Когда перерывы между раскатами стали чуть дольше, я задремала. Сон выдался беспокойный, поверхностный. Каждая вспышка вырывала меня из дремоты. Такой отдых совсем не расслаблял, а скорее еще больше мучил.

Вскоре вернулись и кошмары. К ним я привыкла, каждый сон встречала, как старого знакомого. В эту ночь они показались мне особенно жуткими. Уснуть удалось лишь утром, когда вдруг стало тепло и тихо. Я даже застонала, поняв, что нет больше грозы и можно хоть немного отдохнуть. Часик… хотя бы час в теплой постели…

Следующее пробуждение вышло другим. Я проснулась сама, просто потому что выспалась. Расслабленное тело никак не хотелось подчиняться, и я ему сдалась: опустила голову на подушку и зевнула. Чувства включались очевидно не сразу, потому что я почувствовала на спине горячую мужскую руку только спустя несколько секунд. Должно быть, она покоилась там так давно, что я уже привыкла к этому ощущению.

Приоткрыла один глаз и чуть не ахнула: я спала, прижавшись к боку Кендара. Закинув на него ногу. У меня не было никакой одежды для сна, так что я ложилась совершенно голая. А теперь была в опасной близости от кархана.

Кожа вспыхнула мгновенно, каждой клеточкой я прочувствовала соприкосновение тел. Лишь чудом не дернулась и не отшатнулась. Сделала вид, что переворачиваюсь и отвернулась.

Куда мне. Рука мужчины резво обхватила меня за талию и снова прижала, только на этот раз не к боку, а к груди Кендара. Я почувствовала его твердость и вспыхнула, одновременно с этим испугавшись. Не посмеет же он… или посмеет?

— Я знаю, что ты проснулась, — усмехнулся он мне в макушку. — Приятная ночь, неправда ли? Сдается мне, леди Морено наконец-то выспалась. Да и я оценил твою способность согреть даже самую мерзкую ночку.

— Мерзкой она стала в том числе и из-за вашего присутствия. — Я попыталась вырваться, но это привело лишь к тому, что острая вспышка уже знакомого, но такого ненавистного, желания пронзила тело и заставила замереть.

— Ложь — не твоя сильная сторона. Я отлично чувствую, как реагирует твое тело.

— Вы хоть осознаете, как выглядите со стороны? — Я постаралась придать голос максимум холодности. — Вот уж в самом деле, вы бежали за мной три дня, чтобы сказать, как я вам безразлична.

— Всего лишь естественная реакция организма, — усмехнулся Кендар.

— А, то есть, у вас встает на все, куда можно засунуть член?

— Вымыть бы тебе рот с мылом, да времени нет. Одевайся, еще сутки пути, и я хочу…

Он не успел договорить — я охнула и согнулась пополам от адской, пронзившей все тело, боли. Грудь словно сдавили раскаленными цепями, а дыхания совсем не осталось. Я закричала, какой-то частью поняв, что сейчас перебужу весь дом, но сдержаться не смогла. Перед глазами плясали черные пятна, а боль, по-моему, отключала меня на короткие промежутки времени.

— Демоны тебя раздери, Морено, превращайся, — рыкнул Кендар.

— Не могу, — прохрипела я.

Если бы только знать, как. В первые два раза катализаторами стали сильные эмоции, но сколько раз я ни пыталась повторить, ничего не выходила. И запертый зверь внутри погибал, бился в жуткой агонии, убивая и меня вслед за собой. Я понимала, что иду по дороге прямиком к собственной смерти, но контролировать неизвестную силу просто не могла.

Не знаю, сколько прошло времени. Кендар что-то делал, ходил по комнате, но я толком не могла сосредоточиться. С каждой новой волной боли я все дальше и дальше уплывала от реальности. Даже не почувствовала толком, как меня закутали в одеяло и подняли на руки. Душная комната сменилась утренней прохладой, а потом я отключилась на бесконечно длинный и в то же время стремительно пролетевший миг.

— Эй. Проснись. Лилиана.

Нехотя я открыла глаза, но лишь после того, как щеки обожгла боль. Зрение с трудом фокусировалось на Кендаре, а смертельная жажда оставляла мысли лишь о капельке холодной воды.

Мужчина схватил меня за руку и силой вытащил из кареты, прямо под проливной дождь. Одеяло сползло на землю. Сил во мне оказалось совсем немного. Я не смогла удержаться на ногах и осела на землю.

