Мартин проигнорировал мой вопрос. Посмотрел на нагрудные часы и недовольно цыкнул.

— Хотелось бы мне, чтобы у нас было больше времени.

— Для чего? Ненавижу прощания.

Маг как-то обреченно пожал плечами.

— Ну хотя бы не говоришь, что ненавидишь меня.

— Иди, пока я окончательно не расклеилась и не повисла у тебя на шее с мольбами разрешить остаться.

— Вот бы на это посмотреть… — как-то мечтательно произнес Мартин, но, поймав мой взгляд, тут же сделал виноватое выражение лица. — Полагаю, это мне придется цепляться за твои юбки, орошая слезами и умоляя вернуться в Брейг. И все для того, чтобы утихомирить кошмарное и мстительное чудовище, живущее в моей милой женушке.

Я прыснула, представив эту картину.

— Ты улыбнулась. Спасибо.

Свисток, и тихий стук в дверь.

— Теперь мне действительно пора.

Маг раскрыл объятия, и я, не удержавшись, шагнула к нему.

— Мартин, Мартин…

— Береги себя, родная.

Мартин вышел, и мне пришлось вцепиться в Эзру, чтобы и впрямь не кинуться за ним следом. Поезд тронулся. Через замерзшее окошко я смогла разглядеть темную фигуру мужа, но не выражение его лица.

— И ты береги себя, — сказала тихо.

Мне показалось, что он кивнул.

Корбин Рихтер

На мужчину в круглых очках с затемненными стеклами оглядывались все. Расступались, давая дорогу, шептались за спиной, пытаясь понять, как столь странного человека занесло в маленький городок к северо-западу от Брейга.

— Колдун, как есть колдун…

Корбину Рихтеру, казалось, было совершенно все равно, какое впечатление он производит на провинциалов. Зайдя в полутемный магазинчик, он, минуя притихших горожан, направился прямо к продавцу.

— Есть столичные газеты? Отлично. Сколько с меня?

Не отходя от прилавка, Корбин развернул шелестящие листы позавчерашней газеты и уставился на первую страничку. Император мертв. В Грейдоре объявлен траур.

— Пожалуй, мой отпуск затянулся. Кто знает, когда у вас тут поезда до столицы ходят?

— Ближайший будет завтра утром, — подсказала одна из покупательниц.

— Благодарю, прелестная фрау. Тогда с удовольствием задержусь еще на денек.

Погода едва ли располагала для прогулок, и Корбин неохотно вернулся в гостиный двор. Так себе местечко, хотя получше, чем в Бауме, который осточертел ему уже за пару дней. А пришлось там торчать почти две недели, пытаясь переловить всех местных «ястребов». Затем были Кембер и Футенберг, Лозен и Ормес… Северные города империи кишели преступниками, покинувшими столицу после летних облав СБ. Притом самого разного толка — от антимонархического движения «Белые ястребы» до идиотов, желающих избавить Грейдор от магов.

И только спустя месяц алхимик догадался не выполнять работу полиции и безопасников на добровольных началах, а оформить свою деятельность официально. Хотя с чиновниками и так проблем не было — стоило показать документы главы магического отдела полицейского департамента, как вопросы отпадали.

Вначале путешествовать по Грейдору было весело. Он заехал в свой родной городок повидать братьев. В детстве он с ними не дружил, самого старшего, наследовавшего отцовскую мельницу, недолюбливал и сейчас. Но увидеть племянников и племянниц было приятно. Для ребятни столичный маг со странными змеиными глазами был той еще диковинкой, но страха они не испытывали. И глядя на семьи братьев, Рихтер немного завидовал. Даже подумывать начал — может, и себе найти тихую и скромную провинциалочку, которая будет печь ему пироги и исправно рожать детишек. Светленьких и сероглазых…

В этом-то и была вся проблема. В дурацких и бесполезных мыслях о женщине, которая уже ждала ребенка, но только не от него. И пусть она не умела печь пироги и едва ли была тихоней, желал Корбин именно ее. Свою не-совсем-жену Софию.

Чародейку, которая его ненавидела и желала забыть об их встрече.

