— Васса, быстрее! Пора исправлять то, что когда-то из-за тебя случилось!

Сквозь закрытые веки Олег ощутил, как свет вокруг стал тускнеть. В этот же момент кто-то сильно сжал его плечо, притягивая к себе, а через секунду он почувствовал рядом и исходящую от тела сестры дрожь.

Открыв глаза, юноша увидел своего отца. Его взгляд лихорадочно метался от одного своего ребенка к другому, проверяя их лица на видимые повреждения и, не найдя таковых, мужчина облегченно выдохнул:

— Теперь все будет хорошо.

Лизу подхватили на руки и, вдохнув знакомый аромат, девочка успокоилась, позволяя папе защитить ее ото всего, что могло угрожать ее безопасности в этом Лесу.

— Мы сейчас выберемся отсюда, — пообещал он ей.

Темная Васса, вновь ставшая походить на полупрозрачное, темное пятно, лишь очертаниями напоминавшее тело девочки, опять попыталась напасть на них, но Огонек, приобретшая плотное тело и теперь ничем от человеческих девочек на вид не отличавшаяся, толкнула свою вторую половинку, вместе с ней заваливаясь на землю.

Темная Васса кричала и извивалась под царицей Леса, ослепленная ее ярким светом, то пропадая, словно помехи, то вновь появляясь перед взором людей.

— Сердце! Сердце! — закричала Олеся, боясь, что Огонек могла забыть о том, что сейчас было важнее всего. — Мы его уже закопали!

Светлая Васса стала светиться белым светом, вновь озаряя деревню лесных жителей светом. Из-за этого никому не удалось разглядеть того, что именно царица Леса сделала, но громкий вой Темной Вассы, до этого резавший их слух, вдруг затих, а по земле и деревьям стали расползаться золотистые и изумрудные змейки-ручейки, убегающие из деревни в сторону человеческого городка.

***

Оставшиеся ждать возвращения своих родных Елена и Катерина не поверили своим глазам, когда деревья в Лесу начали излучать золотое сияние. От такой красоты у них перехватило дыхание, а глаза отчего-то стали влажными.

Что это было за чувство, они сказать не могли, но отчего-то на душе стало чуточку грустно и одновременно с этим и легко. Будто пришло осознание того, что что-то плохое закончилось, а дальше все будет только лучше и лучше.

— Как прекрасно, — сказала одна из женщин, крепко держа за руку Пашу.

Ее подруга лишь молча кивнула, соглашаясь с ней.

Сейчас Пашка очень жалел, что у него было плохое зрение, а очки были потеряны где-то в Лесу. Он видел перед собой лишь размытую картинку, в которой преобладали золотистые и зеленые цвета.

«Хотел бы я все это рассмотреть», — подумал мальчик, а вслух произнес:

— Вы понимаете, что это значит? — спросил он.

— Что-то хорошее, надеюсь? — произнесла мама Лизы, доверив объяснение происходящему внуку Марьяны Суреновны.

Дети как-никак в таких вещах должны разбираться намного лучше, чем взрослые.

— У них получилось! Только посмотрите, какие эти цвета красивые! У них определенно получилось!

Почувствовав, что они больше не одни, Елена обернулась, замечая, как удивленные и несколько ошарашенные происходившим жители ближайших домов подходили к Лесу.

Кто-то снимал свои кепки, кто-то сильно тер глаза, не веря в увиденное. А были и те, кто снимал происходящее то ли на видео, то ли просто фотографируя. Сейчас женщина жалела, что ее телефон остался в доме, и запечатлеть такую красоту ей не удастся.

— Что же это делается? — произнес кто-то. — Диво-то какое…

— Лес как будто живой.

— Типун тебе!..

— Он живой! — выкрикнул Пашка, отбегая ближе к деревьям. — Живой!

Внук Марьяны Суреновны развел в стороны руками, пытаясь показать, какой Лес необъятный, а оттого более удивительный и невероятный.

— Лес живой! А лесные жители вовсе не страшные! Они такие красивые и добрые! Мы все должны с ними подружиться!

— Эй, это же его мы искали?

— Мальчик, ты где все это время был?

— Неужели в Лесу?

— Лесных жителей не существует.

— Еще как существуют! — выдохнул Пашка, устав доказывать взрослым свою правоту.

