После первой такой тренировки мышцы Оливера ломило так, что он едва дополз до кровати, а на следующий день все повторилось, при этом его учитель уверял, что это лишь разминка для настоящего обучения, так сказать — основы основ. Лишь Джон, наведавшийся с того раза лишь единожды, проведя с ним вторую половину тренировки, решил дать ему какие-никакие поблажки, показав пару настоящих боевых техник. Когда одну из таких техник на следующий день Оливер показал своему учителю, желая похвастаться и показать, что готов уже приступить к серьезному обучению, ему пришлось в качестве наказания прозаниматься лишний час.

Остальным было не лучше. Миранда не могла удержать в руках ни одно из представленных ей холодных оружий, а первый выстрел из пистолета отдачей чуть не выбил ей глаз. В конечном итоге ее тренировали с помощью таких же деревяшек, какими махал и сам Оливера, только раза в два меньше, но лишь для того, чтобы в дальнейшем позволить ей носить с собой тупое дзюттэ, которым она не сможет пораниться сама и поранить других. В бою против Теней ими пользоваться практически невозможно, но никто не сомневался, что если Миранда и станет Охотником, то, скорее всего, ее всегда будет кто-нибудь сопровождать. Оли надеялся, что на эту роль возьмут не его.

Мейсон, парень с большой челюстью, ломаным носом и лысой головой, заявил, что хочет использовать биту, утыканную гвоздями и тому подобным, либо железную, из амбисидиана. Насчет гвоздей ему сказали, что такое оружие неэффективно, хотя есть и те, кто пользуется подобным, а полноценная бита из сплава золота и серебра весит слишком много, чтобы ей можно было нормально сражаться. Сошлись на том, что он взял булаву, набалдашник которой имел длинные острые шипы из амбисидиана. Это оружие понравилось ему даже больше любой биты.

Сьюзен, как оказалось, обладала неплохой меткостью, да и Теней, даже ни разу их не видя, заранее сильно боялась, поэтому сказала, что ей больше подойдет что-нибудь, что можно метать с расстояния, однако такое оружие оказалось не в ходу у Охотников, потому что амбисидиан стоил дорого, а все метательное рано или поздно где-нибудь да теряется. Увидев, что Оливер выбрал меч, она тоже решила, что такое оружие в самый раз, однако даже узкая катана оказалась для нее неподъемной. В конечном итоге она выбрала тонкую шпагу, тем более что в детстве, как призналась сама Сьюзен, хотела обучаться спортивному фехтованию, но как-то не сложилось.

Больше всего проблем доставлял Везел (так звали последнего). Как узнали Оливер и остальные, в ту первую ночь, когда их вывели на улицу, он подрался со своим наставником, хотя, как оказалось, драка была короткой и закончилась одним ударом. Как все и предполагали, он действительно сидел за разбой, хулиганство и мелкие кражи, а вышел совсем недавно по амнистии, которую, как считал Оливер, устроила организация.

После двух дней буйства к нему пришла статная женщина азиатской наружности и в строгом костюме, а когда она от него ушла минут через пять, вылез и сам Везел, крайне недовольный и смотрящий на всех еще более дико, чем раньше, однако все же поутихший. В качестве оружия он выбрал длинный нож навроде армейского, который в его руках смотрелся крайне нелепо. Несмотря на протесты и заверения, что он и так отлично обращается с заточками, его все же заставили начать более профессиональное обучение, но на всякий случай настоящее оружие старались держать пока подальше.

Четыре дня, проведенные в постоянных тренировках, сказывались на них не особо положительно, хотя все вокруг уверяли, что они, в конце концов, привыкнут. Никто особо не жаловался, лишь изредка бормотал себе под нос, что его все достало, и лучше бы он согласился на стирание памяти, однако доктор Джейсон, как-то повстречавшийся Оливеру в коридоре, сказал, что по прошествии такого количества времени стирание памяти о последних днях крайне проблематично. Потребуется минимум два сеанса, а это чревато проблемами с мозгом и разумом в будущем. Когда Оливер сказал об этом остальным, бормотание о выборе такого решения прекратились. Выбора больше не было.

