Я честно старалась примерить на себя деревенский образ жизни. Но какие бы пасторальные картинки ни рисовало мое воображение, на всех них я была одна. Без Мартина. Даже если я уеду позже, мы все равно разлучимся с ним на несколько месяцев. Да и потом — вдруг он решит, что ребенка тоже лучше растить и воспитывать подальше от бурной столичной жизни?

Если бы я не была уверена в любви мужа, которую тот никогда не стыдился демонстрировать, решила бы, что он ко мне охладел. Мужья, которые отсылали жен прочь, чтобы те не мешали наслаждаться свободой, нередкое явление среди столичной знати.

Я понимала, что Мартином двигали совсем другие мотивы, и все же не могла смириться с расставанием. Не могла и не хотела, пытаясь найти для супруга тысячу доводов против отъезда. Убеждала, просила, обижалась. Обещала, что буду безвылазно сидеть дома, искренне в это веря.

Все, что мне удалось добиться, — это два месяца отсрочки. И призрачную надежду, что к моменту родов муж сможет вырваться из Брейга и приехать.

— Почему ты так боишься? — спрашивал Мартин, пытаясь поймать мой взгляд в полутьме спальни. Не получив ответа, продолжил: — Это временно, и смена обстановки пойдет тебе на пользу.

— Я только привыкла к жизни с тобой, а теперь хочешь, чтобы я снова училась жить без тебя? — Обида прорывалась против моей воли.

— Не хочу. Но я обязан думать не только о своих эгоистичных желаниях.

В его словах мне послышался скрытый упрек в мою сторону. Неужели я так и выглядела в его глазах — бездумной эгоисткой? Потянулась к мужу, коснулась губами ключиц, шеи, зарылась пальцами в жесткие волосы, склоняя его голову к себе, и прошептала:

— Пусть будет по-твоему. Ты победил.

— Это не та победа, которая меня радует. Мы еще не расстались, а я уже скучаю. И я не смогу увидеть, как ты меняешься.

— Вот уж о чем я не буду переживать, — проворчала.

Ладонь мужа легла на мой живот.

— А ты знаешь, я уже его чувствую. Ребенка.

Я замерла.

— Правда?

— Да. Он реагирует на твой голос. И мой, — с радостным изумлением сказал Мартин. И задумчиво добавил: — Твой ему нравится больше.

Впервые я завидовала дару мужа. Но ладонь убирать не стала, положила сверху свою. Два месяца… Столько у нас оставалось до расставания.

Но даже их у меня отняли.

Император умер в своей постели в ночь с субботы на воскресенье. Скончался, не приходя в сознание после трех дней беспамятства. Я узнала об этом утром, из газет. Мартин к тому времени был уже во дворце.

Увидела я его только вечером следующего дня. Он выглядел обеспокоенным и полностью погруженным в свои мысли.

— Это не было неожиданностью, и все же… Не вовремя, как не вовремя! Нам придется скорректировать планы. Ты уедешь в эту среду. В Торнем.

Торнем — средних размеров промышленный город на севере, откуда была родом Марта. Она вернулась домой несколько недель назад, после окончания зимней сессии.

— Ты хочешь, чтобы я жила с Мартой?

— Не совсем. Но мне легче обеспечить безопасность, если вы будете в одном городе.

— А как же родовое поместье?

— О нем слишком многие знают. Я не хочу так рисковать. К тому же ты приедешь в Торнем под новым именем. Документы уже готовы.

— Ты успел сделать их за день? Нет, вижу, ты давно готовился к подобному.

Документы были выписаны на фрау Софию Михельс.

— Судя по всему, у меня и новый муж будет? — уточнила, разглядывая печати на подорожных. — Или Михельс — это ты?

— Михельса не существует. В Торнеме живет один маг, которому я могу доверять. Ты станешь его племянницей, приехавшей в город, чтобы не остаться одной, без поддержки, пока твой муж в командировке.

— Мне повезло, что ты не сделал меня вдовой, — попыталась пошутить я.

Отправиться в Торнем. Уже послезавтра. Это казалось таким неожиданным, что я никак не могла поверить, что Мартин говорит серьезно.