Он понимал, что и сам совсем недавно был таким же, как и они: неверующим. Но теперь-то он знал, что лесные жители существовали. Знал, что они были дружелюбными, красивыми и милыми. Ничем от них, людей, не отличались.

Спали, правда, по одиннадцать месяцев в году, но только и всего.

— Они существуют! — повторил Пашка. — Я их видел! Говорил с ними!

Вся мальчишеская одежда под дождем промокла, противно прилипая к телу. Изо рта вырвалось белое облачко, но вдыхаемый мальчиком воздух был столь приятным, что он не обращал внимания ни на промозглость, ни на соседей, которые все еще не верили в то волшебство, происходящее у них под носом.

«Есть ли среди них хоть один Фома? Вот к этому человеку у меня претензий бы не было», — подумал Пашка, усмехаясь своим мыслям.

— Они существуют, — вдруг сказала мама Олега и Олеси. — Я их видела.

— О чем ты говоришь, Катенька? — запричитала какая-то бабушка, живущая неподалеку.

— О том, что видела, — отвечает за подругу Елена, оборачиваясь к соседям. — Лесные жители существуют и сейчас вместе с нашими детьми они стараются изо всех сил спасти Лес.

— Этот Лес светится! Там, возможно, из-под земли вырвалось что-то ядовитое и опасное!

Люди опасливо зашептались.

А вдруг, правда, газ какой-нибудь и у них сейчас у всех легкое помутнение рассудка?

— Нет! — выкрикнул Пашка.

Его голос засипел, но он все равно продолжил.

— Лес оживает! Он не опасен! Он наконец-то оживает!

***

Единственной, кто остался видимым для гостей деревни лесных жителей, стала сама царица Леса.

Теперь все люди, находившиеся здесь, видели ее четко и ясно. Она напоминала им обычного человека. Девочку. Совершенно не злобную и не страшную, а обычную девочку. Лишь бледный оттенок кожи, да странная одежда выдавала в Вассе мифического существа, жителя Леса.

— Мне так жаль, — произнесла она, подходя к пожилой женщине и беря бабушку Пашки за руки. — Все эти сезоны я хотела извиниться. Перед Маришкой и перед тобой. Мне так жаль, Марьяна.

— Ты знаешь мое имя?

— Конечно, — улыбнулась ей Васса. — Маришка всегда рассказывала о тебе. Она хотела, чтобы ты присоединилась к нашим играм. Я даже видела, как она нарисовала для тебя карту Леса, но… Ты так ни разу и не пришла. Почему? Боялась гнева родителей?

— Я ничего не знала…

— Эта карта в библиотеке! — громко произнесла Лиза. — Спрятана в старой книжке. Именно по ней я и собиралась отыскать лесных жителей.

— Отдашь мне ее потом, Лизавета?

Девочка кивнула, собираясь сегодня же отправиться в хранилище книг. Теперь она знала не только автора карты, но и того, кому она предназначалась.

— Я поступила так ужасно… Простишь ли ты меня? Простит ли меня Маришка?

— Мне тебя прощать не за что, — сказала Марьяна Суреновна. — А Маришке прощение уже ни к чему.

На глазах Вассы навернулись слезы от осознания того, что ее старой подруги больше нет. Она сжала губы, стараясь сдержать свои эмоции.

— Ваша жизнь так коротка… Как бы я хотела вновь поиграть с ней…

— Ты можешь играть с нами, — предложила Олеся, забыв о своем страхе перед чем-то сверхъестественным.

Как оказалось, не все ужасы, происходящие вокруг, на самом деле столь ужасны, как она всегда себе представляла.

— Мы бы с радостью приходили в Лес. Чтобы поиграть с тобой и со всеми остальными. Папа, ты же разрешишь мне и Олегу приходить сюда и играть с ними? Разрешишь? Разрешишь же?

Мужчина лишь переглянулся со своим другом, не находя для дочери нужного ответа. Происходящее все еще казалось ему нереальным, а мысли в голове пролетали со скоростью экспресса, надолго там не оставаясь.

— У мамы спросим, — сказал он, найдя способ ненадолго отложить столь странную тему для разговора на потом.

Марьяна Суреновна улыбнулась, но осмотрев деревню нахмурилась.

Она была пуста.

— Что стало с Сердцем? Где все остальные?

— О-о! С Сердцем все хорошо! — хлопнув в ладоши, произнесла царица Леса.