«Я не прощаю предательства, — в глазах Софи презрение. — Вам следовало бы рассказать мне все. Но вы предпочли промолчать, мастер, и тем самым поставили мою жизнь под угрозу».

Тогда он не нашел слов, чтобы оправдаться. Сбежал так далеко, как мог, сгорая от стыда. Но теперь, когда чувства немного улеглись, элементалист начал задавать себе вопросы. Стоило ли ему бросать все из-за одного неудачного разговора? Да, он был не прав, и у Софи была причина злиться. Но он оставался ее наставником. Она могла хотя бы… выслушать его.

«Я готова встретиться с вами только для того, чтобы разорвать магические путы. Больше, надеюсь, вы не будете попадаться мне на глаза. Не смейте писать или искать со мной встречи».

Что-то было не так. В том вечере, в поведении Софи. В нем самом. Почему его так сильно задели ее слова?

Осознав, что он уже час сидит на кровати, уставившись на пустую стену, Корбин встряхнулся.

— Совсем расклеился, — вслух сказал он. — Вот так встретишь женщину — и жизнь к чертям.

Что принесет возвращение в столицу? Теперь, когда император умер, Котовский наверняка готовился взойти на трон. Но вопросы престолонаследия не решались за пару дней. И пока трон пустует, канцлер вполне может попробовать переиграть князя. И тому не помешает сейчас поддержка повелителя стихий.

Корбин неуютно поежился, поняв, что в нетерпении предвкушает возможность вступить в схватку. Не с «ястребами», лишившимися своего оперения, и даже не с канцлером. С Мартином Шефнером — глава службы безопасности вряд ли останется в стороне. И они могут оказаться врагами. Уже по-настоящему.

Он может умереть. Или же умрет Шефнер, и не обязательно от его рук. Тогда Софи потребуется защита. Она едва ли захочет принять ее от него, но ведь они уже связаны. Если он сделает еще один шаг, всего лишь один, то их связь уже нельзя будет разорвать.

Мерзко, как же мерзко. Неужели это уродливое, бесчестное желание получить свое любой ценой возникло из-за ритуала? Или это его собственная сущность? Рихтер искал в своей душе ответ, но так и не смог найти. А может, это наследие его дара? Стихии жадны и ненасытны — к удовольствиям, к битвам и победам. И, как оказалось, к любви.

Как же, наверное, сладко — любить, имея на это право, не скрываясь и не таясь. Видеть то же чувство в глазах любимой женщины. Но это уже не сбудется. Никогда. Разве что он сможет стать совсем другим человеком.

Хотелось выпить и забыться. Корбин вытащил из-под кровати бутылку и разочарованно скривился. Пустая. Придется спускаться вниз. Может, удастся подцепить девицу посимпатичнее.

Гостиница, в которой он остановился, была довольно приличной. По крайней мере, ресторанчик на первом этаже радовал разнообразием выпивки. Вот только почти всегда пустовал. Корбин оглядел полупустое помещение и разочаровано вздохнул. Да уж, о девицах следовало забыть. Если только поискать на улицах города, но он пока не настолько отчаялся.

И все же без развлечения в этот вечер алхимик не остался. Спустя час, когда он медитировал уже над третьей кружкой пива, в ресторан вошли двое. Иностранцы. Возможно, лермийцы. Одеты они были как местные, но смугловатая кожа и невысокий рост выдавал в них южан. Торговцы? Едва ли. Не было в них той степенности и деловитости, отличавшей торговый люд. Зато была военная выправка и характерная скупость движений.

Один из посетителей остался в дверях. Оглядел зал, чуть задержавшись на маге в темных очках, и тут же уставился в пол. Второй двинулся к барной стойке. Звякнув монетками, подозвал к себе бармена. Спросил о чем-то негромко. Бармен пожал плечами.

— Да мало ли кто тут бывает? Столица рядом, так что иностранцы иногда захаживают.

— Может, так узнаете?

Точно, лермийский акцент. Спрашивающий протянул фотографическую карточку. Бармен изучил ее и покачал головой.

— Нет, точно не видел. Попробуйте спросить у хозяина.

— Уже. Благодарю за помощь.

Лермийцы вышли, и Рихтер тут же оказался у бара.

— Чего они хотели?