«Ты чего. Я же его сестра. Точнее, ты его сестра. А я в твоём теле».

Эсуми внутри мысленно пожала плечами.

«Не думаю, что он воспринимает тебя как меня. Точнее, думаю, что воспринимает совсем по-другому. Вот только я одного не понимаю… чего ты в нём нашла?» — она сделала ударение на «ты».

Он… красивый. Высокий. Симпатичный. У него классный взгляд. И голос — такой мягкий и бархатистый.

Я была уверена, что размышляю про себя, но Эсуми вдруг расхохоталась:

«Ой, ладно, хватит-хватит-хватит! Слушать не могу! Всё правда с тобой ясно! Влюбилась — так и скажи!»

Я даже не стала ничего отвечать на это возмутительное, ничуть не похожее на правду предположение. Но Эсуми, козявка такая, ещё долго хихикала внутри.

Глава 11

На следующее утро всех первокурсников согнали в холл и заставили выслушать краткую речь по поводу сегодняшнего посвящения. Программа ожидалась насыщенная: в первую половину дня официальная часть (ожидали короля), потом экскурсия по памятным для академии местам, потом обед и свободное время, потом спортивные соревнования между факультетами и, наконец, вечером — торжественное представление от пятого курса.

Я слегка расстроилась, сообразив, что до самого вечера не увижу Райена. Утром я обнаружила в кармане формы пробку от бутылки с зельем и хотела скорее отдать ему на экспертизу. А может, это был просто предлог, и на самом деле я хотела снова с ним увидеться.

Я так и не поняла, почему вчера он вдруг разозлился, ведь не в ревности же дело? Ясно, что он недолюбливает Лероя, и неудивительно, раз тот пытается его убить. А я, балда, сразу не сказала, что ни за кого замуж не собираюсь, вот только не знаю, как противостоять прямому приказу мага.

Ради королевского визита нас загнали в огромный актовый зал (так я про себя назвала этот просторный, роскошный, с шахматным узором мраморной плитки, с золотыми люстрами и обитыми штофом стенами зал на третьем этаже академии, больше всего похожий на бальный в каком-то дворце). По всему помещению были расставлены стулья с красной бархатной обивкой, на которые нас и рассадили. Не посвящение, а прямо-таки театральная постановка. Я повертела головой, но ни Лероя, ни Райена не увидела, зал заполняли одни первокурсники.

Минут через пятнадцать тихой музыкальной мелодией прогудел колокол, смотрители зашикали, призывая всех замолчать — и через двери сбоку, после торжественного объявления всего титула, в зал прошествовал король.

Целители сидели ближе к середине, и я вытянула шею, чтобы рассмотреть его получше. Кое-какой образ о короле у меня уже составился по воспоминаниям Эсуми: высокий сухощавый мужчина на вид где-то лет сорока — сорока пяти, довольно широкий в плечах, со статной выправкой, напомнившей мне Райена.

Вживую он выглядел примерно так же, разве что показался мне немного уставшим и осунувшимся. То ли улыбка была слегка натянутой, то ли в воспоминаниях Эсуми он был в домашней обстановке, а тут ему предстояло выполнять роль официального лица, вот он и закаменел легонько.

Король встал в перед нами, вежливо приветствовал и начал рассуждать о цвете нации и возлагаемых на магов-аристократов надеждах. Я слушала вполуха, думая о своём.

Как-то сразу вспомнилось, что у него нет детей, и что Райен — самый очевидный наследник. А я до сих пор не знаю, что сам Райен думает о своих шансах занять трон. Кажется, в прошлый раз он от меня отмахнулся, мол, его величество ещё успеет обзавестись потомством. Раньше король мне казался скорее абстрактным понятием — а тут он вот, передо мной, обычный человек из плоти и крови. И как-то сразу стало ясно, что нас с Райеном от трона отделяет и правда всего ничего. Если вдруг что-то произойдёт с королём… это же всё перевернётся.

После его величества речь сказал ректор, потом — деканы каждого факультета. Я послушала внимательно только нашего мастера Иезегарда и декана боевиков, мастера Неуса. Первый очень долго и обстоятельно рассказывал о долге целителя прежде всего и любого мага вообще, а второй пересыпал речь шуточками, так что даже весь застывший, казалось, в каменном спокойствии зал то и дело рассыпался смехом.

