Я тяжело вздохнула. Испортил такой день…

— Все время, пока вы будете называть женщин самками, а рождение детей — размножением, за пределы своих взглядов не выйдете. Так и будете полагать, что ваша картина мира единственно верная. Но знаете, Кендар, я тоже иду на уступки. И принимаю ваши… особенности, уклад, традиции. У карханов принято делить женщин между высшими стаи — и я смирилась с этим, ищу в обычае плюсы и смотрю на семью вашими глазами. Взамен я попросила моими глазами посмотреть на иную сферу, а именно — работу. Человеческие женщины уже не те, что сто лет назад, мы точно так же учимся, работаем, обладаем хорошими навыками и умеем управляться с деньгами. И если ваша семья — действительно семья, если секс — не случка животных, то к каждой из женщин вы будете прислушиваться. И если вам важно именно ее благополучие, то вы дадите то, чего она хочет. И неважно, будет это золотая клетка или свобода и независимость.

— Не стоит воспринимать меня как врага, — Кендар покачал головой. — Я лишь пытаюсь узнать вас. Не как женщину, как личность.

— Личность внутри меня не любит нападок, господин Торн. Женщина, впрочем, тоже. Мне не нравится ваше отношение. Дрейк потратил кучу времени, чтобы убедить меня попытаться жить, как карханы. Не думаю, что ему понравятся ваши настойчивые попытки вселить меня неуверенность в правильности выбора.

— Поверьте, моей целью не является вселить в вас неуверенность.

Он наклонился ближе, и меня отчаянно хотелось отстраниться, но с трудом я сдержалась и не шелохнулась.

— Вы сами сказали, что пытаетесь быть гибкой. Попробуйте применить эту тактику и в отношении меня. Вы нравитесь Дрейку и остальным за красоту, а я, возможно, хочу полюбить вас за ум.

— Проблема в том, Кендар, что на данный момент я не хочу, чтобы вы меня полюбили.

Глаза кархана потемнели — единственное явное выражение чувств. На миг я испугалась этой молчаливой ярости, но заставила себя дышать спокойно. Не знаю, чем кончился бы этот разговор если бы не Дрейк:

— Лилиана, ты уже вернулась?

— Да, на улице очень холодно. Я выдержала всего ничего.

— В Нейтвилле, к сожалению, бывают такие морозы. Как погуляли? Райан тебя не покусал?

— О, в зверином обличье он куда приятнее, — вырвалось у меня.

Дрейк рассмеялся.

— Давай оставим это нашим секретом. Но ты совершенно права, эта серая наглая морда порой невыносима. Разрешишь присоединиться?

— А вот я, пожалуй, пойду. — Кендар поднялся так резко, что чуть не снес стол со всей посудой. — Леди Морено, приятного дня.

Дрейк долго смотрел на меня, когда Кендар ушел. Смотрел внимательно, с беспокойством. Неужели я была такая бледная? Или в воздухе висело напряжение?

— Лилиана, все в порядке? Мне показалось, вы с Кендаром не ладите. Он тебя обидел?

— Мы просто разные, Дрейк. Это случается, чаще, чем кажется.

— Кендар никогда не был простым, — вздохнул он. — Надеюсь, рано или поздно и у него появится по-настоящему близкий человек.

Меня поражала выверенность образа Дрейка. Он был главой стаи, справедливым и строгим, но бесконечно преданным братьям. Он хотел счастья для каждого, кто жил в поместье. Никогда не срывался. Всегда дружелюбно и с искренней заботой слушал. Уважал чужое мнение. Считался с чужими желаниями.

Вот только сколько из всего этого действительно было свойственно Дрейку? От Кендара, Джессена, Райана и Динара исходила настоящая энергия. Порой она выворачивала душу наизнанку, пугала или возбуждала — но она была настоящая. А вот Дрейк… каждое его слово, каждое движение было выверено.

— Ты боишься нас? — вдруг спросил он.

— Нет. — Я ответила совершенно честно, но вдруг почувствовала, что… сейчас что-то изменится. Сейчас Дрейк скажет нечто такое, после чего жизнь не будет прежней.

— Я страшился этого момента. Когда ты увидишь в нас зверей. Люди боятся карханов. Очень немногие могут полюбить. А проклятье сделало стаю Торнов изгоями.

