- Будет сильно щипать, - уведомила жрица. - Терпите, Владыка.

Обмакнув кисть в кроваво-красный состав, Эйша вывела на коже Вадима первый круг паутины. На лице парня не дрогнул ни один мускул, внешне он оставался расслабленно ленивым котом, но мысленно рычал на все лады. Спину резало раскалённым ножом. Эйша перешла на второй круг, оставаться бесстрастным становилось труднее. Это не краска, а огонь в чистой форме. Третий круг... лава покатилась по жилам. Чёткие ровные линии разделили паутину на сектора. Огонь проник в ноги, пламя свило гнездо в голове. Эйша макала и макала кисть в дьявольский состав, Вадиму казалось, будто он весь горит с ног до головы, только палёным волосом не воняет, того гляди и он вспыхнет. Вокруг паутины сплеталась рунная вязь, опытная рука жрицы соединила в круг первую и последнюю руны. Быстрое скольжение в сэттаж не дало вырваться из горла болезненному стону от взорвавшейся внутри атомной бомбы, мир поплыл, краски стали насыщенней, ауры окружающих заполыхали всеми цветами радуги, засветились стволы мэллорнов, мириадами кружев и линий вспыхнули магические потоки. Миска с остатками жгучей дряни и кисть полетели в костёр, разожженный на окраине поляны. Взревев, будто в него плеснули несколько литров бензина, пламя вытянуло языки вверх.

- Владыка, - в глазах рухнувшей на колени Эйши читался безграничный пиетет и уважение. За выставленным на первый план чувством прятался тщательно скрываемый страх, рядом с ним разместились гордость и ещё целый букет эмоций.

- Встань, Эйша, нечего колени протирать. Ну, чего ты опять от меня утаила?

Жрица потупила взор, но подниматься не спешила

- Вы... Полный круг, рунные врата и запирающий ключ без подготовки способен выдержать только жрец высшего ранга посвящения. Молю о милости, Владыка и отдаю жизнь в ваши руки, - Эйша, как приговорённая к усекновению головы, убрала с шеи волосы. - Простите, что усомнилась.

- Встань, - холодно сказал Вадим, пытаясь поймать взгляд паникующей Эйши, приготовившейся к смерти. - Никак не успокоишься, да? Понимаю, тяжело переступить через себя и свои убеждения. Недоверие это твоя вторая натура, но я разочарую тебя. Сегодня умрёт только жертва. Когда-нибудь твоё отсутствие веры в других выйдет тебе боком и убьет тебя. Я поклялся защищать вас, напрасное пролитие крови не входит в перечень произнесённых обетов. Идём.

Вадим подошёл к необычайно молчаливой Ши.

- Я не узнаю тебя, подруга.

- Я сама себя не узнаю, - желчно ответила Ши. - Я- машина, а почему меня тогда трясёт?

- Ты не машина.

- А кто я?!

- Ты - дура! Ещё раз назовешь себя машиной, я тебя по болтику разберу, доберусь до грецкого ореха, который ты ошибочно называешь мозгом и буду долбать его, пока не вобью в тебя прописную истину, что машины не переживают!

- Фу, спасибо! - Ши манипулятором картинно стёрла несуществующий пот с блистера кабины. - Успокоил! Вот умеешь ты подобрать правильные слова и угомонить истеричку. На, держи, свою железяку, задолбалась я его таскать.

Биомех протянула Белову трофейный меч, зажатый в кистевом захвате левого манипулятора.

- Собакоголового крысёныша упокоишь этой зубочисткой, а то ради чего я его таскаю в кабине, как занозу в заднице? Потопали, народ ждёт хлеба и зрелищ. Ты глянь, милый, тут половина деревни собралась. Они-то чего припёрлись?

- Ты же уже сказала, пейзане охочи до зрелищ.

- Ну да, ну да. Чего встал? Шевели батонами, не повезу я тебя. Я сегодня не в настроении.

- Злюка, - ехидно усмехнулся Вадим.

Положа руку на сердце, Таёжный - это большая деревня, раскинувшая крылья-улицы посреди широкой пади. Отдельные топорщащиеся перья переулков забегали в узкие распадки или вытягивались вдоль среброструйных горных речек. На карте края и в списке административно-территориальных образований Таёжный обозначался посёлком. Ещё точнее - посёлком городского типа, но как бы не пыжились картографы и не надували щёки чиновники, деревенская суть из поселения не выдувалась никакими ветрами перемен. Новые веяния и война с иными мирами раздвинули границы дворов и околиц, прирастив к ним военную базу, госпиталь, лагерь адаптации и подготовки иномирных и местных магов, лагеря беженцев, но дух оставался прежним. Самая последняя кумушка узнавала максимум через пятнадцать минут после свежего чиха, сарафанное радио работало намного оперативней официальных средств массовой информации. Весь посёлок, от мала до велика был в курсе, что дроу и присоединившиеся к ним иномирцы с Иланты на закате устраивают церемонию закладки храма, посвящённого своим богам. Отец Варсонуфий - настоятель православного храма, относящегося к Приамурской митрополии, неодобрительно качал головой и оглаживал тщательно расчёсанную лопатообразную бороду, но в процесс не вмешивался. Глядя на человеческие и нечеловеческие ручейки, потянувшиеся в сторону Слободы дроу, так в народе прозвали район проживания длинноухих вассалов Белова, священник в уме прикидывал фронт работ по приведению в лоно Церкви новой паствы. Солнце клонилось к закату, но никто в посёлке не думал о сне.

