– Вы ревнуете? – сделала она шаг к Алексу, подняла голову, глядя ему в глаза, пока тот смотрел в глубокий вырез ее платья.

– У меня есть для этого основания? – чуть севшим голосом спросил де Риньи, не без труда оторвавшись от открытых его обозрению достоинств маркизы.

Мне бы радоваться – пока они были заняты друг другом, могла отдышаться и придумать, кому и о чем говорить, но сердце болело, словно я получила в грудь боевым заклинанием.

– Иди отдохни. – Эдгар, встав между мной и парочкой, не дал мне окончательно сорваться вот в это… гнетущее.

– Благодарю вас, ваша светлость, – вполне искренне ответила я. Куда угодно… – Маркграф де Эренталь ответил на вашу просьбу?

– Да, – заставив вздрогнуть, герцог положил мне руку на плечо, легонько подтолкнул к двери, – отряд выдвинулся. Как только будут известия, сообщит, – заключил он.

Из комнаты я не вышла – выскочила. Плотно прикрыв за собой дверь, прижалась лбом к стене, сдерживая то ли всхлипы, то ли смех.

Такого со мной еще не было. Растерянность, обида, сменившее надежду разочарование. И ведь понимала – для них я была всего лишь Мишелем Лонье, но…

– Агжей проснулся, зовет тебя.

Прежде чем повернуться, стерла следы слез.

– Благодарю, господин Дорсэ. Иду, – опустив голову, попыталась я прошмыгнуть мимо лжедворецкого.

– Стоять! – ухватил он меня за руку. Бросив взгляд на дверь, из которой я выскочила, буквально оттащил к лестнице. – Что случилось?

– Ничего! – уперто посмотрела я на него. – Наверное, отходняк, – сообразив, что Дорсэ от меня просто так не отстанет, нашла я причину своего состояния. – Слишком много всего произошло за эти дни.

Не знаю, поверил Дорсэ или нет, но руку отпустил.

– Обед через час, – мягко, с заботой произнес он. – Если ты хочешь…

Не дав ему договорить, покачала головой. Я не хотела ничего! Только оказаться как можно дальше от этого дома!

– Проведаю Агжея, – судорожно вздохнув, ухватилась я за перила. Спустилась на ступеньку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Украденный фолиант с ритуалами вызовов из Нижних миров…

Я едва не забыла, о чем успела мне сказать маркиза.

Остановившись, оглянулась. Дорсэ не сдвинулся с места, продолжая смотреть мне вслед. Внимательно и сочувственно.

Это заставило мгновенно собраться. Не терпела жалости! С детства не терпела!

– Мне нужно забрать кое-что из дома, – твердо произнесла я, встретившись с ним взглядом.

– Ты не имеешь права покидать дом без разрешения герцога. – Дорсэ сделал ко мне шаг.

– А вы? – улыбнулась я ему.

– Это действительно необходимо? – Его взгляд стал тяжелым, оценивающим.

Знал бы, насколько необходимо!

– Да! – не вдаваясь в подробности, заверила я его.

– Когда?

– Чем скорее, тем лучше. – Я замерла в ожидании.

Хоть ненадолго, но получить свободу! Забыть о пари, пройтись по улицам города, наслаждаясь тем, что нет необходимости следить за каждым своим словом, за жестами, способными выдать мою тайну!

Трудно сказать, что Дорсэ увидел в моих глазах, но кивнул, тут же добавив:

– Переоденься и предупреди графа. Я сообщу его светлости, что ты будешь меня сопровождать.

Хотелось кинуться ему на шею, но я сдержала порыв, лишь улыбнулась, давая понять, насколько благодарна за поддержку. Не будь ее…

Вспоминать, как маркиза провоцировала де Риньи, мне точно не стоило. И ведь понимала, что все это лишь игра, но…

Когда я влетела в свою комнату, Агжей сидел в кресле и гладил млеющую у него на коленях Бригитту. Выглядел он еще не очень, но уже без пугавшей меня бледности.

– Ты как? – В последний момент стерев улыбку со своего лица, подошла я к брату. Присела на корточки, щекой прижавшись к его ладони.

– Что ты еще натворила? – вздохнул он обреченно.

– Почему сразу – натворила? – Я тут же сделала вид, что оскорбилась. – Это твоя маркиза творила, а я лишь стояла рядом.

– Значит, все еще хуже, чем я боялся, – засмеялся брат, поцеловав меня в макушку. Когда я поднялась, нетерпеливо приподнял бровь. Мол, рассказывай.

