— Вы знали отца?

— Гораздо хуже, чем хотелось.

В голосе Брайта промелькнуло не то сочувствие, не то сожаление. Это проявление участия доконало меня окончательно. Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, выступившие на глазах. Похоже, все в этом мире знали отца лучше, чем я.

Он скрыл правду о моем происхождении. Скрыл долг крови. Что еще он скрывал?

— Мне жаль, что Торны нашли тебя раньше.

— Так вы… кто вы? — наконец я смогла выдавить из себя внятный вопрос.

— Брайт Лармаро. Один из самых могущественных родов карханов в Райкарре. В числе наших предков Тейрин Разрушитель — один из основателей Райкарры. Один из первых карханов. Как, в общем-то, и у Торнов. Кажется, в их родословной затерялся Рейвен Свирепый. Но лучше спросить Кендара, когда он отдохнет после дороги.

— А Кендар…

— О, у него своеобразные методы, это бесспорно. Полагаю, Кендар был не слишком вежлив, когда вез тебя ко мне.

— Ну…

Нельзя было не признать, что Кендар так или иначе спас мне жизнь, заставив превратиться. Он дважды умудрился вывести меня на эмоции, поспособствовавшие превращению. Но что происходит? Я не понимала ровным счетом ничего. Лармаро… эту фамилию я слышала в поместье Торнов…

— Дрейк говорил, вы убили Тертона, — воскликнула я.

И вдруг испугалась, что Брайт разозлится. Но он лишь покачал головой, а потом, после новой его фразы, я еще раз ощутила головокружение.

— Тертона убил Кендар, Лилиана. Тертон угрожал тебе и Кендару пришлось убить его.

— Брата? — ахнула я.

Брайт лишь вздохнул.

— Все сложно. Очень сложно, и я не уверен, что смогу объяснить.

— Постарайтесь, потому что я перестала понимать, кому можно верить, а кому нет. И устала уже жить в ожидании нового предательства.

— Понимаю. И очень хотел бы тебе помочь, но на это способно лишь время. Только проведя значительное его количество среди людей, которым можно доверять, ты вздохнешь спокойно.

— Вы не ответили на вопросы. Почему я здесь? Откуда вы знали моего отца?

— Давай заключим сделку? Я буду по мере возможности отвечать на вопросы, а ты немного поешь. В еде нет никаких зелий и… других веществ. Лилиана, если ты не позавтракаешь, то просто свалишься без сил.

Я неуверенно кивнула. Есть почти не хотелось, но в то же время Брайт был прав, после превращения и такого стресса надо было немного восполнить силы. Вряд ли случится что-то плохое, если я немного расслаблюсь и позволю себе насладиться, скажем корзинкой с фруктами и воздушными хлопьями белоснежных сливок.

— Я плохо знал твоего отца, потому что был подростком, когда вы приезжали сюда. Ты ведь уже догадалась, что полукровка. Дитя человека и кархана. Твой отец был человеком, а мать — карханом из рода Лармаро. Глава стаи не одобрил ее союз с твоим отцом, и они уехали. Сначала в Нейтвилл, затем, после пожара, еще дальше. Прочь от всего, что связывало тебя с нами и Торнами. Твой отец не любил нас и, в общем-то, в чем-то был прав.

— Значит, я ваша… ваша?

— Дальняя родственница, — усмехнулся Брайт. — Твоя мать была моей двоюродной тетей.

— А Кендар? Кто он вам? И почему… то есть, он ведь Торн, вы враждуете, и я… я запуталась, Брайт, — призналась и поймала себя на том, что ем уже третье пирожное. Усилием воли пришлось заставить себя выпить чаю и насыпать в блюдце горсть орехов.

— Не все сразу. У нас много времени, чтобы познакомиться и обо всем поговорить. Мне жаль, что в мир карханов ты окунулась впервые у Торнов. Они не лучший пример… в общем, не все карханы такие, Лилиана.

— То есть, вы не делите женщин? — вырвалось у меня.

Иногда что-то внутри поднималось, словно превращая меня в другого человека. Хотя почему "что-то"? Зверь внутри обладал куда более бойким характером, нежели человек. Порой я говорила прежде, чем успевала подумать. Следовало как-то заняться этой проблемой…

Брайт, к моему удивлению, рассмеялся.