Над лесом плыл мерный звук бубнов и тамтамов. Отбивая ритм, сотни орков выплясывали вокруг широкой поляны, определённой под будущий храм. Детям степей вторили рожки и бубны людей и эльфов. Завидев Вадима, дроу, облачённые в подобие египетских набедренных повязок схенти, синхронно ударили в крутые бока металлических инструментов, чем-то напоминающих ханг. Несколько десятков обнажённых воинов, с хеканьем и горловым пением, вынесли и установили в центре поляны плоский валун.

Взяв в руки бубен, который ему с поклоном передала Бетра, Вадим сломал какофонию и задал общий ритм, в который органично влились бубны и тамтамы орков (и откуда они их столько взяли?), тихой поступью медного колокола вплёлся звук хангов и трели рожков. Окружающий мир обрёл глубину, казалось, что умерли всё звуки, кроме протяжного голоса бубна, зовущего вдаль. Бум, бум, бум-бум... Звук вытягивался в луч, мерцал и вспыхивал яркими светилами в голове, выкладывался в звёздную тропу и цеплял за душу, погружая Вадима в глубины своего "я". Закрыв глаза, он кружился по поляне, с каждой секундой всё глубже и глубже погружаясь в транс. Удары в бубен сливались с ударами сердца, Вадим начинал терять границу между собой и духом Леса. Мэллорны в километровом радиусе от поляны пульсировали в такт биения сердца Хозяина и симбиота. Яркие фосфоресцирующие сполохи пробегали от корней до макушек деревьев. Потоки маны закручивались вокруг поляны видимым простому глазу вихрем. Давление магии тяжёлыми лапами придавило на плечи окружающим и продолжало расти.

Внезапно бубен замолчал, следом смолк многоголосый оркестр.

- Приведите его! - не открывая глаз, хрипло сказал Вадим. Меч будто живой прыгнул протянутую руку.

Ряды дроу расступились, пропуская процессию с пленником. Короткую колонну возглавляла Эйша. Подручные жрицы приволокли псана к жертвенному алтарю. Раскачиваясь в такт только одному ему слышимому ритму, Вадим приказал развязать руки твари и выдать ему меч. Интуитивно он чувствовал, что обычное жертвоприношение неправильно, здесь и сейчас верным будет поединок. Боги, до которых он пытается достучаться открыв путь в астрал, с большим удовлетворением взглянут на поединок, чем на зарезанного на алтаре жертвенного барана. Да, в их честь, но где изюминка, смак и цимес?

- Я сказал, дайте ему меч! - пророкотал Вадим.

Кто-то из орков бросил псану клинок. Тот, схватив оружие, оскалился во всю пасть и без подготовки и разминки кинулся на противника. Враг был на три головы выше, быстр и чудовищно силён, намного сильнее среднестатистического человека, орка или дроу. Меч просвистел в нескольких миллиметрах от лица Вадима. Уклонившись от молниеносного выпада, Белов мягко отвел меч противника в сторону и стремительно шагнул вперёд. Поднырнув под оружную руку противника, Вадим чиркнул кончиком своего клинка по сухожилиям на правой лапе псана, которую тот так неосторожно подставил. Приговорённый к закланию во славу богов враг попытался оглушить Белова навершием меча, а потом добить, но парень уклонился, полосонув на отходе по внутренней стороне руки недруга в районе плеча. Всё же он быстрее выползня из преисподней. Отвод клинка, длинный шаг назад и разрыв дистанции. Плюясь густой пеной изо рта, псан зарычал. В горячке боя он не почувствовал, что неприятель лишил его подвижности. В попытке достать верткую муху и сократить дистанцию, он прыгнул вперёд и обречённо взвыл, когда нижняя конечность ему отказала. Оступившись, псан качнулся вперёд, размазанная серебристая полоска перечеркнула короткую шею. Конец поединку. Клыкастая башка нарочито медленно отделилась от тела. Фонтан крови оросил гранитный валун. Толпа взвыла в экстазе. Из земли выстрелили белесые змеи корней и уволокли труп под гранитный алтарь.