– Зэнель устроила охоту, – направляясь к спальне, сообщила я брату.

– На кого? – судя по звукам, поднялся с кресла Агжей.

– Сразу на обоих, – хмыкнула я. Смех сквозь слезы… Не для нее – для меня.

– Она сказала тебе, ради чего прибыла в Сирению?

Я обернулась. Агжей стоял, прислонившись к косяку.

Под домашним халатом, насколько я видела, только длинная ночная рубаха, но выглядел он в ней как принц в изгнании. Такой же гордый и несломленный.

– Да, – кивнула я, снимая куртку. – Именно поэтому я хочу забрать из дома мамин амулет.

– Ты никуда не пойдешь! – Брат не шевельнулся, но воздух в комнате засиял, словно в него бросили горсть звездочек.

– Пойду. – И я направилась в гардеробную. – Вместе с господином Дорсэ.

– Мишель…

Дверь я закрыла прямо перед его носом.

Сменив костюм и прикрепив к поясу еще одни ножны, открыла дверь. Агжей стоял там, где я его видела в последний раз. Как раз у порога.

– Ты сам втянул меня в эту историю, – посмотрела я на брата исподлобья.

– Я не думал, что все будет именно так, – вроде как повинился он. Вот только в глазах не было и намека на раскаяние.

– Во-первых, – вздохнув, начала я, – если речь идет о столь сильном заклинателе, и мне, и герцогу с маркграфом понадобится защита. Во-вторых, если этот заклинатель имеет хоть какое-то отношение к тварям из Нижнего мира, использовать простые щиты бесполезно. В-третьих…

Следующий аргумент уже не потребовался. Агжей просто отступил в сторону, позволяя мне пройти.

Лежавший в моей шкатулке амулет был пропитан кровью высших тварей Нижнего мира.

Не забудь его мама дома…

…не остались бы мы с Агжеем сиротами.

Карету мы оставили у трактира, находившегося через улицу от дома, квартиру в котором я снимала. В нем же взяли пирожков к чаю. Уговорить господина Дорсэ задержаться, дав мне небольшую передышку, было непросто, но мне это удалось.

– Сейчас еще одна дверь, потом еще, – сопровождала я свои действия присказкой и улыбкой.

С Марком… Да, именно с Марком было легко и просто. Таким в моей жизни был только дядя, но его опекунство заставляло время от времени забывать о чем-то похожем на дружбу, а вот Марк…

– Можете входить, – посторонилась я, пропуская мужчину внутрь.

Заходили мы не с главного входа и даже не с черного, которым пользовалась приходящая прислуга, а с третьего, который и определил выбор именно этого дома. Не зная, где именно находится потайная дверь, не найдешь.

– Пирожки сразу на стол, – указала я ему на гостиную, – а я переоденусь и приготовлю чай. И, кстати, – добавила я уже с лестницы, – не пугайтесь, если появится Бригитта.

– Не буду, – донеслось снизу.

Я еще не успела подняться, как оттуда же послышался невнятный шум, затем шипение…

Возвращаться я не стала. Судя по всему, Марк успел поймать стоявшую на подставке статуэтку, которую Бригитта сбивала каждый раз, когда прыгала за оставленными для нее в тарелке орешками. О неуклюжести в данном случае не могло быть и речи – высокая способность метаморфов к выживанию и их необыкновенная ловкость не допускали такой мысли, – здесь можно было только заподозрить неприязнь именно к этому образцу искусства.

В чем-то я понимала Бригитту. Попытка скульптора изобразить летающего во всей его красе явно не удалась.

Переодевшись в домашнее платье – чувствовать себя девушкой оказалось очень приятно, – спустилась вниз и сразу прошла в небольшую кухоньку. Согрела воду, заварила в большом чайнике смешанные с ягодами травки. Поставив все на поднос, вернулась в гостиную.

Не знаю, что ожидала увидеть, но точно не развалившуюся на коленях у Марка Бригитту.

– Ей не хватает ласки, – подняв голову, посмотрел он на меня.

– В академии ее балуют, – решила восстановить я справедливость.

– Это – другое, – не согласился со мной Дорсэ. Еще раз проведя ладонью по лоснившейся шерстке, взял белку на руки, встал и аккуратно переложил ее в кресло. – Я помогу, – забрал у меня поднос Дорсэ. – Ты и в платье кажешься мальчишкой, – заметил он, расставляя чашки.