Одним словом на подворье царила суета и деловитость, чистилось и отмывалось всё, флигель, сам дом, а так же хозпостройки. Даже гусей и кур выгоняли во двор чтобы убраться в их жилищах. Вот коровы и коз не было, хотя коровник и имелся, пустой. Молочко я любил, значит, корова нужна. А так мы с дворецким, ходили и всё подсчитывали. Грамоту тот знал, чистые листы и чернила я нашёл в кабинете у купца, было на чём записывать. Кстати, после уборки кабинет я запер, как уже говорил, там был встроенный замок, большая редкость в Древней Руси. Ключ к замку был, мне целую связку отдали. Видимо у вдовы отобрали. С кабинетом первым закончили, убрались в нём при мне. Было у меня некоторое сомнение на счёт него, сам там всё осмотрю чуть позже, но уже внимательно. Кстати, по ходу дела от дворни узнал, куда конь делся и возок, теперь точно выяснилось, что дружинники прибрали, вывозили сундук и какие-то узлы. Сама дворня пока меня ждала у ворот, успела пообщаться с соседскими слугами, оттуда и узнали.

Так вот, мы с дворецким осмотрели сначала дом и кладовые, записывая имущество, в подвал тоже заглянули. Потом пошли в амбар, там был вход на ледник, осмотрели его и посчитали убоины сколько там было. Кухарка следом пришла, одобрительно осмотрелась и забрала целый окорок. Ну а мы дальше инспекцией занялись. Закончили за два часа до темноты. Конь уже устал стоять под уздечкой и часто всхрапывал, но он мне сегодня ещё нужен был, так что когда мы закончили, и я дал дворецкому проверочные задания на завтра, то кликнув Ерёму, так звали помощника конюха, сел рядом с возницей и мы покатили к выезду. Ворота к этому моменту давно были заперты, высокий забор скрывал нас от любопытства соседей, но сейчас пришлось отворять. Покатили мы к Кремлю, к воинской избе. Дело у меня было к дружинникам.

Прибыв на место, отловив дружинника, тот шёл по своим делам, попросил позвать старшего десятника Митрофана. Воин, окинув меня взглядом, видимо узнал, побежал выполнять просьбу. Митрофан вышел из крепости быстро, был он в лёгкой одежде и без защиты, в одной рубахе и портках, босой с непокрытой головой, но с боевым ножом на поясе.

— Что-то случилось княже? — поинтересовался тот, подходя.

— Да нет, скорее просьбу имею личного характера. Ты же знаешь, что мне достался от купца-татя дом, с большим подворьем. Мне туда охранники нужны, а кто лучше других справиться с этим делом как не воины? Вот я и подумал, может у тебя есть кто на примете, например из тех, кто воинскую службу уже нести не может, по большим годам, а жить негде. Старики мне боевые нужны, если ты не понял.

— Понял, княже, как не понять, — задумчиво пригладил тот слегка курчавую бороду. — Есть у нас такие, шестеро даже. Один пока не пойдёт, отроками занимается. Обучает, наставник, вот про пятерых могу сказать, что и воины справные, удачливые, и сами вполне ещё ничего. Нужно поспрашивать у них, кто согласится на службу пойти.

— Было бы неплохо, — пожал я руку дружиннику, и мелкая серебряная монета перекочевала к Митрофану.

Тот заметно удивился подношению, видимо было не принято, он бы и так помог старым бойцам, которые уже никому не нужны, но с благодарностью принял. Пообещав поговорить со всеми, предложил проследовать за собой.

