Митрофан вежливо отказался посидеть за столом, поговорить, но когда будет отдыхать, зайти обещал, с пивком посидеть, пообщаться. Лишь поблагодарил перед уходом, что я легко пошёл на перемирие и взял с боярина не так и много. Мог ведь и на принцип пойти. Тот и сам виноват, так глупо вляпался, думать надо. Лишь одно старший десятник сказал перед уходом, к этому моменту его воины уже покинули подворье. Вдову купца-татя который ранее владел этим подворьем уже отловили и доставили в сыскной приказ, где и прошёл допрос. Это действительно она натравила свою прислугу на меня, десятник это точно знал, один из дьяков, что записывал показания, был его дружком. Причём нападение спланировано было не просто так, ключ ей был нужен, та была уверена, что я его так же ношу при себе не подозревая о настоящей ценности этого предмета. Видимо хотели при шумихе от нападения стащить ключ с моего тела.

При этих словах Митрофан пристально взглянул на меня, явно отслеживая реакцию. Похоже, о тайнике местные теперь знали со слов вдовы. Я надеялся, что та о нём не в курсе, кроме купца-татя никто не знал, но выяснилось что это не так. Усмехнувшись, показав таким образом, что о тайнике я знаю, иначе будут наведываться доброхоты за долю малую подсказать о нём, а сейчас нет. Люди посадника, что нашли, то и забрали, теперь я вступил во владение и всё что на подворье то моё, это по Правде, по местному закону. Старший десятник лишь кивнул, он меня понял, после чего коротко попрощавшись, пообещав на днях заглянуть, и ушёл. Кстати со мной чаи гонять ему по статусу не положено, поэтому придёт он навестить Храбра и других воинов, которых сам же мне и сосватал, а я так, просто к ним как бы присоединюсь, что не роняет моей чести. Сам старший десятник, конечно, по служебному статусу не простой человек, но всё же из простых, служивый, но именно из простых. Ничего, встретим и поговорим нормально, хороший и главное нужный человек. А вот от всего, что имеется в схороне нужно избавляться. Золото, украшения и серебро в большинстве своём спрячу, как, у меня уже есть опыт, оставлю немного на жизнь. Скоро доходы с предприятий пойдут, будет на что содержать подворье и слуг, а остальное закопать. Вот оружие и броньку на продажу. Лучше иностранцам, они за самую большую цену возьмут. Конечно, товару такого специфичного тать награбил много, но думаю одним рейсом можно на моём баркасе довести до Орешка на Неве и там на торгу всё продать. Выйдет куда дороже и следов не останется. Некоторые вещи в схорне явно сделаны на заказ, могут отследить и выйти на меня, а оно мне надо? Чёрт его знает, кто раньше всё это носил. А то кинут предъяву как тот полутысячник на днях, а оно мне надо? Вот и я думаю, что нет. А схрон сделаю под свой личный арсенал, ну и хранение небольшого количества ценностей.

Присланные слуги боярина забрали тело боевого холопа, так глупо погибшего, и туши всех трёх лошадей, мои уже сами пятна крови песочком подсыпали, чтобы впиталось, а завтра всё унесут. Раздав несколько приказов, я отозвал в сторону Храбра и велел ему готовить десяток казачков и двух наставников к путешествию. Куда не сказал, но пойдём через десять дней на баркасе. Насчёт кормчего ничего не говорил, но попросил найти трёх матросов из надёжных, с одной рукой я пока моряк никакой.

