этими словами он первый врывается в кучу вражеских солдат. Мы, стиснув зубы, молча бежим за своим товарищем....

И завертелась смертельная карусель рукопашной мясорубки - сошлись две силы! Всё перемешалось - катающиеся клубки из человеческих тел в разной форме, с хрипами, стонами и руганью на двух языках, начали безжалостно крушить плоть и убивать друг друга. В штыки сойтись, это лишь малая часть драки, а дальше в ход пошли финки и ножи, проламывали прикладами головы, резали горло, вспарывали животы ударами остро заточенных лезвий сапёрок, доходило до того, что в ход шли каски и даже зубами рвали глотки врагу! Волна этой безумной схватки вынесла меня несколько вперёд, ближе к немецким траншеям и только успел немного отдышаться, сделать пару раз вдох-выдох, как увидел, что в метрах пятнадцати от меня пулемётный расчёт, осторожно, чтобы не задеть своих, короткими очередями выбивает наших бойцов. Не порядок! Бегу прямо на эту троицу, винтовку со штыком, багряным от крови, держу наперевес, на прикладе кованый затыльник тоже окрашен чужой кровью. До слуха доносятся какие-то фразы на хох-дойче, это первый номер ругается и очень суетится.

Точно! У него патрон заклинило! Второй номер стоит на шаг позади и держит в руках готовую длинную ленту с патронами. Третий номер трясущимися руками пытается передёрнуть затвор своего карабина и безумными глазами смотрит на кончик моего штыка. Прямо от живота стреляю в третьего и вижу, что моя пуля пробила форму в районе живота. Солдат гнётся пополам, падает на землю и начинает громко орать. РАЗ! Быстро, навскидку стреляю в того, что держит в руках ленту с патронами. Этому моя пуля угодила прямо в голову и отбросила тело метра на три назад. ДВА! Краем глаза замечаю, что своё правое плечо испачкал чужой кровью с затыльника винтовки. Теперь нужно завалить пулемётчика. Вскидываю винтовку, плотно прижимаю к плечу приклад, ловлю немца на мушку, плавно спускаю крючок, но вместо выстрела раздаётся предательский звук затвора, "ЩЁЛК!" Патронов в коробке нет! Немец совсем рядом, он отбрасывает в сторону бесполезный МG, быстрым движением достаёт из-за голенища своего укороченного сапога нож и кидается на меня, метя попасть мне лезвием прямо в солнечное сплетение. Боковым ударом приклада успеваю этого нахала сбить на землю, делаю шаг и добиваю пулемётчика штыковым ударом. Для верности, бью классическим ударом немца в грудь, ещё раз. ТРИ!

Знаю, что если в бою выходит из строя пулемёт МG-34, то немецкое пехотное отделение резко теряет свою огневую мощь. Пулемёт в ручном варианте, т.е. не на станке, может успешно вести огонь по врагу только магазином ёмкостью на 50 патронов. Для стрельбы длинными очередями необходим второй номер, который на весу удерживает ленту на 250 патронов. Ещё второй номер часто держит ствол пулемёта на своём плече, а третий номер находится рядом и подносит патроны. Три человека в одном месте на поле боя - отличная цель! Убив их, я сильно ослабил пехотное отделение егерей и испортил им настрой на дальнейшее продолжение боя. Парни тоже приземлили пару расчётов. Какая на хрен война, если спину прикрывать совсем не кому!

В этом бою мы знатно накидали егерям и захватили вторую траншею с блиндажами! Немцы позорно бежали, а выжившие после рукопашной егеря побросали на землю своё оружие, лапы вверх задрали, мол, мы больше не воюем и согласны на плен! Громко заблажив на своём языке, выжившие в бою егеря попытались спасти свои жизни - Я-я, Иван, плен, плен! - Наивные! Штрафники пленных не берут!

Люди в Питере на голодном пайке, а этих в лагере будут кормить! Значит, заберут хлебную пайку у женщин и детей! Я их сюда не звал! так потом рассуждал один боец из нашего взвода.

Всё трофейное оружие разобрали, осмотрелись, прошли по траншее, заглянули в блиндажи, выставили охранение у отсечных траншей и ходов сообщения. Вторая атака роте тяжело далась - на поле боя осталось много убитых и раненых, весь передок трупами завален, и нашими и немецкими. Убитые лежат вперемешку друг с другом, а ветерок с Невы лохматит неживые волосы уже навсегда застывших тел. Санитары добрались вовремя, делают перевязки и занимаются эвакуацией раненых, которых у нас тоже много. У раненых есть шанс уцелеть и вернуться в свои прежние части - кровь пролили, вину искупили! Отдохнув пять минут, вернулся и проверил "своих" немцев, тех, что из пулемётного расчёта. Забрал МG, снял с шеи убитого второго номера полную ленту с патронами, две полных коробки с патронами валялись возле тела подносчика патронов, с него снял штык-нож в ножнах, повесил себе на пояс. Подошёл к первому номеру, недалеко от трупа на земле лежал нож, которым он хотел меня заколоть, поднял его, повертел в руках, положил на палец, проверил балансировку и пока решил оставить себе. У того же немца снял поясной ремень с тяжёлой чёрной кобурой. Кобуру оставил в руке, а пояс небрежно откинул подальше с глаз. Открываю удобную застёжку - ого! Внутри лежит мечта любого понимающего в оружии человека. Герр-Люгер, собственной персоной! Пистолет сразу же удобно лёг в мою ладонь, словно влитой. В очередной раз не перестаю удивляться немецким оружейникам, заботясь о солдате, они придумали скошенную рукоятку, которая идеально ложится в руку стрелка, слева кнопка замка патронной обоймы, оттянув назад пуговки затвора, можно увидеть, есть ли в канале ствола патрон. Предохранитель тоже слева и если он поднят вверх, то можно вести огонь. Спусковая скоба работает легко и плавно. Одним словом - ВЕЩЬ! Убираю пистолет в карман брюк и начинаю вытаскивать из патронной коробки пулемёта заевший патрон. Перекос устранил, ленту проверил и заправил в приёмник новую. Пришлось ещё раз переворачивать труп подносчика и отцеплять с тела металлический контейнер с запасным стволом. "Машинка" весит 12кг - тяжёлый, зараза! Ещё запасной ствол и коробки с патронами, лента на шее и моя "мосинка", плюс другое барахло. Нагрузился прилично, но не бросать же эту "пилу вермахта" - иду к "нашей" траншее и всё богатство несу на себе. После боя наши братья-славяне уже рассредоточились, обжили траншею, прошерстили блиндажи и ячейки, проверили норы и пока тихо, начали приводить себя в порядок. Глядя по сторонам, медленно иду по широкой траншее, подмечаю разные мелочи и невольно восхищаюсь увиденным. Всё сделано с умом, надёжно и крепко, словно они тут ещё лет десять сидеть собрались, Траншея вырыта так, что в ней можно спокойно стоять в полный рост, ничуть не опасаясь словить в голову пулю от русского снайпера. Стенки зашиты берёзовыми