самом дне, в клубах ледяного воздуха, за гранью рассыпающегося разума.

Проснулся, задыхаясь от чужой боли, отчаяния, ужаса. Сердце колотилось о ребра, по лицу тек пот… или соленая вода океана, в которую я… нет, другие погружались только что. Отдышался, как будто едва поднялся с огромной глубины.

– Прошу прощения, – прозвучал рядом вкрадчивый, знакомый до зубной боли голос. – Не хотел огорчать.

Я резко вскинулся на диване. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и жадно смотрел на меня.

– Морок!

Нежданный гость поднял руки, словно защищаясь от меня, выставил вперед ладони, растопырив пальцы, и я разглядел, что он в перчатках. Дэймос желал мирных переговоров.

– Поговорим?

– Что это?

– Наказание, – произнес он с легкой извиняющейся интонацией, прекрасно поняв, о чем я его спрашиваю. – За вину… Как я его себе представляю.

– Чью вину?

– Человеческую. За проступки, которые люди совершают.

– И кто будет наказывать?

Он многозначительно улыбнулся.

– Тот, кто имеет на это право, тимор… прости, целер, Аметист…

Дэймос отвечал охотно и быстро, всячески демонстрировал стремление удовлетворить мое любопытство, но мои вопросы все равно оставались без ответов. Эта беседа напоминала чистку редкого, экзотического плода – сначала срезать верхний слой, затем лежащий под ним, потом самый нижний. Но сколько движений ножом надо сделать, и как глубоко резать, чтобы добраться до съедобной мякоти, никто не знает.

Лучше начать с более простых тем.

– Как ты узнал мой адрес?

– Из подсознания нашего милого Никоса. Подробный план с картой и впечатляющими картинками.

– Где ты находишься в реальности?

– Далеко. – Он улыбнулся загадочно. – Хотя, что есть расстояние… может быть для тебя, ти… извини, целер, оно и окажется не таким уж большим.

Он постоянно делал вид, что забывает вежливое обращение ко мне, целителю, намекая, ошибаясь, внедряя в мой разум воспоминание о моей истинной сущности.

– Чего тебе надо?

Он поднялся. Медленно. Так, чтобы я мог отследить каждое его движение. Присел на край моего дивана.

– Хочу сделать предложение. О сотрудничестве.

Ему удалось удивить меня. И насмешить тоже.

– Сотрудничество. С тобой.

– За последнее время мы стали достаточно близки. Ты был в моем сне… Я готов признать, что хорошо изучил тебя.

– После того, как пытался убить меня.

– Это недоразумение мы попытаемся исправить. Феристису Альбиносу очень нужна гурия. Но он готов отказаться от своих притязаний на время.

– Чего ты хочешь?

– Уничтожить своих врагов. Наших общих врагов.

Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.

– У меня сложная задача, тимор… – он сделал паузу, делая вид, будто вновь ошибся случайно, обращаясь ко мне как к искусителю, – прошу прощения, целер Аметист. Я слуга двух господ. Один господин истинный. Другой – ложный.

Морок помолчал, но не дождался от меня наводящего вопроса и вынужден был раскрывать свои секреты сам.

– С феристисом Альбиносом ты знаком. А другой… – Он запнулся, и я увидел, что морок нервничает. И это не игра, он действительно боялся. – Я говорю здесь с тобой, Аметист, только потому, что это убежище уникально. Оно дает тебе силы и надежно защищает.

– Кто второй дэймос, которому ты служишь?

– Логос, – ответил Морфей тихо.

– Темный сновидящий по имени Логос мертв, – возразил я. – Кровоизлияние. И мне довелось быть тому свидетелем.

– Значит, ты уже столкнулся с этим… – пробормотал слуга Альбиноса, черты лица его заострились, словно он хотел поменять облик, но передумал в последний миг. – Быстро, однако. Ты перспективнее, чем я думал. Фобетор видит, как жаль, что ты перекован!

– Ближе к делу… Морфей.

Он заметил, что меня сердит имя, ворованное у бога сновидений, и чуть улыбнулся.