— Загнала в угол, молодец. Я не могу сказать, что мы живем так же, как люди. Но и… понимаешь, есть огромная разница… демон. Лилиана, я не знаю, как объяснить, чем мы отличаемся от Торнов. Могу лишь пообещать, что тебе не причинят вреда. И мне бы хотелось, чтобы ты поверила. Ты веришь мне?

Верила… я хотела верить, устала сомневаться. Да и не оставалось ничего другого. Снова бежать? Незачем, некуда. Банально нет сил.

— Ладно, с этим мы тоже разберемся, — после долгой паузы кархан отправил в рот пирожное и будто бы забыл об этой неловкой попытке заверить меня в чистоте своих намерений.

Но я не могла просто так отделаться от мыслей о новом вираже судьбы. Трижды за год сменить окружение, жилье, статус — это было слишком.

— И что мне делать теперь?

Брайт прекратил жевать, словно простой и логичный вопрос загнал его в тупик.

— В каком смысле?

— Ну… вы нашли меня. Зачем?

Цель Торнов была (стала?) понятна, а что насчет Лармаро? Им-то дальняя сестричка зачем сдалась? В светлые намерения с некоторых пор я как-то не верила. Несмотря на приютивших меня хозяев таверны. Вот поди ж ты, как в память прочно въедается темное прошлое. И не отмыться, и не вытравить изнутри это ощущение подвоха.

— Мы не хотели, чтобы ты досталась Торнам. Ну и твоя мама… она ведь моя тетя. Карханы не бросают своих, особенно девушек. Полукровки слабее обычных карханов, а с таким даром…

— Дар. Из-за него Торны так стремились меня заполучить. Вы тоже не можете детей рожать, и я вам нужна для этого?

Брайт тяжело вздохнул. Его явно покинул аппетит.

— Нет, мы можем рожать детей и нам нет нужды заставлять тебя это делать. Торны лишились этого права из-за собственных глупостей и амбиций. Их проклятье — исключительно последствия их же злобы, как и изгнание. На этот счет можешь не волноваться, пока я глава рода, никто под крышей моего дома не может заставить девушку что-либо сделать.

— А что же Кендар? Он ведь Торн.

"Да еще и самый сильный, если память мне не врет", — подумала, но вслух не сказала.

— Об этом я уже говорил. Если он захочет, сам расскажет, а если нет… он не из моего рода, так что права принимать за него решения у меня нет. И раскрывать его секреты — тоже. Что касается того, что тебе делать дальше… поживи пока у нас. Рассматривай это как поездку в гости, ведь неужели тебе не хочется узнать родственников? Или что-то о маме? У меня есть в архиве много ее портретов и писем.

Горло сдавила невидимая рука. Брайт знал, на какую точку надавить и чем заманить меня. Если бы не это предложение, я бы может и сбежала: жить одной и выкручиваться было как-то проще, чем снова ложиться спать с подозрениями и тревогами. Но касание из прошлого, напоминание о человеке, которого я толком и не знала-то, заставило вмиг отбросить все мысли о побеге.

— Кажется, я сумел тебя заинтересовать, — улыбнулся Брайт. — Не волнуйся, удерживать силой тебя никто не станет. Но хотя бы попробуй пожить у нас. Уверен, тебе понравится. Посмотришь теплые края, освоишься со своим карханом. Кендар сказал, тебе пришлось туго. Надо будет тренироваться.

— А что мне делать сейчас? — спросила я.

— А что ты хочешь? — поинтересовался Брайт в ответ.

Вопрос поставил в тупик: чего я хочу? Не знаю… глобально — покоя, чего-то хорошего, перемен. Сейчас… спать не хочу, есть уже тоже не хочу.

— Море хочу, — почему-то шепотом ответила.

— Купаться? — понимающе уточнил Брайт. — Мы не успели заказать для тебя купальных платьев, но есть рубашки, в которых вполне можно окунуться. У нас свой кусочек пляжа, посторонним ходу нет. Если хочешь, я покажу.

Хотела. Я вдруг осознала, что если не окунусь в эту манящую прохладой синеву, то умру с тоски. И плевать, что на мне будет и кто на это будет смотреть, я слишком долго жила по чужим правилам.

Брайт подождал, пока я переоденусь, у дверей. Я долго размышляла, как бы так одеться, чтобы не показаться смешной, и в итоге остановилась на брюках и белой, доходящей до середины бедра, рубашке. С собой взяла еще одну, на смену мокрой. От нетерпения руки подрагивали, я никогда еще не купалась. Какая вода? Теплая, холодная? Страшно ли ступить в нее?