Вокруг был темный неприветливый лес.

— Вот что я тебе скажу, — хмуро произнес Кендар, — дальше пути нет. Ты или превратишься сейчас, или до рассвета уже не доживешь. Мне, в общем-то, плевать, покажу кому надо тело — и вопросов ко мне не возникнет. Однако твоя отец хотел, чтобы ты хоть как-то, но выжила, поэтому шанс я тебе дам. Ты не вернешься в карету человеком, Морено. Будешь спать снаружи до тех пор, пока не сумеешь превратиться. Не сможешь — твои проблемы, к утру или замерзнешь или…

— Я не могу. Не знаю, как… — хныкнула я.

Земля была жутко холодной, а капли дождя стекали по коже.

Из-за шума дождя и шелеста деревьев мои слабые протесты растворились в воздухе. Кендар залез в карету и закрыл за собой дверь — щелкнул замок. На миг меня охватила такая паника, что я закашлялась. Показалось, что сейчас он уедет, и я снова окажусь одна, посреди леса, замерзшая и обессиленная.

Но карета не двигалась с места.

Ноги и руки, казалось, заледенели. Я беззвучно плакала, от боли и обиды. А еще — от непонимания. Я не знала, как унять то, что рвалось наружу но никак не могло завершить превращение. Оно убьет меня. Скорее всего убьет, и Кендар Торн наутро лишь равнодушно в этом убедится. А потом уедет, отчитается перед своим заказчиком и вернется к братьям.

Чтобы сосредоточиться на чем-то реальном, я смотрела прямо перед собой, на влажную землю. Из нее пробивался упрямый молодой росток с двумя крохотными листиками. Каждая капля для него могла стать последней, но он упрямо тянулся вверх.

— Кендар, я не знаю, как, — мне казалось, я кричала громко, но в один момент обнаружила, что просто едва шепчу.

Закрыть глаза. Поддаться холоду, позволить ему проникнуть под кожу и распространиться по телу. Дышать влажным воздухом, лесом, ночью. Почувствовать что-то реальное, настоящее. Смириться? Возможно. Не сопротивляться боли, пережить ее, как нечто неизбежное. Углубиться в фантазии и воспоминания — непременно теплые.

Вспомнить отца, наши вылазки в лес. Как он учил по следам определять зверей, как мы ставили ловушки на зайцев, а потом отпускали их, ведь я просила и жалела меховые забавные комочки. На всю жизнь я запомню чудесное ощущение прикосновения к мягкой шерстке меж длинными ушами. И то, как зайчонок напрягался, напуганный большим и сильным человеком.

Мы изучали лес, составляли свою, особую карту. Знали каждый ручей и холм, хранили в секрете небольшую лесную пещеру. Нам было весело, в лесу мы с отцом провели сотни потрясающих часов.

Будь проклят Дрейк Торн, отнявший у меня семью. Каждый из Торнов заслужил то, что получил, без исключений.

Когда больно стало так сильно, что терпеть и отвлекаться уже не выходило, я закричала. Боги. Пусть все кончится, ну пожалуйста. Я больше не смогу так… я не знаю, как это прекратить.

Я не хочу, не хочу быть больше человеком, хочу уйти. Жрецы говорят, там, после конца нет ничего. Человек просто исчезает… и мир вокруг гаснет, вместе с сознанием. Ничего не останется. Ни внутри, ни снаружи.

Когда боль немного утихла, я вдруг поняла, что не хочу оставаться рядом с Кендаром. Не так, не у его ног, выброшенная на улицу. Темная стена леса неподалеку манила. Я не знала этих мест, но почему-то была уверена, что смогу найти темное и тихое место — такое, какое обычно ищет раненый зверь.

Некстати вспомнилась ласковая пушистая елочка, что укрыла меня в первое обращение. Вот бы найти такую же…

Я неуклюже поднялась и побрела к лесу, а заметила странное лишь через пару метров: все чувства усилились в несколько раз, зрение изменилось, а мышцы требовали нагрузки. Я больше не была человеком, но этот факт принес горькое, с привкусом разочарования, понимание: придется остаться и вожделенный покой еще долго будет недостижимой мечтой.

Я сама испугалась собственных мыслей: неужели я думала так о смерти?

— Вот и умница, — раздался голос Кендара.