– Можешь называть меня Map. Это настоящее.

– Продолжай.

– Они все Логосы, Аметист.

– Они?

– Я не знаю, сколько их. Не знаю, где их гнездо. Но они везде. Просачиваются в сны подобно… – Он посмотрел на свою ладонь, затянутую в перчатку, пошевелил пальцами: –…дыханию, аромату маковых зерен. У них сотни рук, как у великанов гекатонхейров. И признаюсь, я одна из этих рук…

– Ты боишься, Map?

– Ты бы тоже боялся, если бы вел двойную игру.

– Ну так оставь Альбиноса. Это обычная тактика дэймосов – бросать слабого хозяина ради более сильного.

– Я бы так и сделал. Но я им не нужен! Никто из нас им не нужен на самом деле. Мы для них – перегной, на котором они желают вырастить свои посевы. Запрягут танатосов, как быков царя Колхиды, вспашут поле из крадущих снов, мороков, ламий и засеют зубы дракона. Своего дракона.

– Очень поэтично.

– Это реальность, Аметист. А я хочу жить. Привык, знаешь ли. За… много лет.

– Ты должен общаться с кем-то из них.

– Да. С одним. Я держу связь через него.

– И кто это?

– Акамант. Лекарь дэймосов.

– После того как Хэл позвонила ему, нас затянуло в сон. В твой сон. Мы встретили Альбиноса. Не Логоса, не Акаманта.

– Я уже говорил, что веду опасную игру, Аметист. Тебе повезло, что я постоянно слежу за тобой. Я должен был доставить тебя к Акаманту, и твою девочку тоже. Я должен отправлять туда всех, кто связывается с ним. Все эти покалеченные ламносы, увечные крадущие, заблокированные бримы. – Он брезгливо поморщился. – Гумус. Они копаются в этом гнилье и для каждого находят применение.

Он помолчал, растирая ладонь, словно пытался оттереть с перчатки невидимые следы грязи.

– Но феристису Альбиносу очень нужна гурия. И я рискнул. Запутал след. Привел тебя к нему, а не к Акаманту. А потом ты сделал этот трюк. И, признаюсь, очень выручил не только себя, но и спас мою шкуру. Я не знал, что ты обладаешь способностью выжигать все следы, оставленные во сне, все приказы, все крючки. Так что формально я чист. Мне помешали выполнить приказ. Едва не убили.

– Альбинос знает об этой игре?

– Да.

– Зачем ему гурия?

– Он считает, что это единственная возможность справиться с Логосом. Ему нужен весь комплект дэймосов.

– Для чего?

– Я не спрашиваю. Просто выполняю приказы. Если феристису Альбиносу будет угодно, он посвятит меня во все детали плана, если нет, на то его воля. – Он погасил фанатично-преданный огонь в глазах и продолжил деловым тоном: – Сейчас в мире существует три искусителя. Ты – бывший. Хэлена – будущая. И тенебрис Мелисса – настоящая.

– Мелисса в тюрьме.

– Если бы она вышла оттуда, то присоединилась бы к нам. А твоей ученице не грозила бы больше опасность. Кстати, как долго тебе обучать Хэлену умениям гурии?

– Полгода, – ответил я не задумываясь и посмотрел на морока, так легко вырвавшего у меня ответ.

Тот ухмылялся довольно. Он знал гораздо больше, чем говорил, и более того, говорил совсем не то, что знал.

– Ты убил борца?

– Да.

– Напал на Никоса?

– Да.

– Зачем?

– Я одна из их рук, ты не забыл? Они подготавливают почву. Меняют ваш мир. Ты следишь за новостями? Перестрелка в центре Полиса, экспресс, сошедший с рельс, молодые люди травятся лекарствами, умирают во сне. На Стене какие-то проблемы. Беспорядки и фактически начинающаяся гражданская война в Александрии. Проблемы в Бэйцзине…

– Да. Я знаю об этом.

– Сколько времени продержится Полис, когда дикие орды подступят к его стенам и начнут умолять впустить их,