— Или что?

— Или этим займусь я. Поверь, тебе не понравится.

— Мне уже не нравится то, что ты забыл, с кем разговариваешь, Найри, — не скрывая угрозу в голосе, процедил Макс. Воздух словно стал тяжелее от его магии, густой волной выплеснувшейся наружу.

— Всего лишь забочусь о своих инвестициях, — Найри беззаботно пожал плечами. — Мне нравится наш союз, Эгертон. И текущее положение дел меня вполне устраивает. Если тебя вышвырнут, кто знает, кого пришлют вместо тебя? Я уже не в том положении и возрасте, чтобы познавать друзей в бою. Деньги же не слишком надежный инструмент влияния.

Вспыхнувшая на Найри злость резко стихла. Он вдруг понял — фейский мудак пришёл не повыпендриваться, как он это любит. За колкими словами и высокомерием скрывается нечто, похожее на заботу о нём. Даже окажись Макс Зверобоем, репутация Принца Теней не пострадает. И новые знакомства он найдёт тут же, спасибо подвешенному языку и обаянию.

Приятно, подери Бездна.

— Не в том возрасте? — усмехнулся Макс. — Ты моложе меня лет на пять!

— Что ничуть не помогло мне охомутать Билли-шельму, — расстроенно заметил Найри. Падкий на смазливых юнцов, он наверняка не раз пытался залезть в штаны к Биллу — но, выходит, взаимности не снискал. — Как ты это сделал, признавайся?

— Завидуешь?

— Немного. Такой ротик и не в деле!

— Ляпнешь ещё что-нибудь в этом духе — и проблемы будут уже у твоего ротика, Найри, — пообещал Макс. Не так чтобы зло, но нечего всяким фейкам мечтать о его шельме.

Ещё бы подействовало хоть немного.

— Какая экспрессия! — всплеснул руками Найри и гаденько ухмыльнулся. Нет, всё-таки надо проклясть его разок. — Эх, знал бы, давно б сосватал его тебе. Глядишь, пришлось бы поменьше беспокоиться о его вертлявой заднице. Не пацан, а ходячая беда, знаешь ли!

Макс знал. А потому насторожился — Найри и слова не скажет просто так. Волна беспокойства за Фоули взметнулась с новой силой, даже мысли о вездесущей Хоган отошли на второй план.

— Что с моим Билли? — он спешно прикурил новую сигариллу, надеясь, что так его нервозность будет заметна меньше.

— К счастью, уже ничего, — ворчливо откликнулся Найри, снова наполняя бокал. — По крайней мере, минут сорок назад он был жив-здоров. Выслушал мои нотации, ни слова не воспринял всерьёз, слопал чудовищных размеров мороженое и побежал радостно хихикать в вашу курилку, где ему не менее радостно вторила половина твоего чёрного курятника.

Первым желанием было встать, выпнуть из кабинета Найри и пойти прибить мелкого гаденыша. На этот раз даже не было ревности, только всепоглощающее бешенство. Нет, ну это уже форменное блядство! Три дня пропадать невесть где, а потом идти и чесать языком с его подчинёнными?!

«Убью паршивца», — пообещал Макс, только чудом удержав себя на месте.

Разум зацепился и за другое — вот это вот «уже ничего» вызывало вопросы.

— Найри, что натворил этот сукин сын?

— Похитил заклинательницу у аэльбранской Гильдии, мимоходом поссорил ассасинов и шафрийскую мафию, а когда шафрийцы попытались отобрать заклинательницу да надавать ему по шее — провешал телепорт наискосок через всю Империю, что в теории вообще-то невозможно, и по прибытии в Синтар едва не выблевал собственные кишки. Мои волчата тащили его до дома на себе, потому что ходить он не мог, и дышал-то еле-еле… и поди ж ты, восемнадцать часов спустя он жрёт мороженое и веселится! — Найри принялся с силой тереть тонкое переносье, будто у него голова разболелась. — Макс, я сам — жалкая пародия на мага; однако ж даже мне понятно, что спонтанный перенос на шесть тысяч миль — самоубийство. Пацан выжил только благодаря зверскому здоровью. И что ты думаешь, он раскаялся хоть для виду? Куда там! Он, видишь ли, девочку выручал, и пусть фейский зануда от него отвалит! Ради всех богов, ну вправь ты мозги этому мелкому засранцу, потому что я отчаялся до него доораться.

