Дамир открыл дверь в усадьбу. Он снял пальто и пошёл по коридору к лестнице, но, проходя мимо столовой, он увидел слабый свет. За столом сидела Рада, а перед ней была зажжённая свеча.

— Прости, Рада, я разбудил тебя?

— Нет, дорогой, не спится, как и тебе, — бабушка улыбнулась. Но Дамиру показалось, что улыбка вышла грустной. Он подошёл к ней и сел напротив.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Дамир.

— Мы с тобой в прошлый раз не закончили разговор, насколько я помню, — Рада перевела на него взгляд.

— Да, — растерянно протянул Дамир. — Ты мне рассказала о моей семье… Я даже не знал об этом. Карнетт никогда не говорила, за что именно она так ненавидит моего отца… и меня вместе с ним, — добавил он.

— Я не думаю, дорогой, что она ненавидит тебя, — Рада погладила его по руке.

— Я совсем не помню своего отца. Как он умер?

— На самом деле, никто этого не знает… Дело в том, что после того случая Даминьян уехал в Англию. А спустя несколько дней его тело, буквально разорванное на куски, нашли в гостинице, в которую он прибыл. К сожалению, убийцу твоего отца так и не нашли. Хотя мне было ясно с самого начала, что это не человеческих рук дело. Но затем… спустя всего неделю после смерти Даминьяна, умер мой муж Оскар, — Рада закрыла глаза, и слёзы покатились по её морщинистым щекам. Ей было сложно говорить, но всё же она продолжала. — Я могла только бессильно наблюдать, как он тает на глазах, врачи не могли ничего сделать. Они не могли объяснить причину постоянного кровотечения и не могли его остановить. Оскар слабел с каждым днём, пока не, — Рада замолчала, приложив руку ко рту, сдерживая горестный всхлип. Она выдохнула и попыталась взять себя в руки. Дамир молчал. В голове рисовались жуткие картины смерти его отца. Дамир взял Раду за руку, чтобы поддержать и успокоить её. Они молчали некоторое время.

— Мне очень жаль, Рада, — тихо сказал Дамир.

Она кивнула в ответ.

— Мне жаль, что ты не узнал своего отца и Оскара, они очень любили тебя. Что бы Карнетт ни говорила о твоём отце, он всегда тебя любил.

Дамиру сжало сердце так, что стало трудно дышать.

— Ты говорила, что Анна получила подарок от Роуз. А что именно это было? — спросил Дамир, желая перевести разговор на другую тему. Рада сделала короткую паузу, тон её голоса стал немного тише и спокойнее, чем обычно.

— Всё, что есть у Анны — книга и карты — досталось ей от Роуз. В свой шестой день рождения Анна была у меня, и Роуз была здесь. Мне показалось, что Роуз как будто знала о дне рождения Анны. Она вручила ей большой сверток и чёрную коробочку и сказала: «Всегда будь мудрой, Анна. Это поможет тебе».

Дамир довольно заулыбался и опустил глаза, он был горд за свою сестру:

— Думаю, Роуз не ошиблась.

— Всё верно, — ответила Рада. — Анна росла очень мудрой и светлой, всегда старалась всем помочь. Порой, мне казалось, что она — вылитая Роуз, такие же длинные скромные платья, утонченные манеры, — улыбнулась бабушка. — Хотя порой ей было очень тяжело. В восемнадцать лет она взяла Таро из той чёрной коробочки, что подарила ей Роуз. И всё, что она говорила, случалось, как по написанному. Но когда Карнетт узнала об этом, она пришла в такую ярость, что у неё случился приступ. А после она приказала забыть об этом, как она говорила, девиантном увлечении. Анна была очень подавлена этим, но не трогала карты до недавнего времени. Скорее всего, она снова начала видеть сны, как раньше, и, беспокоясь о тебе, она снова взялась за карты.

— Какие сны? — удивлённо спросил Дамир.

— Анна из тех, кто видит говорящие, или вещие, сны, — спокойно ответила ему бабушка, как будто говорила о чём-то обыденном.

— Она никогда не говорила о своих снах, хотя часто спрашивала меня о том, что я вижу. И я привык делиться с ней, — задумчиво сказал Дамир. — Наверное, она посчитала мои сны предупреждением, поэтому и решила взяться за Таро.

Бабушка улыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Вполне может быть.

