Дверь открыла Донна. Вид у неё был чрезвычайно усталым. Анна, поприветствовав её, сняла пальто и прошла в гостиную. Карнетт сидела на маленьком диванчике, на столике рядом стоял бокал виски. Анна села напротив в кресло и внимательно посмотрела на маму.

— Мне плохо! — оборвала тишину Карнетт, обливаясь слезами подобно плохой актрисе. — Вся моя жизнь не удалась! Меня сократят!

— Ты пригласила меня для того, чтобы пожаловаться на свою жизнь? — серьёзно спросила Анна. Она была не в том настроении, чтобы утешать кого-либо. Карнетт резко переменилась в лице и перестала плакать. Она сделала глоток виски. — Экспресс, в котором ехал Дамир, потерпел крушение. Ты хоть знала об этом? Слава Богу, сейчас с ним всё порядке. Я звонила…

— Ну и хорошо, — холодно ответила Карнетт, перебив дочь. Донна подслушивала разговор из соседней комнаты, ей было очень любопытно. — Он сходил к психологу? — без интереса спросила она. Весь этот разговор и равнодушие матери очень не нравились Анне, но, тем не менее, она сохраняла спокойствие.

— Ты сидишь здесь, как пьяная старуха, и жалеешь себя, — спокойно сказала Анна. — Так ты только погубишь себя. У тебя есть шанс всё изменить.

— Я счастлива! — отрезала Карнетт. — И твои нравоучения мне не нужны! Яйца курицу не учат.

— Где она? — проигнорировав слова матери, спросила Анна. — Где страница?

Карнетт была в замешательстве, она испуганно смотрела на дочь, не зная, что ответить.

— Что ты сделала с Даминьяном? — настойчиво продолжала Анна.

Карнетт побледнела. Она поставила бокал на столик и отвернулась.

— Да не знаю я, что с ним стало! Но получил он только то, что заслужил! — она пыталась говорить уверенно, но её голос дрожал. Анне не нужно было видеть лицо матери, ей было достаточного услышанного, чтобы мозаика в её голове сложилась в целостную картину. Желания оставаться здесь у Анны больше не было, она встала с кресла.

— Иногда нам выпадает шанс исправить наши ошибки, — сказала Анна, глядя на мать, которая не решалась посмотреть дочери в глаза. — Но чаще ошибки преследуют нас, а мы бежим от них, надеясь, что всё решится само собой. Но этого не будет. А за трусость придется заплатить, — Анна сделала паузу. — И за ошибки тоже.

Карнетт молчала. В соседней комнате Донна нервничала, опасаясь за здоровье подруги, хотя она совершенно не понимала, о чём шла речь.

— Уйди вон, — не глядя на дочь, наконец произнесла Карнетт.

Анна спокойно направилась к входной двери.

— Доброго вам вечера, — улыбнувшись, попрощалась Анна с Донной, та кивнула ей в ответ.

Молодая девушка набросила пальто и вышла из дома.

За окном тихо падал снег, в камине горел огонь, но атмосфера была гнетущей. Вслед за Анной, Донна тоже собралась и ушла.

Карнетт осталась наедине с собой. Дрова в камине тихо потрескивали, наполняя комнату теплом. Она сидела и, глядя на огонь, пила виски, наивно веря, что это исцелит её раны или хотя бы поможет о них забыть.

Дамир услышал звон посуды и приоткрыл глаза.

«Я, должно быть, задремал в гостиной у Рады…»

За окном начало темнеть. В комнате царил полумрак. Дамир сел на диване и потряс головой, чтобы прийти в себя.

«Уфф… Я бы ещё поспал…»

Дамир встал, потянулся и посмотрел на кухню. Там хозяйничал Киро. Дамир даже несколько опешил. Киро был сосредоточен, нарезая овощи на столе. Его чёрные короткие волосы были аккуратно уложены, серые глаза внимательно следили за движениями ножа. Дамир снова залюбовался его статной фигурой, он даже не знал, что делать или говорить. Киро, похоже, никого не замечал.

«Готовит ужин для всех», — Дамир улыбнулся. Он понимал, что Киро незаметно просочился в его сердце. Несмотря на всю его холодность и колкость, Дамир ощущал тепло, даже глядя на него.

— Может, я помогу? — спросил он, встав с дивана. Киро поднял на него глаза. Дамиру показалось, что он немного бледнее, чем обычно, и вспомнил, на чём они расстались сегодня. — Тебе лучше?

