звучать из глубин сновидения. Я подошел к внедорожнику, с трудом открыл перекошенную дверь, залез внутрь, наклонив голову, чтобы не зацепиться за рваное железо, свисающее с потолка. Воняло гарью, палеными волосами и обугленной плотью. Под ногами хрустели выбитые стекла. Черные потеки жирной сажи пятнали борта и пол. Я опустился на то самое место, где когда-то сидел молодой водитель – Руф. Заскрипел проржавевший остов, в воздух поднялось облако едкой пыли. Через разбитое переднее окно стала видна серая пустыня.

Марево раскаленного воздуха дрожало над барханами, создавая причудливые миражи. Я смотрел на них, готовясь к новому погружению.

Обычная разведка местности ничего не дала, значит, придется нырять на другой уровень.

Я положил обе руки на руль, сосредоточился, нащупывая тончайшую нить, ведущую в закрытые области подсознания. Не взлом границ, который выпустит на поверхность всех запертых чудовищ, всего лишь быстрый взгляд в замочную скважину. Дернул ручник, снимая машину с тормоза, нога сама нашла педаль сцепления.

Сиденье подо мной затряслось, словно автобус действительно пытался вырваться из песка забвения и снова отправиться в путь. В лицо ударил горячий воздух. По лбу чиркнул осколок стекла, но тень боли тут же растаяла.

Сквозь дыры в крыше и разбитые окна полился песок. Тонкие струйки шелестели, падая на пол, сиденья, на мои колени, плечи и голову. Я задержал дыхание, закрыл глаза. Раскаленные потоки становились все тяжелее, пригибая меня, вырывая из рук колесо руля, прожгли пол – и я рухнул вниз.

Это был полет и падение одновременно.

Послышался грохот, одиночные выстрелы, рев двигателя, крики… Акустический мусор обрушился на меня безудержным потоком и просыпался сквозь дыры в полу. Автобус дернулся, вновь замирая в мертвой неподвижности. Салон потемнел, а я наконец увидел. Крошечный фрагмент, искусно затертый подправленными воспоминаниями. Закрытый кузов транспортера. Бледное пятно света. Стальная решетка кажется колышущейся, как вода в неровном освещении.

Руф обнимал израненную девушку. В его молодом лице я угадывал черты постаревшего Руфа, теперь оно стало более суровым, решительным… умным. А тот прежний парень, водитель автобуса, был растерянным, сомневающимся, уязвимым.

Девушка, та самая Эрис, оказалась скрыта от меня колеблющимися прутьями. Я мог различить лишь белое пятно рубашки, руку с черными пятнами синяков, светлую прядь волос.

До меня долетел их тихий, прерывистый разговор, почти заглушённый гулом мотора. Но сквозь фразы, умело записанные для Руфа сновидящим, как эхо прорывался подлинный диалог, тот, что действительно произошел в кузове…

Теперь я знал все, что хотел.

Сновидящий Александрии поступил правильно. Невольно я испытал уважение к Левку. Я бы сделал то же самое.

Я рванул на поверхность, выныривая в реальность.

Открыл глаза.

Машина была припаркована на стоянке у дома Руфа.

– Давно стоим? – спросил я хриплым после сна голосом.

– Минут тридцать, – ответил Руф. – Я переговорил со своим журналистом. Он прямо сейчас отправляет письмо.

– Отлично. Посмотрим, что на него ответят.

Я отстегнул ремень и выбрался на улицу. Спина затекла, в позвоночник как будто загнали штырь, голова гудела, словно в нее набился десяток посторонних голосов и все они звучат одновременно.

Дневная жара сменилась вечерней, в ней растворялся слоистый дымок из кафе и кальянных.

Руф захлопнул дверцу со своей стороны. Трость осталась лежать на переднем сиденье машины.

Ему были нужны ответы, но он был готов не торопить меня.

Мой спутник пошел к дому, мельком поздоровался с соседями: пожилыми мужчинами, сидящими на скамье у входа.