Сказать, что Макс охуел, значило не сказать ничего. Он был далёк от заклинательских причуд, однако прожил с одной из заклинателей достаточно, да и в Академии учился довольно хорошо, чтобы понимать, насколько самоубийственны подобные авантюры. Эва, магичка десятого, между прочим, уровня, на его памяти никогда подобного не проворачивала. Но то Эва, умная, расчетливая и крайне осторожная женщина, а не самоуверенный сопляк, возомнивший себя невесть кем. О Билли в курилке забылось напрочь — вместо этого перед глазами встал образ Билли окровавленного, разорванного на кусочки ужасными перегрузками.

О, Макс мозги ему вправит. И больше никогда, никуда не выпустит со своего чердака; даже позволит Найри и его сестричке таскаться туда как к себе домой. Плевать, насколько ужасно это звучит даже в собственной голове — пора уже паршивцу понять: заставлять взрослого некроманта испытывать такой шквал эмоций, что даже стёкла за спиной дребезжат и готовы вот-вот пойти трещинами, опасно для здоровья. И для свободы. Отпускать Билли от себя больше, чем на несколько ярдов, он отныне не собирался.

— Гляжу, тебя проняло… — прошелестел со своего места Найри. С усмешкой, но опасливо, очевидно в полной мере ощутив волну окатившей некроэнергии.

Макс с трудом призвал себя к порядку, хотя стакан в руке, уже пустой, успел осыпаться пылью.

— Где, говоришь, в последний раз его видел?

Ответить Найри не успел — дверь тихонько скрипнула, и в кабинет ввалился… ну конечно же, Билли. По обыкновению нарядный, возмутительно радостный и в самом деле неприлично свежий для того, кто чуть не подох меньше суток назад.

— Ты скучал по мне, даже не пытайся отрицать! — возвестил он. Затем пригляделся повнимательнее, нервно сглотнул; соизволил-таки заметить присутствие мерзко ухмыляющегося Найри; снова перевёл взгляд на Макса… и принялся потихоньку пятиться обратно к двери. — Блядь. Так, а зайду-ка я попозже… недельки через две…

Макс на это отвечать ничего не стал. Только глянул тяжело, прежде чем машинально набросить на Билли заклятие паралича. Несильное и кратковременное, но ему хватит.

— Найри, выйди.

Принц теней уставился было возмущённо, мол, как ты смеешь меня выгонять! Но сообразительности и чувства самосохранения ему хватило, чтобы послушно подняться. Он подошёл к остолбеневшему Билли, сочувственно погладил его по щеке и, прежде чем выйти, сообщил деловито:

— Прости, сладкий мой, я отчаялся воевать с тобой в одиночку. Макс, не прибей его ненароком, эти золотые ручки дороги мне как память.

— Пошёл вон.

Стоило только двери захлопнуться, Макс запер её на все известные ему заклинания и только после этого отпустил Билла.

— У тебя минута.

Тот, как и ожидалось, невиданной щедрости коммандера Эгертона не оценил.

— Да что ты себе позволяешь?! — так и взвился он, гневно сверкая глазами. — Спешу напомнить: ты по-прежнему не мой папочка и не мой начальник, чтобы с меня чего-то там требовать!

— Я позволяю себе что хочу, Билли. Пока я хочу объяснений, но можем и по-другому.

Что именно по-другому, Макс пока и сам не знал. Смутно догадывался, но всё же надеялся на благоразумие, своё и Билли.

Зря, как выяснилось.

— Дохера ты хочешь! — отрезал Билл, премило зарумянившись от злости, и стиснул цепкие пальцы на дверной ручке. В том, что он при надобности снесёт все заклинания, Макс не сомневался, однако же он сам тоже не паршивый третьекурсник, сделать это быстро никак не выйдет. — Ты кто такой вообще, чтобы у меня объяснений требовать? Живо открыл эту ёбаную дверь, иначе двери у тебя больше не будет!

— Значит, по-другому, — припечатал Макс, неожиданно быстро оказываясь возле него. Схватил за отвороты очередного выпендрежного пальтишка и притянул к себе, впиваясь в губы злым, наверняка болезненным поцелуем.

Билли ойкнул, его узкие ладони упёрлись в грудь, ударили ощутимо, но куда там — взбешённого некроманта остановить ой как трудно. Макс обхватил его запястья одной рукой, второй же вцепился в волосы, оттягивая голову назад, обнажая беззащитную шею.