Едва мы вышли за дверь, оба вымотавшиеся донельзя, вспотевшие и еле передвигающие ноги, как Райен вполголоса спросил:

— Что произошло утром? Эсуми?

Я покачала головой:

— Нет. Извини, кстати. С Эсуми мы, кажется, выяснили отношения, — внутри меня послышался задумчивый, но согласный смешок. — Твой совет помог.

Райен кивнул, на лице проступило облегчение.

— Вот только… — я оглянулась по сторонам, взяла его за ткань спортивной кофты, избегая прямого прикосновения, и потянула в уголок, где нас никто не должен был увидеть. — Помнишь, я говорила про мага, который подселил мою душу в Эсумино тело? Тогда, утром — это был он. Он каким-то образом может перехватывать контроль. И он заставил меня приехать к себе.

Райен беззвучно присвистнул.

— Он живёт на улице Сенье, такой роскошный домище серо-розового цвета. Он там один такой, не перепутать.

— Я выясню, кому он принадлежит.

— Спасибо. Как ты думаешь, он может подключаться ко мне так, чтобы я этого не знала?

Райен озадаченно нахмурился. Пару секунд молчал, а потом покачал головой:

— Не знаю, я ведь не малефик и не целитель. Это скорее ваша область знаний. Попробуй посоветоваться с кем-нибудь у вас на факультете.

Мысль была дельной, и я кивнула. Попробую спросить у нашего преподавателя теории проклятий. Осторожно, притворяясь, что это исключительно из любви к науке.

— Подселять души могут только целители и малефики, я правильно понимаю?

Райен кивнул:

— Целители — чтобы лечить, малефики — чтобы увеличить силу или вселить в тело нужную им сущность. И ещё… — его глаза сверкнули, — чтобы управлять им!

Мы уставились друг на друга.

Так значит, тот маг — малефик. В принципе, это сходится с тем, что я видела: целители предпочитают светлые, хорошо освещённые лаборатории, а вот для магии проклятий полутьма — самое то. И это значит, что мы можем потихоньку начать перебирать подозреваемых. В конце концов, проверить всех малефиков куда легче, чем вообще всех магов.

И я мысленно отметила ещё один пункт лично для себя: узнать у преподавателя, как можно избавиться от этой привязки и грозит ли это чем-нибудь подселенной душе. Потом вспомнила про зелье.

— Ой, Райен, ведь тот маг напоил меня зельем, — я быстро рассказала, как мне пришлось осушить целый флакон и как после этого я не почувствовала никаких изменений.

Райен помолчал, потирая подбородок, потом с сожалением пожал плечами:

— Сложно сказать. Это могло быть что угодно. Вот если бы у тебя осталась хотя бы пара капель на донышке, можно было бы сделать анализ.

— Флакон я отдала обратно, — я расстроенно обняла себя за плечи. — Только вкус могу описать.

Райен снова помолчал с пару мгновений, а потом спросил:

— Пойдёшь ко мне? Поищем в моих записях. Хотя травология у нас была только один год и на втором курсе…

Я вскинула на него глаза и застыла в растерянности. Это прозвучало как-то… как-то чертовски волнующе прозвучало! И ясно, что он ничего такого не имеет в виду, просто — чем стоять тут, в коридоре, постоянно остерегаясь, уж явно лучше было бы поговорить в тихом и спокойном месте, где никто не подслушает. Опять же, можно в его конспектах порыться, чаю попить, в игрушки поиграть. Поболтать о всякой всячине, например, о моём мире. Райен и в прошлый раз слушал с огромным интересом, хотя я рассказала-то всего ничего: что училась у себя тоже на кого-то вроде целителя, что мне девятнадцать, что у нас нет магии и жизнь совсем другая.

Но не стоит. Вообще идти к нему не стоит.