Я шел следом, с интересом наблюдая.

– Ну, как? – спросил меня бывший оперативник, войдя в подъезд.

– Пока ничего конкретного.

Я видел по его лицу, что он не расстроен, предполагая такой исход. Может быть, действительно не тревожить его лишними подробностями. Жил же он все эти годы в полном незнании.

– Буду пробовать снова.

– Поешь сначала и отдохни. – Он стал легко подниматься по лестнице, больше не припадая на больную ногу и не останавливаясь.

Я сдержанно ожидал, когда он заметит.

На втором этаже Руф остановился и медленно повернулся ко мне.

– Что ты сделал?.. Это ведь ты сделал?

– Подлечил тебя немного.

– За полчаса?! – Он смотрел на меня так, словно только сейчас оценил, кто я такой, в полной мере. – Нога не болит, я не задыхаюсь при каждом шаге, голова ясная…

– Это временное облегчение. Тебе придется проходить терапию у целителя каждые два месяца.

– Где бы еще их найти. – Он отвернулся, быстро преодолел оставшиеся пролеты, открыл дверь и сразу направился на кухню. Я услышал там бодрое звяканье посуды. Гул микроволновки. Шипение чайника.

Я устало опустился на диван и прикрыл глаза. В отличие от хозяина дома, я чувствовал себя так, словно меня пропустили сквозь стиральный автомат и выкрутили как следует.

Надо продолжать поиск. Раскинуть сеть как можно шире. Отсеять уже изученные миры снов. Попробовать зайти со стороны сновидящих, с которыми познакомился сегодня. Может быть, я наткнусь на информацию о Лонгине там? Если я видел Севра в разрушающемся мире дэймоса, значит, ламнос был каким-то образом причастен к его гибели. Левк принимал участие в освобождении Руфа, пытался найти пропавших инженеров, может быть, он видел, слышал, заметил что-то и сам не понял, что именно. Отмел как неважное, а для моих поисков любая мелочь могла иметь огромное значение. Кстати, Левк должен был пройти генную модификацию. Значит, был в Полисе. Интересно, когда…

…Руф вернулся и поставил передо мной тарелку с хорошей порцией бирьяни – риса, курицы и специй. В отдельной миске закуска из сыра фета, укропа и мяты. Забавное смешение кухни Полиса и местной. Как и многое в Александрии. Застройка районов, язык: отголоски койне, принесенные античными основателями агломерации, до сих пор звучащие в местной речи, кухня…

– Слушай, а у тебя нет такого салата… не помню, как называется, там, кажется, тоже есть мята, потом какие-то зеленые ростки, оливковое масло…

– Весьма исчерпывающее описание, – усмехнулся Руф. – Даже не представляю, о чем ты говоришь.

Он сел напротив, став серьезным. Достал из кармана коммуникатор.

– По поводу Сотеров. Ответ уже пришел.

Он сделал паузу, я перестал жевать, внимательно глядя на него.

– Ни в каких публикациях семья не заинтересована и просит не беспокоить больше подобными вопросами. Отвечал секретарь госпожи Амины.

– Так я и думал.

– Дальше. Коллекции не распродают. Аукционы не посещают. Про похороны официальной информации нет и не было. Из неофициальной известно, что на территории поместья стоит фамильный склеп. Если и будет кто-то приглашен на погребение, то об этом ничего не известно. А может, они его туда уже и засунули, – произнес Руф, поразмыслив, и добавил: – Мэтт, я понимаю, что результата может и не быть.

– Да, – ответил я, погруженный в свои размышления. – Отсутствие информации тоже информация.

Я ел, почти не чувствуя вкуса.

Руф заблуждался, результат уже был. Человек может не идти на контакт по нескольким причинам. Безразличие к окружающему миру, болезнь, и если он темный сновидящий. Пока я не знал точно, дэймос ли дочь Лонгина,