Не скажу, что мне было не жаль раненых, только двое дружинников, что добежали до меня, были мной хладнокровно убиты, я жизнь свою защищал, а вот в остальных стрелял прицельно и на поражение. В плечи и ноги. Этого хватило вывести их из строя, а большего мне и не надо. Прицельные выстрелы, но уже насмерть были по посаднику, подлость в укрытии вора я ему не простил, ну и в холопов боярина-вора. В остальном если и убивал, то только защищая свою жизнь. Да, мог вообще никого не убивать, только ранить, но зачем? Они нападают и получают адекватный ответ. Дружинники люди подневольные, поэтому и стрелял чтобы ранить, а вот остальных за злой умысел побил. За дело. Так что совесть моя была чиста, я даже насвистывал довольно, вор наказан, чего ещё желать. Правда в планах у меня, как уже говорил, стребовать было плату за аренду лодки, но срубленная голова меня тоже удовлетворила. Я вот планировал запросить за аренду гривну серебром, а это очень много, морской ушкуй столько стоит, не большой, тот возмутится, я доведу ситуацию до столкновения и срублю ему руку. Вот такой был план, ворам руки на востоке рубят, мне этот способ очень импонировал, а ситуация дошла до казни. Как я уже говорил, меня это тоже устраивало.

Спустившись к кромке воды, я забрался в лодку и приналёг на вёсла, размеренно работая. Парус не ставил, ветер встречный. Вот так работая, сидя на лавке лицом к берегу, от которого только что отошёл, я хорошо рассмотрел как, раскидывая прохожих, что были на пути, выскакивают на берег с одной из улиц дружинники и бегут к лодкам. Те меня видели, опознали со слов очевидцев, вот и спешили догнать, ответить за друзей, знакомых и посадника. Ну нет парни, я вам это не дам сделать. Устраивать гонки на вёслах я даже не думал. Не хотел вести бой уставшим, поэтому поднял парус и повёл лодку круто к ветру к противоположному берегу. По скорости приметно за то же время прибуду к борту баркаса, зато отдохнувшим. А вот дружинники что отобрали лодки у хозяев, налегая на весла, шли даже быстрее меня, но у баркаса я оказался первым. Привязав лодку, быстро скинул чехол с пушки и, засыпав свинцовую картечь, сразу навёл её на две ближайшие лодки, две других чуть отстали и шли в стороне. Всех одним залпом не накрою.

— Стоять! — крикнул я ближайшим воинам, до них метров сорок было. — Потоплю вместе с лодкой.

Угроза была серьёзной. Если учесть, сколько железа была на воинах, шансов выплыть при затоплении лодок у них не было. От слова совсем. Да и не умели многие плавать, как я позже узнал, совсем не развивалось на Руси это направление. Видимо кто-то имел трезвую голову на плечах среди воинов, да и авторитет, прозвучала команда, и вёсла были подняты, воины с напряжением наблюдали за всеми моими действиями, понимали, что мне удалось подловить их в той ситуации, когда они ничего в ответ сделать не могут. Многие смотрели с откровенной ненавистью.

— Кто старший? — почти сразу спросил я, когда ход лодок был застопорен. Некоторые гребцы снова опустили вёсла в воду, подрабатывая, их сносило течением.

— Ну я, старший десятник, Горыня меня зовут, — почти сразу, не медля, встал на ноги рослый и удивительно широкоплечий мужчина не в кольчуге а пластинчатой броне, ещё у некоторых была такая защита, у остальных кольчуги. Снаряжены дружинники были вполне неплохо и добротно. Вот арбалетов или луков не имелось.

— Княжич Ларин, Максим Евгеньевич, — представился я. — По какому праву преследовали меня?

— Посадника и ребят кто побил? — зло скрипнув зубами, спросил тот.

— А вы их не опросили, не узнали, что я действовал по Правде? — уточнил я.

Десятник, как и часть воинов явно удивились. Мало того что дворянин, так ещё имеет наглость говорить что действовал по закону.

— По Правде? — немного недоверчиво спросил тот.

— Сейчас поясню ситуацию, как я её видел, а вы внимательно слушайте. Мой род очень древний, моя мать, а она княжна с Руси, кровь Рюриковичей, между прочим, была отдана замуж за индуского раджу и уехала с мужем в Индию, если кто знает, где это.