Оставив Ерёму у ворот, тот скучал, обтирая спину коня пучком соломы, я направился следом за дружинником, с интересом поглядывая по сторонам. Вполне неплохо, хотя дерева вокруг много, вот это напрягало. Оно и огня боится и гниёт, камень бы лучше пустили на постройку и крепости, и домов. Воинская изба была двухэтажной, казармы были приличные, причём не в одном строении. Митрофан пробежался сначала по одному зданию, потом и по второму, трое вышли из зданий, а двое и так были на улице, грелись в лучах заходящего солнца на лавке, наблюдая как строй отроков наступает на строй гридней, комментируя увиденное. Митрофан уже объяснил, что я хочу, так что пожилые воины, двое бывшие десятники, обсуждали между собой моё предложение, нет-нет да бросая на меня изучающие взгляды. Да я и сам их изучал, воины действительно справные и, похоже, запойных среди них нет. Двое из них были покалечены, у одного, самого молодого, рука не гнулась, старая рубленая рана, у другого отсутствовал один глаз. Потом и со мной те поговорили, я опрашивал их, кто и какими умениями владеет, что ещё может и нет. Пообещал заботиться о них, платить за охрану и в случае смерти, все мы смертны, дал обещание справно похоронить, отпев в церкви. Воины уже были в том возрасте, что и об этом уже задумывались, так что мои слова пришлись им по душе. Правда, один всё же отказался, решив доживать последние годочки в воинской избе пока не прогнали. А вот четверо дали согласие, включая обоих покалеченных. Кстати, тот что не имел глаза, был лучником, состоял в отряде лучников и был по словам Митрофана очень не плох, были у него и свои воинские славы имелись, о которых до сих пор говорят обучая молодых воинов.

Мы обсудили размер оплаты, котёл из которого они будут питаться, у некоторых был свой стол, видимо испортили желудки, язвы заимели, всё это будет. Так же и вооружу их. Выяснилось, что не все имели своё оружие, личное. У одного сабля была, своя, трофейная, у других что-то ещё, но вот защиты уже ни у кого. Ладно, с этим тоже разберёмся. Старые воины, после того как мы скрепили нашу договорённость рукопожатием, получили плату на руки, аванс, направились к себе, за вещами, да и попрощаться с товарищами тоже нужно, а я стал скучать ожидая их. Дружинники, узнав что старики их покидают, не все но большая часть, стопились вокруг, провожая явно уважаемых воинов. Длилось это недолго, как бы то ни было, мы покинули крепость, погрузились на телегу, вещей у воинов действительно было не так и много, после чего покатили к пристани, где стоял мой баркас. А как же, одного сразу надо ставить на пост для охраны ценного имущества. Добрались нормально, пока ехали, я отобрал старшего среди воинов, да он и был ранее старшим десятником, знал и умел командовать. Храбр, его звали. Вот он и поставил одного воина охранять. Ему я вручил один из арбалетов, и немного кривоватую испанскую саблю. Старики мечами махать, как молодые уже не могли, но лёгкие сабли как раз были им по руке, немного потренируются и вполне достаточно, главное их оружие всё же будут арбалеты. Более того, мы погрузили часть вооружения на телегу, арбалеты с болтами так все, и покатили уже к моему подворью. Нужно их устроить, благо места были.

Когда мы подкатили к воротам на моё подворье, Ерёма не стал орать, требуя, чтобы нам открыли ворота. Натянул поводья, сам сбегал через незапертую калитку и открыл их. Потом завёл лошадь под узду уже во двор.

— Распрягай, — велел я ему и тут же крикнул выглянувшему конюху, его звали Мирославом, чтобы запрягал верхового.

Ехать на телеге до дому купца мне не хотелось, а верхом это быстро. То, что конь не объезжен нормально и будет бодаться это понятно, ничего потрачу некоторое время, чтобы показать ему кто хозяин. Меня даже не особо волновала раненая рука, а так же дёргающий болью бок. Ушиб был сильный и давал о себе знать. Справлюсь.

— Хозяин, злой конь. Я к нему ещё ищу подход лаской, но он пока упорствует. Подождать бы, — сказал конюх.

— Выводи, — махнул я ему свободной рукой, после чего повернулся к воинам, что снимали с телеги свои пожитки. — За мной.

Дворецкий уже торопливо сбежал с крыльца и направлялся к нам привлечённый суетой. Объяснив, что воины к нам надолго, если не навсегда, велел ему поставить их на довольствие, причём пояснив, что двум воинам ничего кроме молочных каш и молока нельзя. Так же сообщил о четвёртом воине, охранявшем баркас, пусть и ему горячего отнесут. Казимир, как звали дворецкого, изредка кивал, внимательно меня слушая и запоминая, потом мы направились во флигель, это я так его называл, а между собой прислуга звала дворницкой. Не знаю уж почему. Казимир их хотел поначалу поселить в самой большой комнате, да и воины привыкли быть в месте, проживая в казармах, но тут я уже сказал своё слово, в одной комнате поселили, разделённой на два помещения, в обе выходили бока печки и стояли крепкие полати, можно спать, прижавшись боком к печи. Что ещё старым воинам надо? Насчёт большой комнаты у меня другие планы были.