не важно. И большая просьба – не буди меня. Я должен проснуться сам.

– Понял.

– Много времени это не займет.

Моя задача узнать, живы ли инженеры из Полиса, как замешан в их исчезновении Лонгин Сотер. И хорошо бы выяснить личность террориста. Но, если честно, больше всего меня интересует, как попал трофей дэймоса по имени Логос в дом Феликса. Как мой учитель был связан с этой историей, в которую оказались втянуты неизвестные мне Севр, Эрис и мой новый знакомый, бывший сотрудник ОБСТ, Руфус Калхас.

Я откинулся на жестком сиденье, пахнущем пылью, закрыл глаза, произнес мысленно свой пароль на выход в другой мир и, уже проваливаясь, почувствовал, как Руф усиливает затемнение на окне с моей стороны, стараясь защитить меня от палящего солнца.

Переход был очень мягким. Я словно погрузился в теплую воду после долгого, утомительного дня. И сон начал открываться так же плавно.

…Я стоял на краю пустыни, по щиколотку в песке. Прямо передо мной пышно зеленел оазис. Оттуда веяло ароматом цветов и прохладой воды. Но и здесь, за пределами островка жизни, было вполне неплохо. Солнце находилось в зените, но не палило голову, не слепило глаза. Разноцветные барханы – перламутровые, розовые, терракотовые – вздымались один за другим, словно океанические валы.

На горизонте беззвучно вырастали и рушились величественные миражи. Каменные пирамиды, зажатые между лап гигантского сфинкса, дворцы, окруженные взлетающими к небу струями фонтанов, арки, в которых висели широко открытые глаза с пылающим солнцем вместо зрачка…

– Интересная вещь человеческое подсознание, – сказал я сам себе и направился к оазису, вытаскивая ноги из сыпучего песка.

Чужое присутствие я ощутил не сразу.

Сначала заметил в тени высоких колючих акаций уродливую, приземистую конструкцию, и трудно было узнать в ней старый вездеход….

Над открытым капотом склонилась человеческая фигура.

Подходя ближе, я внимательно рассматривал ее. Девушка в светлых брюках и вылинявшей рубашке с закатанными рукавами. Золотистые волосы завязаны в хвост, лицо с грязной полосой на щеке милое и сосредоточенное.

Когда я приблизился, она подняла голову, рассеянно скользнула по мне взглядом и произнесла тихим голосом, звучащим как будто из другой реальности:

– Мотор начал работать с перебоями.

– Это я заметил, – сказал я, прикасаясь к проржавевшему металлу старой машины. – Дай посмотрю.

Ответа на мое предложение не прозвучало. Девушка исчезла. Растворилась среди миражей.

Я наклонился над двигателем. Странно было видеть среди ржавчины и обломков бьющееся неровными толчками живое сердце, оплетенное сетью кровеносных сосудов. Оно пульсировало, натыкаясь на острый осколок железного ребра, и роняло алые капли крови в песок сквозь проеденные коррозией дыры корпуса. Неизменные знаки болезни, увядания, боли…

Не зря Руф то и дело глотал таблетки. Его «мотор» нуждался в профилактическом ремонте. Я протянул руку, не без труда вырвал из недр машины деформировавшуюся металлическую деталь. Она тут же рассыпалась рыжей пылью в моих пальцах.

Сердце забилось свободнее, кровь, насыщенная кислородом, побежала быстрее, и красные капли перестали сочиться на землю.

Я вытер пальцы, испачканные ржавчиной, о штаны и пошел дальше. Вездеход за моей спиной скрипел, скрежетал и медленно погружался в песок.

Следующий якорь, за который прочно держался недуг, вырос посреди тропы, ведущей в глубь оазиса.

Та же самая девушка сидела на камне, прислонясь спиной к нагретому солнцем металлическому боку, и подставляла лицо рассеянным лучам, пробивающимся сквозь листву.

– Беспощадная, неумолимая память, – сказал я ей, глядя сверху вниз на светлое, задумчивое лицо.

Она посмотрела мимо меня, поднялась и скрылась за машиной. Я пошел следом. Стройная фигура исчезла, а я увидел лопнувшую переднюю ось внедорожника. На выправление этого дефекта пришлось потратить еще некоторые усилия.

Все это были временные меры, их действие непродолжительно, а затем в мире сна Руфа снова выберется на поверхность искореженный призрак его боли, рядом с которым будет стоять одинокая девушка. Незримый страж, воспоминание, средоточие воли.

Выйдя сюда через мир снов, я шагал по подсознанию Руфа и одновременно вплетал в его ткань невидимые, неощутимые заслоны. Те, что смогут защитить сознание оперативника от постороннего проникновения и не дадут записать приказ на уничтожение или убийство. Если его захотят сломать – наткнутся на жесткий барьер, разбить который под силу не каждому.

Камни и земля все еще шевелились, заглатывая старый вездеход, но я уже шагал вперед по неустойчивой поверхности, заметив за деревьями изглоданную временем и ветром арку.

Я прошел под ней и оказался в полутемном зале.

Это была картинка с другой стороны. Старая, нищая кофейня, заполненная безработными.

Сквозь распахнутую дверь видна улица, автобус у обочины, пассажиры бесцельно слоняются неподалеку. Крепкий молодой человек в клетчатой рубахе и защитного цвета брюках выбирается из кабины водителя. Я ловлю его тяжелый взгляд исподлобья, но меня он не видит. Не может увидеть. Потому что меня нет в той реальности.

Мозг фиксирует гораздо больше информации, чем мы привыкли считать. Он предоставляет нам все возможные факты, но не в состоянии все их сразу оценить, запомнить, сделать правильные выводы. Руф замечал огромное количество деталей, но отсеивал половину, занятый ремонтом машины и беседой с интересными людьми. Однако каждая из этих бесполезных на первый взгляд мелочей осталась в его подсознании. Мне нужно выудить их и сделать правильные выводы.

Что есть интуиция? Способность запоминать и анализировать.

…Один из мужчин вытащил телефон, набрал номер, дождался ответа и невнятно забормотал в трубку, поглядывая на автобус. Простой разговор или попытка предупредить кого-то о задержке рейса?

Я листанул сон вперед. И оказался возле сожженного вездехода. От него несло гарью, как будто он перестал гореть минуту назад.

Присел, потрогал кровавые пятна на земле, посмотрел на свои испачканные пальцы с налипшими песчинками. Поднял стреляную гильзу, от которой ощутимо пахло порохом.

Как если бы все это было в реальности.

Сон не имеет срока давности. Мне нужно искать выход в подсознание Эрис. Руф тесно связан с ней, следы этой связи до сих пор попадаются мне по пути.

Это было похоже на медленное сканирование пространства. По миллиметру, по нейрону. Я растворялся в дым, в пар. Невидимый, неощутимый. Я плыл, летел, обтекал, просачивался… Бросал себя вперед, как электрический импульс по проводам сна. Далеко как только возможно. Мое сознание летело от одного человека к другому. Все те, с кем соприкасался Руф. Как остановки в пути следования «Нота». Я сам был экспрессом, летящим сквозь мир сновидений. То, чему учил меня Феликс и от чего предостерегал…

И ни одного следа тех, кого я ищу. Ни тени, ни вздоха, ни отголоска.

Когда удерживать все эти связи и нащупывать новые стало невозможно, я рванул сеть на себя, собирая ее. Позже можно будет перебрать улов, выбросить водоросли и ракушки, бережно выбрать ценную рыбу. Если она будет…

Я снова стоял возле автобуса. Отголоски событий прошлого были похоронены глубоко в подсознании Руфа, но они продолжали