Молча подойдя к крыльцу, встал в метре от нижней ступеньки и замер, задумчиво рассматривая как хозяина, и не жарко ему в этой шубе, так и хозяйку. Вот она привлекала своим видом больше, у посадника губа не дура, настоящая русская красавица. Долго её не рассматривал, это не прилично, можно сказать оскорбление, так бросил быстрый взгляд и вернулся к хозяину, изучая его.

— Здрав будь, хозяин, — коротко сказал я положенную фразу, но продолжать не стал, и этого хватит. Вот хозяин не ответил, а это уже оскорбление.

Было видно, что ритуал встречи нарушен, причем, похоже, как раз мной, да и не удивительно, я хоть и знал, что нужно говорить, но не хотел попасть впросак. Не хотел, но попал. Пришлось хозяину нарушить затянувшееся молчание, тишина во дворе если не была абсолютной, то довольно высокой, так что его глубокий бас разнёсся по всему двору, и его даже вынесло через открытые ворота наружу.

— Знаешь кто я?

— Представления не имею, но не вор, внешнее описание не сходиться. Но вор здесь, оба его боевых холопа на дворе, значит укрываешь.

Лицо посадника аж красными пятнами пошло, мои слова были восприняты им как явно тяжёлое оскорбление, да и по дружинникам пронёсся гул и роптание неодобрения.

— Наглец, — скрипнув зубами, сказал тот. — Я городской посадник боярин Немиров говорю, что завтра в полдень состоится суд над тобой за оскорбление меня и моего гостя боярина Зиновьева. Пока же в холодной посидишь.

Я заржал, нет натурально, это был не смех, а именно ржание, высшая точка моего веселья. Уж извините, не сдержался. Вытерев свободной рукой слёзы веселья, я мельком осмотрелся, продолжая контролировать всё вокруг, и уже сам взял слово:

— Вот что… посадник хренов. Плевать я хотел на тебя, вора покрывающего, и на твоих дружинников. Нет среди них воев, что со мной справятся, даже если все скопом наваляться, и не новгородский я, совесть за кровь русскую пролитую мучить не будет. Сейчас перебью твоих дружинников, тебе козлу брюхо вспорю, и боярину-вору руки срублю, чтобы не брал чужое. У него даже смелости нет выйти, чтобы посмотреть на смерть свою, в последний раз на небо голубое взглянуть, прежде чем перед архангелом предстать. Не помню кто там на вратах Ада стоит. Предстанет и после пинка в Ад отправиться. Воры ведь в Аду обретаются?

Последнее я добавил с сомнением, так как и сам не знал, будучи очень далёк от религии. Во время моего спича хозяин был задумчив, он шевеля губами, явно переваривая мою речь, мысленно переводя на местный язык. Общались мы, в принципе понимая друг друга, но акцент и множество незнакомых словечек ясно показывали, что я действительно гость заморский. Причём в моих словах не было и доли шутки, то что я сказал действительно собирался сделать, я очень не любил воров. Тем более тех кто их покрывает, кто бы он не был. Ничего Русь большая в другие княжества переберусь, на Новгороде мне свет клином не сошёлся, хотя некоторое время прожить я там так же планировал. Нужно обтереться среди местных, надеюсь, уже через неделю акцента не будет и меня никто не отличит от русича. Но да ладно это дела будущие, а тут, похоже, разворачивается неприятность, причём не для меня, но местные об этом пока не подозревают.

— Взять, — резко и зло скомандовал посадник.

Этого можно было ожидать, что ещё взять с этих твердолобых, мол, если вор гостит у него, то он и не вор вовсе. Да как ты посмел уважаемого боярина назвать татем и тому подобное. Да и наглость мою он явно сбить собирался. Жена его и прислуга сразу в дом юркнули, ну а когда прозвучал приказ, я мгновенно выхватил револьверы и открыл огонь. Неприятно стрелять по своим, но тут выбора не было, или меня или я их, другого не дано, сами до такой ситуации довели. Первый же выстрел, и посадник, схватившись за живот, стал оседать, пачкая шубу кровью, защиты под ней явно не было, а револьверы уже грохотали выстрелами, и дружинники что бежали ко мне с обнажёнными мечами, получая по пуле, падали сбитые как кегли, не которых даже назад отбрасывало. Досталось и обоим холопам вора, хотя они как раз в бой и не лезли. Как только заряды закончились, а их было двенадцать, каморы под курками пустые, я выхватил сабли и, отведя одной шашкой широкий замах одного из двух оставшихся на ногах дружинников, второй вскрыл ему сонную артерию не прикрытую ничем. После чего крутнулся вокруг своей оси, пропуская удар второго воина, и вскрыл ему артерию на ноге, отскочив в сторону. Этого хватит. Один уже упал с распёртой шеей. Второй не смотря на обильное кровотечение на ноге, шагнул было ко мне, но зашатался и тоже упал.

