Глава 34.

«Дорогой дневник!

Я не знаю, зачем пишу всё это, но Ян сказал, что так мне будет намного легче. Что же, я здесь и я жива. Мой брат, как верный супер герой, спас меня от попытки суицида, за что я, если честно, не особо ему благодарна. А теперь, он не отходит от меня ни на шаг и, как надзиратель, смотрит за всеми моими действиями. А я… Я не знаю, что мне делать. Пустота, что образовалось в моей груди, с каждым днём стремительно растёт, и я не пытаюсь препятствовать этому, ибо не вижу смысла. Что от меня осталось? Ничего. Что у меня осталось? Ничего. С его уходом я забыла, что значит жить. Я просто существую, мысленно отсчитывая дни до собственной смерти. Возможно, это неправильно, что я считаю себя съехавшим с катушек подростком, но ведь так оно и есть. Я не могу не есть, не спать. Всё вокруг напоминает мне о нём. Любая малейшая деталь вызывает во мне ураган воспоминаний, которые преследуют меня каждый день. И я не знаю, чем могу заглушить их… Остаётся только ждать, когда время сможет отвлечь меня от этого. Позволит забыть его. Хотя это глупо, я его никогда не забуду….»

Почувствовав, как глаза предательски наливаются слезами, перевожу взгляд к окну и смотрю на то, как не спеша падает снег. Оглушительная музыка, что играет в наушниках, давит на виски, но от этого становится легче. Я до сих пор не понимаю, почему у меня есть силы просыпаться каждый день. Почему есть силы разговаривать. Наверное, потому, что некая часть меня понимает, что надо двигаться дальше. Хотя нет, это будет не совсем точное высказывание. Месть. Только месть заставляет меня дышать. Прикрыв на мгновенье глаза, вспоминаю пятнадцатое января. Этот день навсегда стал чёрным в календаре.

«Многочисленная колонна из машин тянулась вдоль дороги рядом с кладбищем. Сидя в салоне автомобиля и сжимая в руках букет красных роз, я думала только о том, как мне теперь быть. Что я должна сделать? Должна ли двигаться дальше? Ян, сидевший рядом со мной, сжимал мою руку своей, периодически кидая в мою сторону обеспокоенные взгляды. Внутри меня было так пусто, что даже успокоительное перестало приносить пользу. Ни таблетки, ни сигареты, ничего не могло помочь справится с отравляющей сознание болью. Каждая секунда, каждый вдох, что я делаю, всё это так не выносимо. Хочется просто напросто лечь, закрыть глаза и забыть обо всём на свете.

— Лина, пойдём, — сказал Ян, чем привлёк моё внимание. Вновь смотрю в окно и понимаю, что мы на месте. Сделав глубокий вдох, сжимаю букет в руках сильнее положенного и выхожу из машины. Холодный ветер беспощадно ударяет в лицо, раздувая волосы по сторонам, заставляя меня вздрогнуть. Стерев с щеки слёзу, прижимаю розы к груди и подхожу к Яну.

— Готова? — спрашивает он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе. Не сказав ни слова, киваю в ответ, и мы в сопровождении четырёх охранников идём вглубь кладбища. Вокруг была тишина, изредка слышались чьи-то голоса. Глаза вновь наполнились слезами, и я уже не пыталась скрыть это. Придя на место, я заметила среди толпы Даню, Киру, Андрея, а остальных я не знала. Следующие несколько минут были самыми долгими в моей жизни. Длинные речи о том, что всем жаль, что так получилось. Что он был слишком молод… Меня раздражало то, что всё эти речи были фальшивыми. Где слёзы? Где поникший взгляд? Нет, ничего этого, нет. Из-за сильных повреждений на его лице, гроб пришлось оставить закрытым. Положив голову на плечо брата, смотрю потухшим взглядом сквозь деревянный ящик. Я не представляю то, как мне теперь жить. Как спать по ночам, если его лицо постоянно преследует меня. Каждый вздох отдавался болью в груди. Слёзы скатывались вниз по щекам, а всё тело было настолько слабым, что если бы не Ян, то я бы рухнула на землю.

