– А ты жалеешь о том, что родился? – спросил Валера.

– Как сказать… В жизни у меня чёткой цели не было. И если я родился для того, чтобы вот тут подохнуть, то никакого смысла в этом нет. Но речь не обо мне, а о тебе… Ты рассадил нас по камерам, а там снаружи ещё много таких, как мы. И в мире всегда будут такие, как мы! Если ты не можешь этого вынести, тогда тебе самому стоило бы умереть. Так я теперь думаю: этот мир создан не для хороших, а для плохих. Он сам по себе ад. Ты мстишь за свою девушку, а ей уже всё равно. Её нет. Она не страдает. Ты страдаешь! Ты в аду. Лучше бы ты умер. Но ты решил уподобиться нам, убить нас и остаться в этом вонючем болоте под названием жизнь. В этом есть смысл?

Валера подошёл к операционному столу. Нажал на выключатель. Вспыхнул слепящий свет. Теперь любой свет казался слепящим. Игорь зажмурился.

– Если всё так, как ты говоришь, то мне и правда не стоит жить, – холодно сказал Валера. Он выдвинул ящик тумбочки, вынул скальпель и положил его на стол. В свете лампы он сиял, и от одного вида лезвия по коже бегала неприятная щекотка. Игорь втянул шею и спрятал руки за спину.

– А что бы ты выбрал: умереть сейчас или сбежать и страдать ещё лет сорок? – спросил Валера.

Игорь сглотнул. Конечно сбежать! Драпать отсюда куда глаза глядят. Это противоречило его философии. Всякое жалкое существование лучше, чем умереть в этих стенах. Но что ему было сказать? Игорь не знал, какого ответа от него ждёт Валера и что он задумал.

– Сейчас ты выйдешь и возьмёшь этот скальпель, – Валера подошёл к двери. Замок щёлкнул. – Если ты можешь убить меня, значит твоя правда. Ну же, что ты стоишь?

Игорь не верил своим глазам. Перед ним открыли дверь. Под лампой блестел скальпель. У Валеры ничего не было в руках. Всё казалось так просто. Витя и Денис уставились на него. Их взгляды говорили «Сделай это!».

Он шагнул в дверь. Валера стоял у самого выхода из этой тюрьмы. Только он отделял Игоря от свободы. Нужно было взять скальпель… Денис метался в своей камере. Он очень хотел, чтобы Игорь поторопился, но не говорил ни слова. Валера просто стоял и смотрел.

Игорь взял скальпель. Раны на его руках ещё не зажили, но он мог крепко сжимать кулаки. Он боялся. Сотрясался от страха, но понимал: сейчас или никогда. Теперь, когда у него появилась возможность спастись, он почувствовал, насколько хочет жить. Валера ждал. Он не пытался остановить Игоря.

«Он правда хочет, чтобы я его убил?», – подумал Игорь и почувствовал силу в руках. Он почувствовал, что это будет легко. Губы сами растянулись в улыбке.

Игорь рванулся с места. Кинулся на Валеру, целясь в шею. Взмах. Его ударили в запястье. Рука полетела вверх. Каменный кулак врезался в подбородок. Челюсть сместилась. Скальпель со звоном скакнул по полу. И вот уже Игорь лежал на полу.

– Поднимайся или ползи обратно в свою камеру, – Валера был на том же месте, только в боевой стойке: вскинул руки, вытянул голову вперёд. Глаза его горели.

Игорь опомнился. Он не чувствовал никакой боли. Его трясло от адреналина. Он схватил скальпель с пола и приготовился напасть снизу.

– Убей его! – раздался крик сзади. Это был голос Вити.

Игорь с воплем прыгнул на Валеру. Он хотел вонзить в него скальпель. Не важно куда, главное, чтобы со всей силы. Но Валера поймал его запястье, увёл от себя лезвие и другой рукой ударил Игоря в грудь. Рёбра хрустнули. Игорь отключился, но быстро очухался, потому что каждый вздох причинял ему слишком много боли.

– Так ты говоришь, что в мире всегда будет много негодяев вроде тебя, и поэтому мне не стоит жить? – спросил Валера. – Знаешь, что я думаю? Если там снаружи полно таких, как ты, значит есть и такие, как я. И такие, как я, всегда будут карать таких, как ты. Скольких бы та гадюка ещё покусала, если бы осталась жива?