— Что за проклятье?

— Давние распри с другими стаями, — отмахнулся Дрейк. — Карханы часто живут в состоянии войны, это наша сущность и жизнь. Мы были измотаны многолетними конфликтами в борьбе за власть. Мой дед приложил немало усилий, дабы прекратить этот кровавый кошмар. Но не все стаи чтили честь. Стая Лармаро нанесла удар в спину и нам пришлось уехать в Кандегорию. Но проклятье уже начало действовать. Наше поколение должно было стать последним, пока не появилась ты.

Он ласково убрал с моего лица выбившуюся из прически кудряшку.

— Ты приехала, и в нашем доме снова появилась надежда.

Он поднял руку, когда я открыла было рот, чтобы возразить.

— Я не давлю и не требую, Лилиана. Даже за эти мгновения надежды я тебе очень сильно благодарен.

— Пообещай мне, — голос вдруг стал хриплым, — что если я откажусь… в какой бы момент это не случилось, вы остановитесь.

Его четко очерченных губ коснулась легкая улыбка.

— Это даже не обсуждается. Я обещал выполнять любые твои капризы. Ты действительно готова? У нас впереди целая жизнь. Что до желаний Райана… не чувствуй себя обязанной. Я смогу его уговорить.

Я молча смотрела в темные глаза кархана, силясь найти слова, описывающие мое состояние.

Из курса истории вдруг вспомнился занятный эпизод: преступников, уличенных в измене государству, заставляли самостоятельно подписывать себе приговор. Наверное, они чувствовали нечто похожее, собственной рукой обрывая свой шанс на жизнь.

— К этому невозможно быть готовой, Дрейк. Как и к большинству событий в моей жизни. Но они все же произошли, а значит, произойдет и это. Так какая разница, когда?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Прыжок в бездну

Как можно поверить кархану? Человек и зверь — двойственность сущности, одна душа в двух телах. Для нас их образ жизни немыслим. Для них мы — низшая раса, слабые, но многочисленные жители мира, с которыми волей-неволей приходится считаться.

Карханы хищники, а мы — их жертвы.

Сегодня я отослала Селию прочь. Отказалась и от прически, и от помощи с платьем. Мне не хотелось общаться с горничной, да даже просто замечать ее заинтересованный взгляд. Селия жила у Торнов очень давно, и наверняка не удивлялась многим вещам, происходящим в доме, но все равно мне порой казалось, что служанка словно с интересом наблюдает за моими метаниями.

В этот вечер я собиралась сама. Из-за стука сердца не слыша ничего.

Полотенце соскользнуло к ногам. В большом зеркале ванной комнаты отражалась красивая девушка с пышными шоколадными кудрями. Только что высушенные волосы мягкими волнами лежали на плечах. Лицо, лишенное косметики, выглядело слишком юным — я даже отвыкла от себя такой.

Пожалуй, кожа была бледновата. На крайнем севере остро не хватало ласкового солнышка, что придавало коже приятный золотистый оттенок.

Капли воды блестели на упругой груди и плоском животе. В фигуре не было ничего от подростковой нескладности, а я и не заметила, как превратилась в настоящую леди.

Усмехнулась — настоящие леди не спят с… четырьмя мужчинами сразу.

На вешалке уже ждало белье — черный, с фиолетовой вышивкой, корсет и тонкие паутинки кружевных трусиков. Невесомая ткань льнула к телу, повторяя все контуры. Я затянула шнуровку чуть туже, чем обычно, из-за чего грудь приподнялась.

Проклятое возбуждение пробивалось даже через страх. Райан и Дрейк ждали в спальне, и несмотря на разделяющую нас запертую дверь, я чувствовала их энергетику. Что за магией они обладали? И можно ли вообще ее победить?

Серьги, подаренные Динаром, идеально подходили в тон белью. Демоновы карханы знали, что делали. Каждый их шаг был выверен до мелочей.

— Лилиана, — мягко произнес Дрейк из спальни. — Иди к нам.

Я в последний раз взглянула в зеркало и поправила корсет.

— Ты потрясающе выглядишь, — усмехнулся мужчина, когда я вошла.

Кровать была готова. Много подушек, идеально расправленные простыни и аромат хвои — ставший своеобразным рычагом. Запах пробуждал воспоминания и… заводил.