Все воины синхронно кивнули, про Индию и товары из неё им было известно, однако на их согласие я особо не обратил внимания, и продолжал:

— У меня есть брат, старший, всё наследует он. Я не хотел быть приживалой и, приобретя судно, покинул Индию, путешествуя. Много стран и много разных людей видел, однако прибыл на родину матери. В Индии я получил образование, стал очень хорошим лекарем, а так же военачальником, и там и там я у меня были успехи. Я даже поучаствовать в небольшой войне успел, в двенадцать лет. Моё войско наголову разгромило войско противника, однако, не смотря на это, после смерти моей матери от болезни я стал никому не нужен, даже брату, тот невзлюбил меня после того как народ решил что я стану главой рода. Я этого не хотел, брат был на своём месте, вот и решил покинуть родину. Прибыл на Русь, сегодня пополудни, и пока гулял по торгу и делал закупки, у меня нагло и цинично украли мою лодку, которую я купил в Англии. Купил за свои деньги и очень долго выбирал перед этим. Я очень не терплю воров. Узнав у видаков, что это сделал неизвестной боярин, которого сопровождало два боевых холопа, направился по их следу… Степан, про воровство скажи!

Матрос с ушкуя, который с интересом слушал мою речь, охотно кивнул, добавив сам подробностей. Рассказал и дал описание чужаков, воины тоже нормально восприняли эту информацию, а я продолжил:

— В Англии у меня лодку уже крали, вора я не нашёл, новую купил, но тут поклялся себе найти и покарать его. Убивать не думал, просто хотел стребовать гривну серебром. Катание на лодке княжича я оценил в такую сумму, особенно когда это делают без разрешения.

Некоторые воины усмехались в усы и бороды, вот в этом они были на моей стороне, видимо и сами татей не любили, хотя кража и была мелкой, даже не кража вовсе, так лёгкое правонарушение. Но при этом я был в своём праве стребовать плату, это признавали даже они.

— Я не понимаю, честно говоря, почему надо было красть именно мою лодку. Вон сколько лодочников, окликнули и доставят до другого берега за плату мелкую, поэтому я был уверен, что лодку у меня украли по злому преднамеренному умыслу. Расспрашивая людей, я дошёл до дома, там слуге предъявил своё требование выдать вора. Тот кликнул хозяев и мне дали разрешение пройти на двор, где я увидел дружинников и хозяина. Не сразу, но мне стало известно, что вор пришёл к посаднику. Если бы тот решил вопрос по Правде, проблемы бы не было, но тот приказал схватить меня как мальчишку безродного и бросить в холодную, явно прикрывая своего гостя. Такого стерпеть я не смог, и принял бой. Убивал только по нужде. Большая часть воинов во дворе ранены, бил я насмерть только тех, кто заносил оружие над моей головой. Это были двое дружинников, и двое слуг в доме посадника. Самого посадника, его гостя-вора и двух боевых холопов гостя я побил насмерть сознательно. Воров и тех, кто их покрывает нужно бить. После этого ничего не взяв из дома посадника, я направился обратно к своему судну, и на своей лодке, ранее украденной у меня, поплыл к баркасу, пока не увидел вас. Плату я стребовал хорошую, жизнь вора, большего мне не надо. Так в чём моя вина и почему вы меня преследуете?

— Кровь пролита, — угрюмо бросил десятник.

Кстати, пока мы общались, от берега ещё две лодки отвалили полные воинов, но они пока далеко были, минут десять добираться.

— Виру стребовать хотите? — понятливо кивнул я. — Это по Правде, я согласен заплатить виру на княжьем суде за побитых дружинников, раненых и убитых. За мной есть вина в их ранениях и смерти, за посадника и воров платить не буду. За воров и тех, кто их покрывает, виры не платят. Князь в городе?

— Княже прибыл недавно из Новгорода, — кивнул воин.

— Хорошо, — перебив, сказал я, тут нужно вести разговор, а не поддакивать. — Пусть князь назначит время суда, но не рано утром, я сплю, позже, но до обеда подходите.

В голосе моём были отчётливо слышны повелительные нотки. Вон как десятник на автомате тянулся, сомнений в моём происхождении у дружинников явно не было, такое умение командовать даётся долгой практикой и опытом, они этого не могли не знать. Да и то, что именно я назначал время суда, сказывалось, значит, мог себе это позволить.