Наблюдая, как баркас отходит от причала, у которого простоял почти две недели, я стал рассматривать сам город. Большой, один из самых крупнейших на Руси, чем новгородцы заметно гордятся. Сам город конечно величественен, вид хорош и не побоюсь этого слова, прекрасен, однако отходил я от причала со спокойной душой. Всё что необходимо сделано, всё подготовлено и можно начинать исполнять свои дальнейшие планы. Баркас заметно просел в воде, груз был изрядный, всё же железо, да ценности разнообразные из тайника купца-татя, однако ничего, и увезу и спрячу. Само судно осмотрено и приведено в порядок. Работы на нём нашлись, но все мелкие. Уверен на все сто, что в Волхов мы пойдём не одни, слух о том, что люди посадника не всё нашли на подворье татя, уже распространился по городу. А завистников и охотников за чужим добром во все времена хватало. Не знаю откуда пошёл слух, но думаю сам посадник подгадил. За последние дни я столько раз отказывался принять приглашение навестить тот или иной дом знатных людей, включая самого посадника, вот тот и затаил, не мог не затаить. Всегда я оговаривал отказ тем, что слишком слаб и восстанавливаюсь от ран, показывая косынку, где демонстративно носил руку. Рана почти поджила, но рукой я пользовался редко, пока не приступив к активным тренировкам. А вот по поставленным на попа дровам бегал, собирая зрителей, моя ежедневная утренняя тонировка за последние десять дней. Да и правой рукой активно махал шашкой, чтобы навык не потерять. Гитарой пока не пользовался, но с собой в плаванье взял, буду так же и ею разрабатывать руку, заодно и умение поддерживать, всё же давно не держал в руках нормального музыкального инструмента.

Что я могу сказать о последних прошедших днях? Могу сказать что действительно приложил все силы чтобы собраться и оставить в городе предприятия будучи уверенным в них. Казимир нашёл управляющего. Разорившегося благодаря недругу купца. Тот весь в долгах был, так что легко и охотно согласился поработать на меня, пока все долги не раздаст и не заработает на новое дело. Мужичок оказался вполне себе хватким, так что азартно принялся за дело. За десять дней до отплытия так поставил дело, что я даже премировал его за это дело. Кстати управляющий предприятиями теперь и за подворьем следил и выплачивал зарплату рабочим и охране, выделял средства на содержание дома. Лесопилка заработала, причём так, что за неделю, а она работала всего шесть дней как, были закрыты заказы за месяц вперёд, и работа шла, активно шла. Но заказов только прибавлялось. Главное что все проблемы моего подворья, особенно в стройке были закрыты, и бригада продолжала работать. Сруб башни уже был поднят на три метра, и готовилась подниматься дальше. Пока бригада работала во флигеле, с появившимися досками стелили полы и сколачивали нары. Казимир, использовав швей, нашил тюфяков вместо матрасов, ну и постельные принадлежности. Швеи так же активно старались. Из белого тонкого холста сшили всем исподнее. Из кальсон по моим эскизам и нательных рубах на завязках. Всем, что старым воинам, что казачкам в тройном комплекте. Чтобы стирать можно было чаще, и смена была. Вот верхнюю одежду пошить успели пока только в одном экземпляре. Но зато десяток казачков, что со мной отправлялись и два наставника, один из них был Храбром, а другой Ждан, были одеты как полагается. Штаны из тёмно-синей материи с красными лампасами по бокам. Потом тёмно-зелёные гимнастёрки, а на голове что-то вроде кепи в цвет гимнастёрок. Снаряжение кроме наставников, у них кольчуги были, из кожаной збруи. Ремни обтягивали тела. На них ножи и сабли, а так же короба для болтов. Шесть казачков имели арбалеты, а вот четверо в главе с Младом, являлись стрелками.

После того случая с боярином, разобравшись с самыми острыми вопросами я активно принялся за казачков, забрал оружие с баркаса и стал изучать кто из казачков им овладеет быстрее всех. Всё дрожали от грохота, пламени и дыма при выстреле, но лишь четверо освоились быстрее всех. Тренировки с практической стрельбой мы проводили за городом на опушке в глухом месте. Млада в этой четвёрке я и поставил старшим, так что у них арбалетов не было, носили тяжёлые ружья на плечах. На поясе подсумки с порохом, пулями и пыжами. Основной тип заряда для ружей была картечь. Наставники тоже были мной к этому делу приставлены. Ждан, когда испробовал мой штуцер, я тогда показывал на что способно подобное оружие, буквально влюбился в него. Если Храбр продолжал с подозрением относиться к огнестрельному оружию, никак не мог преодолеть к нему просто животный страх, то Ждан освоив мой штуцер и неожиданно для меня самого стал стрелять даже лучше меня. Прирождённый стрелок, да ещё с таким боевым опытом. Лучник в прошлом как-никак. Вон он и стал использовать штуцер, вооружился им. Но временно, тот всё ещё мой, просто на этот рейс выдал. А так я предполагал так же сделать Ждана стрелком, выдав одно из своих кавалерийских ружей.