добавилась небольшая группа бойцов в количестве двенадцати человек из дивизии Симоняка, что десантировались, потом наступали днём, а после нашего разгрома на левом фланге, тоже отошли на эти позиции.

Глава 23. Громкий и день рождения

Громкому осколок снаряда пробил каску СШ-40, которую прямо перед боем мы с Василием заставили его одеть на голову, и рассёк кожу у виска над левым ухом. Удар был такой сильный, что моряка отбросило на метр, и он, потеряв сознание, буквально сполз по стенке траншеи. Его дружок стоял рядом, и успел на какой-то миг раньше упасть на дно траншеи, поэтому и не пострадал. Хворостов склонился над раненым, умело приложил два пальца руки к шее друга и нащупал пульсирующий жизнью родничок: Жив! кратко сказал крепыш, начал поднимать Громкого и приводить товарища в сознание. Я помог усадить моряка на два ящика из- под винтовочных патронов, расстегнул ремешок на подбородке и освободил голову от пробитой каски. Каску, предварительно повертев в руках и, с присущим ему любопытством, осмотрев её, Хворостов быстрым движением выкинул за бруствер.

Мы оба стали осматривать рану, повернув безвольную голову к солнцу. Сталь каски погасила удар осколка, приняв всю силу удара на себя, поэтому кусочек металла лишь сильно рассёк кожу и остался небольшим выпирающим бугорком возле уха. Кровь залила всю щёку и шею, одежда начала ей пропитываться.

О, гляди! Вот он, поганец, где засел! Возле самого уха! произносит Василий с некоторым удивлением в голосе и тут же продолжает говорить: Нет, Володя, ты сам погляди на рану. Пустяшная.

Я понимаю, что надо этот подарочек как-то вырезать, и самого Громкого привести в чувство.

Сможешь извлечь осколок и обработать рану? спрашиваю парня.

Я? Не... нет - боюсь! Володя, давай ты сам, а! Я тебе помогу и подержу ему голову или ещё чего-нибудь сделаю, быстро произносит боец, и я вижу, что он действительно немного трусит.

Тогда так! Быстро всё делай, как скажу, беру инициативу в свои руки и говорю, что мне понадобится: Надо найти бинт или исподнее, желательно не грязное - это раз! Второе - возьми у меня в сидоре притыренную фляжку с фрицевским ромом, тем самым, что пили давеча. Думал, что вечером по чуть-чуть накатим! Третье - у тебя я видел, знатная финка имелась, не потерял? Доставай её и мне в руки дашь.

Несколько минут Хворостов потратил на то, чтобы найти и приготовить всё необходимое.

Ну, как ты там? Готов? Тогда давай финку, беру в руку острую, как бритва финку, поливаю её лезвие ромом, потом протираю лезвие куском от исподней рубахи, чистым на вид. Так! Скальпель готов! Теперь подойди ко мне, возьми фляжку в руки, открой Вове клювик и влей небольшой глоток рома. Надо его привести в полное сознание.

Василий, своей сильной рукой, осторожно открывает рот друга и осторожно вливает внутрь, некоторое количество обжигающей жидкости из фляги.

Раз! Два! Три! Хорош! произносит боец и сам вдруг делает несколько быстрых глотков из фляги.

В это самое время Громкий начинает приходить в себя, негромко стонет и вяло мотает головой.

А ихний ром, гамно полное! Сколько раз пробовал - не шибает! Не то, что наш КВВК! Но пить, конечно можно морщится Хворостов.

Да ты, гурман! А, Василий? подшучиваю над парнем.

Чего сказал то? Не понял? произносит Хворостов в некоторой растерянности.

Чего, чего! Не чевокай, а давай ещё ему влей в рот пару глоточков и голову придержи! на правах доктора, командую я.

Трофейный ром оживил нашего моряка - раненый открывает глаза, несколько раз с шумом делает вдох-выдох, затем после шумного "кха-ка-ха!" Володя своей рукой убирает от лица открытое горлышко фляги с ромом.

Накаркал… подлюга! первые слова Громкого были явно адресованы в мой адрес!

Ты, босяк, сиди смирно и не вякай, сейчас осколок из башки вытаскивать буду! сначала шучу, а потом уже серьёзней обращаюсь к моряку. Не кипишуй понапрасну, а то ухо отрежу, на хрен! Василий, пожалуйста, придержите больному голову. Будем начинать!

Уверенно подхожу к ране и острым лезвием финки делаю небольшой надрез, заворачиваю наверх кусок кожи и придерживаю его пальцем руки. Пальцами другой руки осторожно захватываю видимый кусочек металла и как занозу резко тяну его на себя. Вытащил! Отпускаю кожу на место и сразу же зажимаю рану куском белой материи.

Вот и всё! Минуту подержи эту тряпку на ране, – прошу Громкого. Сейчас будем лечить тебя дальше. Пока посиди здесь и не вставай! Отдохни чутка.

Василий, подойди ко мне поближе, пошепчемся, зову крепыша к себе и, когда он подходит, начинаю ему излагать свою мысль, так, чтобы моряк нас не услышал: Давай, сделаем вот, что... Да мы ему не скажем... Да, нужна для дела... Дезинфекция раны. Верь мне, что это проверенный метод!

Я попросил Хворостова, чтобы он приготовил два лоскута из нижнего белья. Потом один лоскут смочил ромом, а на другой помочился и принёс ко мне.

Ну чего ты встал и застыл! Делай, что говорю! Народная медицина всё излечит, подгоняю моряка.

Индивидуальный медицинский пакет у меня был всего один, а перевязку надо сделать добротно. Спустя минуту ко мне подходит Василий, в обеих руках у него по лоскуту материи и из каждого капает на землю жидкость.

Нус-с, больной, сидите смирно, сейчас будем лечить вас дальше, пытаюсь немного приободрить моряка. Сначала смоем кровь и грязь с вашего лба, щеки и шеи, всё протираю ромовой тряпкой.

Громкий тихо постанывает, но пытается шутить:

Зачем переводишь лекарство для внутреннего применения, лучше бы водой всё промыл, эскулап хренов!

Терпите больной, сейчас будет немного больно! убираю от раны руку моряка с тряпкой и осторожно обрабатываю края раны, затем чищу её от грязи. Громкий держится молодцом, он не стонет, а только морщится как при зубной боли. Беру тряпицу с народным лекарством, складываю её в несколько раз так, чтобы получилась полоска материи, которую прижимаю к ране, и начинаю бинтовать моряку голову.

Ты, тёзка, как закончу, дёрни фрицевского шила, я тебе плесну его немного в кружку, потом полежи и постарайся хоть немного подремать, если, конечно, эти гады не будут нас беспокоить, говорю моряку и киваю головой в сторону немецких позиций. После того, как закончил бинтовать Громкому рану, выливаю в солдатскую кружку остатки рома, затем протягиваю её побледневшему Хворостову и произношу Пей, Васёк… Один большой глоток твой! Потом я. Остальное