Киро некоторое время помолчал, а потом кивнул.

— Что я могу сделать? — оживился Дамир.

— Ты можешь не мешать мне готовить, — ответил Киро.

«Опять он за своё», — устало подумал Дамир. Он развернулся и направился к лестнице, решив лечь спать в своей комнате.

— У тебя всё равно ещё рана на руке не зажила, — вдруг услышал Дамир за спиной. И хотя его голос по-прежнему не выдавал никаких эмоций, Дамиру показалось, что Киро попытался смягчить свою предыдущую фразу. Сердце сразу затрепетало.

Такая перемена в настроении Киро взволновала Дамира. Он не знал, как себя повести, только чувствовал, что его щёки начали гореть.

— То, что ты играл сегодня, было красиво, — Киро не смотрел на Дамира, которому очень хотелось увидеть выражение его глаз.

— Ты тоже красиво играл, — произнёс Дамир, снова подходя к нему и садясь на высокий табурет напротив. — А что ты готовишь?

Киро, наконец, посмотрел на него, сердце Дамира тут же замерло.

«Неужели я влюбился…»

— Лосось.

— Вкусно, наверное, — Дамир отвёл взгляд.

— У тебя есть какие-то особые предпочтения? — спросил Киро, вернувшись к приготовлению.

— Что? — Дамир снова посмотрел на него. — Нет… Разве что амаретто…

— Коньяк? — Киро поднял глаза на него и улыбнулся. Это было так просто и так искренне. Дамир чувствовал, что его душа сейчас взлетит. Киро казался ему таким… Таким, как о нём говорила бабушка. Но в то же время Дамир боялся чересчур открыться ему, потому что в любой момент настроение Киро могло вернуться к привычному, холодно-колкому. Хотя сейчас на это не было и намёка, Дамиру даже показалось, что взгляд его серых глаз смягчился. Дамир широко улыбнулся в ответ, Киро задержал на нём свой взгляд.

— Нет, горячий шоколад…

— Нет, его тут никто не пьёт, — ровно ответил Киро. Он уложил нарезанное филе лосося и овощи в форму и поставил её в духовку. Поглядев на свои часы, он поставил таймер и повернулся к Дамиру, отчего тот почувствовал себя ещё более неловко. Ему было хорошо с Киро, но в то же время он волновался и не знал, о чём говорить. Одно он знал точно, что, несмотря на всю неловкость, он хотел, чтобы время шло как можно медленнее. Он был рад, что сейчас нет ни Рады, ни Рене, и они только вдвоём.

«Только хотелось бы быть ближе…»

Киро, напротив, казалось, чувствовал себя неуютно. Не глядя на Дамира, он потёр шею, прошёлся по кухне, убирая чашки со стола, которые вовсе не создавали беспорядка. Он как будто искал, чем занять себя. Повисло молчание, нарушаемое только тиканием таймера.

— Мне нужно сходить до дома Роуз. Я скоро вернусь, — наконец нарушил молчание Киро и направился в прихожую. Дамир почувствовал сожаление. — Ты… хочешь пойти со мной? — вдруг предложил Киро нарочито спокойным голосом. — Погода на улице просто отличная.

У Дамира в груди сердце застучало сильнее.

— Я не против, — он поспешил следом. Одеваясь в прихожей, Дамир всё пытался заглянуть Киро в глаза, но тот старательно избегал этого. Киро накинул свою куртку и сразу вышел. Дамир поспешил за ним.

На улице было безветренно, но холодный вечерний воздух окутывал всё вокруг, отчего дыхание стало видимым белым паром. Киро стоял внизу, и в неярком свете фонаря Дамир залюбовался им. Киро повернулся к нему. Взгляд его серых глаз обожёг Дамира. Он спустился по ступенькам, и они не спеша пошли по мощёной дорожке к воротам усадьбы.

Спускаясь по аллее, они продолжали молчать. Дамир не мог сказать, чувствовал ли он себя неловко из-за этого или нет, но он точно знал, что ему приятно быть рядом с Киро. Приятно само ощущение от его близости.

И хотя на улице было довольно холодно, Дамир этого не замечал. Он снова поймал себя на мысли, что он хочет держать Киро за руку, и покосился на него, но Киро смотрел прямо перед собой.

«Это только у меня одного так?» — подумал Дамир, поджав губы. Дойдя до усадьбы Роуз, Киро и Дамир прошли за ворота. У входа в дом Дамир остановился, когда Киро поднялся по ступенькам.