Закончив тренировку, Оливер вернулся в свою комнату с кроватью, шкафом и телевизором, и принял душ, забросив одежду в стиральную машину. В организации старались приучить к самостоятельности, хотя при этом постоянно указывали, что и как делать. Оли и до этого жил самостоятельней некуда, присматривая еще и за выпивохой отцом, чтобы тот не захлебнулся в собственной блевоте, стирал одежду, убирал в доме и все в этом духе, хотя похвалить его было некому.

Одевшись в свежую одежду, он уже направился в столовую, когда из своей комнаты вышла Сьюзен. Она была одета в простую коричневую кофту и джинсы с кедами, тогда как сам молодой человек отличался разве что тем, что вместо кофты выбрал черную футболку. По крайней мере, не та серая униформа-пижама, подумал он.

— Привет, — сказал он, — как тренировка?

— Привет! Не сказала бы, что все хорошо, все эти правильные стойки и точные удары могут с ума свести. Учитель не устает напоминать, что у меня в руках не гнутая палка, а смертельное оружие, и противник мой не будет намерен ждать, пока я как следует прицелюсь в смертельную точку. Будто он будет ждать, пока я приму правильную стойку, — фыркнула она.

— Наши учителя не так уж и различаются. Мой говорит, что все, чему я сейчас занимаюсь — основа, а я уже и так на пределе.

— И мой твердит об основах.

Основу нужно повторять снова и снова — так говорил учитель Оливера и каждый раз усмехался этой фразе, будто она не перестала быть забавной еще до первого ее произношения. Помимо самой тренировки с мечом, ему приходилось минут двадцать разминаться и растягивать мышцы. Конечно, он знал, что так правильно, но все же сомневался, что у него будет время на разминку, когда враг неожиданно выпрыгнет из-за угла. Тогда уже станет не до растянутых мышц, как бы голову не потерять.

— Так нужно, — сказал он вслух шепотом, словно это проскользнули случайные мысли.

— Да, — вздохнула Сьюзен, — нужно, а самое нужное всегда дается с трудом.

В столовой уже сидели все остальные новички. И Эвила. Эта женщина на любого страха наведет, не хуже, чем сами Тени, и поэтому все старались держаться от нее подальше. Несмотря на свой пугающий вид, она каждый день проводила с Мирандой, словно считала ее своей дочерью, а не простой подопечной. Оливеру даже казалось, что девушка с каждым днем все больше становится похожа на свою наставницу, разве что вуали не хватает.

К квадратному столу приставили еще один такой же, чтобы было больше места. Все неосознанно разделились на мелкие группки, пусть даже и из одного человека. В одном конце стола, отстранившись ото всех, сидел угрюмый Везел, ковыряясь в своем жареном мясе, словно что-то с ним не поделил; в другом сидели Миранда с Эвилой, от которых наоборот, отодвинулись все остальные; Оливер и Сьюзен всегда выбирали место на самой середине, садясь рядом, а напротив непременно находился Мейсон. Никто заранее места не забивал, но все всегда сидели на тех же самых.

— Всем привет, — сказал Оливер, присаживаясь. Никто, кроме Мейсона, особо не отреагировал.

— Привет, голубки, — оскалился он в веселой ухмылке. Он всегда так подшучивал над Оливером и Сьюзен, и первый всегда краснел до самого темечка, когда как девушка ограничивалась лишь сердитым взглядом. — Как тренировка? Лично мне нравится раздалбливать манекены железной булавой, хотя тренер постоянно нудит, что я не должен бить бездумно, а целиться в правильные места. Будто булавой можно ударить куда-то еще; каждый удар несет смерть. Бах! — выкрикнул он и ударил кулаком по столу. А ведь вначале казался нормальным, подумал Оливер, но вслух сказал:

— У нас все куда сложнее.

— Ну, правильно, чтобы вашими зубочистками кого-нибудь убить, нужно его всего истыкать, а потом подождать, пока у него вся кровь не вытечет. — Он снова усмехнулся и принялся за еду, только что ему принесенную.

Оливер и Сьюзен тоже заказали себе поесть, а пока они ждали, парень решил заговорить: