В оставленном на светлой коже засосе было даже что-то красивое.

— Будем дальше разбираться, кто я тебе, детка? — прошипел он в самое ухо, оттаскивая Билла от двери. К столу, да.

— Ты мне вообще никто, мы даже не встречаемся, — огрызнулся Билл, отпихнув его руки. К двери, правда, больше не рвался. Снял с себя пальто, с непривычной небрежностью отшвырнул прямо на пол; потянулся к пуговицам пиджака. — Боги и богини, опять твои стрёмные игрища? Сказал бы честно, что поебаться приспичило! Бесить зачем? Любишь, когда сопротивляются?

Будь Макс в несколько другом настроении, он бы наверняка опешил от подобного. Но сейчас, когда Билли — его Билли, побери Бездна! — так близко, раскрасневшийся, горячий, сбитый с толку, но продолжающий строить из себя невесть что, Макс только и смог язвительно поинтересоваться:

— А ты собираешься сопротивляться? — он снова притянул его к себе, надавил на затылок, заставляя наклониться. Обвел языком мочку, на короткий миг сжал на ней зубы. И выдохнул: — Либо говори «нет», детка, либо снимай свои пижонские шмотки, пока я их не порвал, и поворачивайся.

Билл тихонько хмыкнул, прежде чем невыносимо наглым тоном заявить:

— Тебе надо — ты и снимай.

Ну и вот как на это реагировать?

Из пиджака Макс его вытряхнул в считаные секунды, отбросил ненужную тряпку в сторону. Взялся было за рубашку, но в итоге дёрнул за полы, отрывая пуговицы одну за другой. Брюкам повезло чуть больше, и то только потому, что Билл отпихнул его и стащил их с себя сам.

— Умный мальчик, — хмыкнул Макс, прежде чем развернуть его к себе спиной. Надавил на шею, заставляя уткнуться лицом в стол, коленом развёл длинные ноги.

И не выдержал. Сжал упругую ягодицу сильно, шлёпнул по ней звонко, с оттяжкой, с удовольствием наблюдая, как краснеет светлая кожа. Билл предсказуемо дернулся и даже попытался возмутиться, да только кто бы ему позволил? Чуть ослабив хватку на его шее и позволив приподнять голову, Макс надавил пальцами на пухлые губы, заставляя приоткрыть рот — зрелище вышло получше, чем могли предоставить в самых лучших синтарийских борделях.

— Заткнись уже и займи свой роскошный ротик делом.

И Билл, внезапно послушный, занял. Втянул пальцы в рот, скользнул по ним юрким языком, смачивая слюной. Мигом захотелось, чтобы вместо пальцев между его губ, бесстыдно красивых, влажных, оказался член — Макс был уверен, что Билли его не разочарует. Как он может разочаровать, вообще весь — ласковый, красивый, такой непозволительно… собственный, что мозги плавились.

— Хватит, — неожиданно хриплым голосом проговорил Макс и поцеловал, прежде чем войти сразу двумя пальцами.

Этого мало, боги, как мало, ведь так не хочется делать ему больно на самом деле. Да только поди вспомни хоть одно заклинание призыва, когда под тобой такой мальчик!

Макса не хватило надолго, так сильно хотелось оказаться внутри. Он только и смог, что поцеловать его плечи и шею снова, прежде чем войти, срывая с губ громкий стон.

— Тихо, тихо, детка, — прошептал он, утыкаясь лбом между острых лопаток. Заставил, невероятным усилием воли принудил себя замереть, давая привыкнуть.

Он был зол, возбужден, по нервам чуть ли не молнией шибало, но всё же калечить мальчишку не хотел. Заботиться хотел, защищать от всего…

Любить.

— Макс… — позвали его. На бедро легла узкая ладонь, кожу царапнуло короткими ногтями. — Макс, нормально всё…

Крышу сорвало окончательно. Он, блядь, взрослый и степенный коммандер некроотдела, так почему в голове нет ни одной мысли кроме тех, что связаны с Билли-шельмой? Кабинет, работа, проблемы с Хоган — к демонам их всех, весь этот бардак, по крайней мере сейчас, когда он рядом. Когда шепчет едва слышно какую-то ерунду, выгибается так, что хочется запомнить навсегда. Когда царапает столешницу, оставляя борозды на дереве. Когда стонет так, что наверняка слышно через все заглушающие.

И почему, подери Бездна, он готов не отпускать Билла целую вечность, даже после того, как перед глазами будто сотня огненных заклинаний вспыхнула?

— Ты мой, понял? Не отдам никому. Никому, слышишь?.. — сказал, как выдохнул, сам от себя подобного не ожидая.

И в сгиб шеи впился губами и зубами, оставляя метку, чтобы знал, помнил долго, чтобы…

— Ты чудовище, ты в курсе? — меланхолично поинтересовался Билл, закуривая.

Макс только языком щёлкнул, глядя на него: светлая кожа на темном дереве — стол и правда ему идёт. И по размеру тоже, позволив обнаженному Билли развалиться на нём, свесив вниз только ноги. Бумажки, правда, теперь художественно украшали пол, вместо того, чтобы занимать коммандерский ум… Ну да и хуй с ними.

Он протянул руку, оглаживая бедро и твёрдый живот, с удовольствием отмечая дрожь в теле Билла.

— Я был ещё ласков, — возразил Макс. — Ты расстроил моего кота вообще-то.

— Каким это образом? — искренне возмутился Билл, поперхнувшись от таких заявлений. — Я молчу о том, что не посмел бы, но меня ж даже в городе не было.

— Ты похитил у него Персика. Бедняга Бэзил искал его по всему дому два дня, даже отказался от любимой индейки! Понятия не имею, как ты будешь перед ним извиняться.

— Бездна, да я чудовище похуже тебя, — он, похоже, искренне расстроился. — Хотя нет, это же ты наврал Бэзилу, что мы будем жить с вами! Так и сказал, я всё помню!

— Так вы и будете, — пожал плечами Макс, поднимая с пола брюки с рубашкой и бросая их в Билла. — Одевайся. Нужно собрать твои вещи, вернуть моему коту твоего и пообедать.

— Ты же сейчас пошутил, да? — Макс покачал головой, на этот раз поднимая пиджак. — Нет, Макс! Нет, я не буду переезжать к тебе! Остаться на ночь ещё куда ни шло; на завтрак, хотя это уже такое себе. Но переезжать!.. Мы даже не…

Договорить последнее слово он не успел — Макс накрыл его рот ладонью.

— Мы встречаемся, Билли. Это не обсуждается. Об остальном, так и быть, можешь подумать по дороге.

========== Глава 18 ==========

— Уже не смотрят, можно отпустить, — едко заметил Билл, когда полицейское управление осталось далеко позади.

— Можно, — согласился Макс. Но руку с его талии не убрал — зато опустил ниже, чуть ли не на задницу.

Мудак.

Билл нахмурился и бессмысленную беседу продолжать не стал.

Нет, не то чтобы он был так уж недоволен собственническими замашками Эгертона. По крайней мере пятьдесят процентов Билла Фоули — да, те самые, которые напрашивались, чтобы их завалили прямо в кабинете, — готовы были орать от восторга (а ещё лучше — провоцировать своего личного некроса на новые непотребства вот прям здесь и вот прям щас). Но вторая, более разумная половина… ну, не то чтобы была против. И всё же их недвусмысленное шествие по коридорам некроотдела Билл нашёл несколько унизительным. Особенно после откровенно насмешливого взгляда Бэйли, у которого на лбу так и читалось: «Ой, смотрите, на сучку таки надели поводок!» Руку со своей спины так и хотелось сбросить, а вконец охуевшему коммандеру прописать в челюсть. На глазах у всей изумленной публики, да.

Останавливало лишь осознание, что это совершенно неадекватная реакция. Билл после кошмарной ночёвки у Макса вообще стал каким-то уж чересчур дёрганым — чего только стоила выходка с телепортацией через всю Империю. Ну серьёзно! Будь Билл в уме, он бы не делал это впопыхах, без привязки к физическому объекту, без страховки, без… без мозгов, чтоб его!

Что ж, в уме он явно не был.

Неудачная телепортация его сильно травмировала и, казалось, усугубила общее нестабильное состояние. Только за это утро он умудрился расстроиться из-за сгоревшего бекона, всплакнуть над книжкой, на нервах поджечь занавески, послать Найри-ши в Бездну волчком вертеться, ну и довести хладнокровного Эгертона до неконтролируемого бешенства и безжалостной ебли на первой же попавшейся пригодной поверхности. (Вот дошутились они про этот клятый стол.)

Нет, не то чтобы последнее ему так уж не понравилось. Понравилось, даже слишком. Однако оно ничуть не отменяло пугающего понимания — с ним что-то здорово не так. И он даже не знает, что именно.