Глава 20

Снежная метель окрасила весь мир в белый. Я смотрела в заляпанное липким мокрым снегом окошко автомобиля, готовясь впустить холод внутрь.

Но разве можно быть к этому готовой?

— Софи, посмотри на меня, — попросил Мартин. — Хотя бы сейчас.

— Не хочу.

Голос был хриплым и надтреснутым, будто я плакала всю ночь. Но это не так, слез не было. Горло сжимало от обиды и разочарования. Давно я не чувствовала себя такой беспомощной.

Мартин захотел, чтобы я уехала. Можно было понять и принять это. Сложно было примириться с тем, что он за моей спиной давно к этому готовился. Шел ли он на компромиссы? Да. В мелочах. Во всем остальном выбора не было. Я даже дяде и Кати не могла сказать, куда еду.

Единственная маленькая победа — мне удалось избавиться от опеки тетушки Адель. Я пригрозила мужу, что сойду на первой же станции и уеду к дяде, если он вынудит меня путешествовать с менталисткой. Муж легко согласился, что было несколько подозрительно. Будто специально отвлекал внимание от действительно важных вопросов.

— Мы сможем писать друг другу, — пообещал менталист.

— Даже не подумаю.

Тихое рычание заставило меня с интересом покоситься в сторону Мартина. Неужели действительно вывела из себя? Так просто…

— Софи, я люблю тебя, но вот в такие моменты мне хочется… — маг не договорил, устало потерев лоб. — Ну почему ты такая упрямая?! Расставание и мне дается непросто, но я понимаю, что это необходимо, и…

— Тайный счет. Документы на другое имя. Список доверенных лиц, что ты мне дал. Даже Рихтера туда внес. Я впечатлена. Выглядит так, будто ты готовишься к самому худшему.

— Это предосторожность. Я не собираюсь умирать.

— Нет, конечно. Не собираешься. Ты ведь уверен, что способен контролировать все. Знаешь, почему я ненавижу поезда?

— А ты ненавидишь? Мне казалось, что артефакторы должны быть в восторге от них.

Покачала головой.

— Когда я в последний раз уезжала с этой станции, город уже лихорадило от эпидемии. Родители решили, что безопаснее будет, если я немного поживу у дальних родственников в провинции. Меня провожал отец. Мать к этому времени уже слегла. Он пообещал, что они скоро приедут за мной. Этого так и не произошло. Что, если я больше не увижу тебя?

Ладони, обхватившие мое лицо, были холодными. Но поцелуй прожигал насквозь, растапливая лед, сковавший изнутри.

— У тебя нет ни шанса так легко избавиться от меня, любимая. Наша история не закончена. Веришь?

Я вывернулась из рук мужа и, не дожидаясь, пока Эзра откроет дверцу, вышла из машины без посторонней помощи. Подняла ворот, радуясь, что метель скроет следы слез на лице.

Кромка неба уже начала светлеть. Замерзшие на ветру сонные пассажиры спешили к станции. Но мы двинулись не к главному входу вокзала, а к служебному. Почти пустыми коридорами прошли к перрону и уже ждущему нас поезду. Здесь людей было больше, но нас так никто и не заметил. Ментальная магия. Никто не узнает и не запомнит лицо главы СБ, и уж тем более никто не будет знать, для чего он здесь.

Мартин зашел в вагон вместе со мной, оставив Джиса разобраться с багажом. Путешествовать предстояло с комфортом. Нам с Эзрой предназначалось двухместное купе, где спальная зона отделена от отсека для отдыха. Соседнее купе выкуплено для Джиса, который проводит меня до пункта назначения и в одиночку вернется назад. Правое, предполагаемое для тетушки Адель, пустовало. Соседей у меня не было, проводник выглядел на удивление крепко сложенным.

— Господин Михельс, судя по всему, не бедствует, да? — присев на обитый бархатом диванчик, спросила я. — Повезло мне с мужем.

— Путь займет два дня. Если почувствуешь себя плохо, скажи Эзре. В поезде едет доктор, он предупрежден, что фрау Михельс может потребоваться помощь. Но не покидай свой вагон даже во время остановок.

— В вагон-ресторан тоже нельзя?

— Тебя не должны узнать в лицо, но лучше все же обедать у себя в купе.

— Не слишком ли далеко ты заходишь?