Стряхнув кровь с сабель, я рванул к крыльцу, подхватив по пути оба револьвера с земли. На входе осмотревшись, от слуг двор уже опустел, одни трупы и раненые, продолжая сжимать шашки под левой подмышкой, я поменял барабаны в револьверах и сунул их в кобуры, а опустошённые барабаны в котомку, которая продолжала висеть у меня на боку. Дальше я действовал осторожно и надо сказать профессионально, всё же обучен вести бой в замкнутом пространстве и что такое зачистка помещений знал прекрасно. Некоторые слуги пытались защищать дом. Одного зарубил на входе, с кинжалом на меня бросился, второго на лестнице, тот с булавой был, где только взял, да и как поднять смог, на вид тщедушный. В трапезной, а видимо хозяин с гостем принимали пищу я и нашёл своего обидчика, всё совпадало. Тот был сильно напряжён, нож в руке был боевой, но взгляд не испуганный, скорее злой. Медлить или вести разговоры я не стал, к чему, вот он вор, и срубил ему руку, а потом и голову, как и обещал. После чего вытер лезвия сабель о скатерть, сунул их в ножны, и быстро покинув двор, а следом и подворье энергично зашагал обратно берегу. Народу хватило, собирались на выстрелы, но меня пропустили беспрепятственно, а чуть позже я и группу дружинников встретил, что торопились к дому посадника, но на меня они особо внимания не обратили, на одежде крови нет, выгляжу я безмятежным, на убивца не похож. А я убивец.

Наверное, кто-нибудь решит, что я немотивированно жесток, столько крови не из-за чего, но поясню, чтобы впоследствии вопросов не было. Первое, я болезненно реагирую, когда трогают или берут без спроса мои вещи, особенно когда их крадут. Сломанной рукой тут можно не отделаться, как со мной иногда бывало, мог и ножом поработать, если разозлюсь. Второе, для местных, как это ни странно, мой поступок хоть и ушёл за планку приличий, был как раз вполне в их духе. Иначе сядут на шею и быстро холопом бесхребетным сделают, тут это быстро. А тут нашёл обидчика и наказал. Понятно, что обида по местным меркам мелкая, если для кого она вообще была. Подумаешь, боярин воспользовался лодкой, чтобы на другой берег перебраться. Однако тот ведь мог и холопа оставить и хозяину лодки плату выдать. Вот это по честному и в порядке вещей. Но тот этого не сделал, попользовался и бросил, даже на место не вернул, скотина. Если бы лодку свою я обнаружил на том месте, где оставил, и позже узнал, что ею пользовались, я бы слова не сказал, а так и взяли и не вернули. Что это? Кража. Именно кража, хотя лодку я и видел на другом берегу. Одним словом, боярину требовалось, где взял, туда и вернуть. Не сделал, в результате перешёл в разряд воров, за что и получил. В принципе доводить дело до крови я и сам не думал даже, планировал найти вора и забрать у него всё что есть, это будет плата за аренду лодки. Назовём её так. Причём забрать всё, включая даже исподнее, пусть так нагим возвращается, если тот в гостях был, а тот был. Местные его не узнавали, видимо на одном из ушкуев прибыл. Возможно, даже сегодня.

В том-то и дело, даже для меня неожиданно было, что подворье, куда зашёл ворюга в сопровождении холопов, окажется домом посадника, подстава какая-то, хотя и случайная, ну а тот сам довёл конфликт до крови, представил бы боярина, честно решил проблему в мою пользу, бойни бы не было. Мне в принципе направилось это время, что люди жили здесь по честному, как и я старался жить, мне это было по духу. Ударили тебя, хочешь сам ударь, хочешь, убей, при всём честном народе, никто слова тебе не скажет, особенно если недруг пустил тебе юшку. Кровь то бишь. То есть ты можешь адекватно ответить. Раньше связанный разными законами я ощущал себя как в клетке, были, конечно, прорывы, особенно когда свидетелей не было, но это мелочь, всё равно я старался жить по законам других, не своим. А тут всё как мне нравиться, то есть я бы пожить на Руси не отказался, законы писаны для нормальных и сильных личностей.