Игорь встал на четвереньки. Ему нужно было драться и больше не промахиваться. Он отполз подальше от Валеры и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Где же скальпель? Игорь, суетясь, шарил глазами по полу.

– Поиграли и хватит, – сказал Валера.

Игорь оцепенел, заметив скальпель в руке своего врага. Валера сделал резкий выпад. Взмахнул лезвием ниже лица Игоря. Он отскочил назад. Задел спиной стол и опрокинул его. Вот было грохоту!

Игорь думал, что, промахнувшись, Валера снова попытается напасть, но он стоял, опустив руки, и холодно смотрел на него. А на лезвии скальпеля в его руке поблёскивала тонкая алая полоска.

Игорь опустил глаза и увидел, что весь пол в крови. Вся его больничная рубашка в крови, и на ней почти не осталось белого места. Валера не промахнулся.

– Хочешь что-нибудь сказать мне теперь? – спросил Валера. Его лицо стало размытым пятном. Всё перед глазами плыло.

Игорь поднёс ладонь к горлу и почувствовал, с какой силой кровь вырывается из раны. Хлещет упругими толчками. В панике он крепко схватился за шею. Игорь не мог вздохнуть. Он захлёбывался собственной кровью.

«Я не могу умереть сейчас, – пронеслось у него в голове. – Мне надо увидеть свет. Солнце. Или просто открытое небо. Тогда будет всё хорошо. Я выберусь отсюда!».

Игорь, шатаясь, направился к двери. Всё плыло. Перед глазами плясали цветные пятна. Кружилась голова. Он упал и больше не мог подняться. Игорь перекатился на бок и увидел железные ножки на колёсиках. Койка. Проклятая койка! Он пришёл в свою камеру.

«Нет! Я не умру здесь», – подумал он и хотел ползти прочь. Но силы оставили его.

Игорь почувствовал, что пол стал мокрым. Перед глазами больше не плясали цветные пятна. Больше он ничего не видел. Для него всё было кончено.

Денис не считал себя таким глупым, как всем казалось. Этому парню было трудно выражать свои мысли словами. Выражать чувства тоже не всегда удавалось правильно. Он быстро утомлялся от учёбы. И он не мог сделать или решить что-то быстро. Поэтому Денис создавал впечатление тупицы. Все так о нём думали. Даже мать и отец.

Иногда ему казалось, что он просто заперт в теле какого-то недоумка. И его настоящая личность кричала: «Я здесь! Я не тупой! Я чувствую не то, что вы видите на моём лице. Я говорю не то, что слетает у меня с языка!». Но этого никто не слышал.

– Ты заходил к Денису? Видел, какую машину он сделал из твоего конструктора? – спрашивала мать у отца.

– Машину? Денис, мама говорит, что ты сделал машину. Принеси, похвастайся! – кричал с кухни отец.

Денису было шесть, но он легко распознавал интонации. Он понимал, о чём на самом деле говорят взрослые, хотя они и сами об этом не знали. Денис не обращал внимания на слова, он слышал чувства.

«Наш Денис очень глуп, но не такой безнадёжный, как мы оба думали. Он сделал то, что могут сделать другие дети. Я не ожидала, что на это хватит его ума», – на самом деле говорила мама с лёгкой радостью.

«Нам не нужно его стыдиться? Денис, я хочу верить, что ты не дурак! Принеси мне доказательства!», – на самом деле отвечал отец с преувеличенным восторгом.

И Денис нёс из своей комнаты машину из металлического конструктора. И вовсе он ей не гордился. Он просто смотрел на картинки в инструкции. Прикручивал маленькие гайки маленьким ключиком. Никакого ума тут не было нужно. Только шея болела от того, что долго сидел, сгорбившись.

Громадный отец сидел на маленьком стуле. В сером пиджаке, сшитом на заказ под его невероятно широкие плечи. В белой рубашке… Важным чиновником он был дома за ужином. Разве что галстук снимал. Денис протянул ему свой грузовик. На большой, как лопата, ладони отца он казался совсем крошечным.

– Вот это да! – восхитился отец. – Инженером-конструктором будешь?

Денис понимал, что папка на самом деле спрашивал: «Не подведёшь меня, сынок? Не заставишь жалеть тебя всю жизнь?». Где-то внутри больно кололо, но Денис всё равно улыбался, словно радовался похвале. Хотя это не он улыбался, а тот дурачок, что был снаружи. Все, кто были добры к Денису, всегда проявляли снисхождение. Он не мог терпеть снисхождения!