А потом нас разделили по факультетами и повезли на экскурсию. Здешние «школьные автобусы» совсем не походили на наши — это была скорее деревянная повозка типа поставленного на колёса трамвайного вагона, с незастеклёнными оконными проёмами и крышей в виде балдахина с пушистыми кистями. В повозку мы втроём забрались вместе, я, Алана и Минда, и заняли самые удобные места в конце. Эсуми просилась поболтать с девчонками, и я уступила ей тело, не особо прислушиваясь и вообще — почти растворившись в нигде. Среагировала только тогда, когда вычленила из их болтовни слово «жрец».

— Так интересно, кто им будет, — Минда мечтательно надула губы. — Вот бы как-нибудь это узнать.

— А мне кажется, лучше не знать, — возразила Алана. — Иначе потом будешь на него заглядываться и краснеть.

— Ну и ладно, мы же с пятикурсниками только один год пересекаемся. И он вряд ли с целительского факультета, у нас парней раз-два и обчёлся. Хотя если это маркиз Ромвэй… — Минда закатила глаза.

Маркиза Ромвэя мы с Эсуми знали. Ну то есть как знали — видели, его было сложно не увидеть. Высокий, широкоплечий, со светлой, выбеленной солнцем длинной шевелюрой и голубыми, как небо, глазами — не парень, а херувимчик. Цвет волос и глаз, и нежный голос составляли контраст с сильными пальцами и уверенными движениями. Эсуми считала, что он гей, а Минда уверяла, что свет ещё не видывал мужчины мужественнее маркиза Ромвэя. Алана придерживалась нейтралитета.

— Если это Ромвэй, его ничем не замаскируешь. Ладно маска скроет волосы, но он же беленький, как снег.

— Что-нибудь придумают. Покрасят его золотой краской, например.

И девчонки слаженно захихикали. Я в этом не участвовала, потому что похолодела от ужаса. Чёрт, из-за проклятого мага я совсем забыла. Лерой же собирается сегодня устроить покушение на Райена, говорил, что жрецом будет именно он.

«Эсуми! — шепнула я мысленно. — Расскажи мне про этих жрецов».

Эсуми пожала плечами: она сама знала не так много. Да, пятикурсники будут устраивать вечером какое-то представление для нас. Участвуют все, но главную роль — жреца, вводящего присутствующих в транс — выполняет один, и его имя не раскрывается.

Имя-то я, благодаря Лерою, знала. Вот только подробности покушения выяснить не успела. И ещё мало выяснить подробности — нужно и Райена предупредить. Вот только из-за моей глупости времени у меня осталось — ровно до начала представления.

Посвящение должно было проходить за городом, в одном из старых зданий академии. Когда-то здесь располагался храм и пристроенное к нему храмовое училище, потом, когда храм стал частью академии, училище переехало ближе к центру, а здание осталось и теперь использовалось для таких вот ритуальных целей.

Нас привезли на место и строго-настрого велели сидеть тихо, пока не будет подан сигнал. Мы могли бродить свободно, есть и пить (на столах было расставлено угощение), даже спать при желании, но ни в коем случае не покидать нашу половину здания и не мешать пятикурсникам, которые занимают другую.

Для меня это прозвучало как прямое руководство. Шепнув Алане и Минде, чтобы прикрыли, если вдруг смотрители меня хватятся, я осторожно, по кустам, пошла огибать корпус. Мне нужно было найти Лероя.

В принципе, слово «корпус» для этого деревянного, покрытого соломенной крышей, сложенного из толстенных балок строения подходило плохо. На пути сюда меня уже напугали рассказами, что, мол здесь когда-то приносили человеческие жертвы. Эсуми сразу приняла всё за чистую монету, я, наученная страшилками меда, скептически усмехалась, но сейчас, от вида этих старых, выглаженных временем, источенных дождём и ветром, издававших почти ощутимый запах древности брёвен, пробило и меня. Вот, скажем, явные следы от оков на стене, мимо которой я кралась — и ржавые, как будто кровавые подтёки — чем не место жертвоприношения? Или огромная выщербленная каменная плита, вся сплошь покрытая письменами — чем не алтарь, на который укладывали введённых в транс жертв?