— Лина, тебе дают возможность сказать пару слов… Сможешь? — вновь спрашивает Ян. Киваю в ответ и делаю неуверенный шаг вперёд. Подойдя чуть ближе, останавливаюсь, не решаясь подойти к нему вплотную. Опустив взгляд на крупные бутоны роз и сделав судорожный вздох, говорю:

— Я… Я, правда не знаю, что именно должна сказать… Это… Это невыносимо, ощущать, что человек, которого ты любил всем сердцем, ушёл. Каждая минута, каждая секунда тянется так долго, и, кажется, что этот кошмар никогда не закончиться, — быстро стерев с щеки слезу, прикусываю нижнюю губу. — Я даже не успела толком попрощаться с ним. Мне просто не дали возможности сделать это. И честно говоря, мне очень обидно видеть то, что ни один из вас не скорбит о нём по- настоящему. Вы лицемеры, надевшие маски траура. Никто из вас не может чувствовать то, что чувствуя я.

Положив букет на крышку гроба, молча разворачиваюсь и стремительно направляюсь к выходу, всячески игнорируя голоса позади. Скрестив руки на груди, обхожу машины и не спеша направлюсь в неизвестную мне сторону. Боль с новой силой ударила по сознанию, заставляя меня болезненно кусать губы и глотать собственные слёзы. Смерть не позволяет сказать прощай, она просто образовывает огромную дыру в жизни и сердце. Словно ты кричишь, но никто не может услышать твой крик, чтобы прийти на помощь. Присев на старую скамейку, опускаю взгляд на свои, изуродованные шрамами, руки. Несколько минут сижу неподвижно, затем, зажав ладонью рот, отдаюсь во власть эмоциям. Осознание того факта, что он больше не вернётся, больше не обнимет меня, не поцелует, давили на меня со всех сторон. Три дня. Целых, чёртовых, три дня, мне казалось, что он вот-вот войдет в комнату и скажет, что это были очередные испытания. Но это было лишь самовнушение, которое продолжало давать надежды на то, что всё будет хорошо. Неожиданно рядом со мной кто-то садится. Повернув голову набок, испуганно выдыхаю и, подскочив со скамейки, отхожу на несколько шагов назад. Что он здесь делает? Смотря Мартынову в глаза, я видела в них явное удовольствие от всего, что он видит здесь.

— Что Вам надо? Зачем вы здесь? — шепчу я, продолжая пятиться назад.

— Пришёл принести тебе свои соболезнования, — с улыбкой отвечает он, слегка прищуривая глаза и смотря на меня. Моя спина упирается в чью-то грудь, обернувшись, вижу позади себя несколько высоких амбалов. Они хватают меня за плечи, тем самым препятствуя побегу. Я не стала вырваться, просто продолжала стоять.

— Как благородно с вашей стороны. Сначала убить его, а потом придти на похороны. Да Вы просто святой! — закричала я, сжимая руки в кулаки. Его улыбка превратились в откровенно хищный оскал. Встав с лавочки, он подходит ко мне и, взяв моё лицо за подборок, внимательнейшим образом всматривается в мои глаза.

— Я уже не раз говорил тебе, что человеческие жизни для меня ничего не значат. Войны без жертв не бывает, куколка. Как видишь, я смог поставить Асинского на место. Он раздавлен и не может управлять каналами поставки.

— Зачем ты говоришь мне всё это?

— Затем, что ты, дорогая моя, остаёшься его главным козырем. И поверь мне, когда придёт время, ты будешь умолять меня о пощаде. Не рассчитывай на то, что крепкие стены и многочисленная охрана сможет помочь тебе. Убить его сына было проще простого, главное найти профессионала и слабое место жертвы. Один маленький звонок о том, что ты схвачена, и твой принц на белом коне бросается спасать тебя, вот только до финиша он так и не доехал. Это было захватывающе зрелище.

— Я убью тебя, сукин сын! Убью! Ты заплатишь за всю боль, что причинил мне! — крикнула я, пытаясь ударить его. Неожиданно позади нас раздались быстрые шаги и звук зарядки пистолета. Мартынов оскалился в кровожадной улыбке и, дав своим амабал знак, чтобы те развернули меня, говорит:

— Так-так-так, какая встреча!

Позади нас стояли Андрей, Кира, Ян и несколько человек с автоматами.

— Отпусти её, — прорычал Ян, направляя на Мартынова пистолет. Тот в свою очередь поднял руку вверх, и меня отпустили. Выбравшись из рук амбалов, скрещиваю руки на груди и быстрым шагом иду в сторону брата.