Дамир задумался. Он не знал, что дело обстояло таким образом. Теперь ему была понятна ненависть матери к нему. С досадой в сердце Дамир осознал, что его мать даже ни разу не позвонила ему с тех пор, как случилось крушение поезда. Ей было просто наплевать, жив он или мёртв. Она только искала способ выместить на нём всю свою злость на отца. У него не было любви ни отца, ни матери. Сестра заменила ему и родных, и друзей. Дамир был бесконечно благодарен ей за это.

— И что сказали ей карты? — словно очнувшись, спросил Дамир.

— Ты всё узнаешь в своё время, — загадочно сказала бабушка, точь-в-точь как Анна. — Ты лучше мне скажи, ты идёшь на бал?

Этот вопрос застал Дамира врасплох.

— Бал? Какой бал? — тихо, но изумлённо спросил он.

— «Зимний бал» — его официальное название. Он проходит в Лионе каждый год. И я каждый год езжу туда. Это редкий шанс окунуться в совершенно другую атмосферу! — глаза бабушки радостно загорелись, и Дамиру было приятно видеть эту перемену. — Мне будет очень приятно, если ты пойдешь. Думаю, кое-кто ещё тоже будет рад тебя видеть там, — бабушка мило улыбнулась. Она на что-то явно намекала, но Дамир не мог понять сути её намёка. — Бал будет завтра, начало в девять вечера.

— О, я непременно пойду! Очень хочу увидеть настоящий бал, — Дамир оживился. — Так что я — с вами, — он улыбнулся — Я пойду к себе наверх.

Дамир встал из-за стола и пошёл к лестнице. Бабушка проводила его взглядом.

— Дамир, — вдруг окликнула она внука. Рада редко называла его по имени. Дамир обернулся. — Один из символов на картах говорит, что, — бабушка выдержала паузу. — Ты скоро встретишь своё вдохновение или того, кого так долго искал.

У Дамира внутри всё оборвалось. Он стоял, как вкопанный, и внимательно изучал лицо бабушки.

— Если верить картам, то твоим вдохновением может быть большая любовь, — продолжила она, загадочно улыбаясь. Сердце в груди Дамира забилось сильнее от волнения, он совсем не ожидал этих слов. Он вспомнил, как Анна раскладывала карты и про любовь так ничего ему и не сказала.

«Значит, она знала!» — пронеслось у Дамира в голове. Бабушка получала удовольствие, видя растерянное лицо внука, но тот старался сохранять самообладание.

— Добрых снов, — улыбнулся он и поднялся по лестнице.

— И тебе, — Рада проводила его лукавым взглядом.

Стрелки часов показывали три часа и тринадцать минут. Дамир лежал на кровати в своей спальне, наблюдая, как за окном большими пушистыми хлопьями тихо падал снег. Красивый пейзаж навевал приятные мысли. Но слова бабушки не выходили у Дамира из головы, как и образ Киро. Ему казалось, что он уже не уснёт, но, как ни странно, стоило ему в этот раз закрыть глаза, его одолела дремота. Дамир укутался в одеяло, обнял подушку и уснул.

Снег уже прекратился, и теперь струился лёгкой позёмкой. Было тихо, словно всё вокруг погрузилось в сонное зимнее безмолвие.

И вдруг это безмолвие стало наполняться тихими голосами, прозрачные силуэты окружили усадьбу. Они стояли и смотрели на огромный дом, словно их интересовало что-то, но ближе они не подходили. Входная дверь затряслась, как будто с другой стороны кто-то пытался её открыть, но не мог.

На улице поднялся такой сильный ветер, что даже в доме было слышно его завывание, которое смешивалось с гомоном голосов. Но ни Дамир, ни Рада, похоже, не слышали этого. Постепенно голоса и ветер стихли.

За окном были сумерки. Дамир сидел в комнате, которая была совсем не похожа на ту, где он ложился спать, но была ему знакома. На маленьком диванчике сидела худая женщина средних лет с аккуратно уложенными волосами в длинном и уже изрядно состарившимся платье. Она улыбалась, глядя на маленькую девочку лет шести, которая бегала вокруг неё с радостным смехом. Дамир не сразу понял, кто это. Девочка резво бегала по комнате и размахивала ручками.

— Веди себя хорошо, Анна, — послышался голос. Из соседней комнаты вышла другая женщина. Это была Рада, только она выглядела моложе и была всё так же полна благородства.