Во-первых, опять слухи кормить, во-вторых, Лерой может пронюхать, в-третьих — я в душ хочу, а в-четвёртых и самых важных… ну не надо нам наедине оставаться. Меня влечет к нему со страшной силой, и он обязательно это заметит, если ещё не заметил. Ему будет неприятно, я же в теле его сестры. А я не выдержу, если увижу отвращение в его глазах.

И я с сожалением покачала головой:

— Мне надо душ принять и вообще всякое такое…

Уже выговорила всю фразу и испугалась. А что если он обидится?

Но Райен кивнул, как будто так и надо. Я почему-то опять огорчилась. Ну вот, не так уж ему это и нужно было. Ну и ладно.

— Скажи, а… — он сделал паузу, будто подбирал слова, — ты случайно сегодня на тренировке не менялась сознанием с Эсуми?

— Ты заметил? — поразилась я. — Да, один раз. Решила попробовать…

— По-моему, я начал вас различать, — на его лице мелькнула слабая улыбка. — У тебя выражение лица меняется. А ещё голос, манера говорить. И…

Райен не докончил, замолчал, и мне показалось, его глаза заблестели ярче, а на щеках как будто появился румянец. Губы изогнулись в загадочной, чуть смущённой ухмылке.

— И что? — подстегнула его я, тоже чувствуя смущение. Меняется голос, выражение лица… и что ещё?

— Неважно, — Райен окинул меня непонятным взглядом. — Но я вот о чём хотел спросить. Зачем подселять кого-то именно тебе?

— О, — я обрадовалась и простила ему явную попытку сменить тему, — у меня есть одна мысль на этот счёт. Ты случайно не знаешь, что такое может храниться в королевской сокровищнице, что можно получить как подарок на свадьбу? И почему вообще король раздаёт вещи из своей сокровищницы кому-то там?

Райен беззлобно усмехнулся:

— Не кому-то там, а королевской крови. Только близкие родственники правящего короля имеют право войти в королевскую сокровищницу. И выбрать какой-то предмет в качестве подарка. Девушки традиционно выбирают диадему или ожерелье, мужчины — кинжал или жезл, если есть магический дар. У матери хранится колье с сапфирами, может, видела… — он осёкся. — Эсуми, — пояснил тоном ниже.

Я заглянула внутрь себя. Да, видела, и не раз. Поразительно красивое, тонкой работы, серебряное колье с сапфирами в три ряда и крупным жемчугом между ними. Эсумина мама выходила в этом колье замуж.

— Здорово, — сказала я вслух. — А что там ещё хранится, кроме драгоценностей?

Не думаю, что маг прямо спит и видит получить зашибенский кинжальчик или жемчужное ожерелье. Может, конечно, какой-то супер-дупер магический жезл… но не верится, что опасные для королевства вещи можно так просто взять и вынести.

Райен задумчиво повертел головой, будто разминал шею:

— Много всего. Я сам там не был, но ведь это королевская сокровищница. Золото, украшения, коронационные короны, скипетры, оружие, всякие артефакты.

— Хм-м. А что если я выберу в качестве подарка что-нибудь… опасное или запретное? Мне всё равно позволят взять?

Может, в этом и состоит замысел того мага? Когда я буду в сокровищнице, он вселится в меня и заставит вынести какой-нибудь древний артефакт или опасное оружие. Очень-очень похожая на правду теория!

— Ты выберешь? — от вопроса Райена повеяло неожиданным холодом. — Почему ты?

— Так ведь на свадьбу подарок… — я подняла взгляд на его лицо и осеклась.

Тёмно-синие глаза недобро сузились, челюсти крепко сжались, заиграли желваки. Райен весь заледенел, стал совсем чужим и далёким.

— Ты что, замуж собралась? — спросил он деревянным злым голосом. — Только не говори, что за этого хвоща!

Хвоща? Я ещё мысленно переваривала звучное словечко, когда Райен, погипнотизировав меня взглядом и не дождавшись ответа, холодно бросил:

— Всё с тобой ясно, — и, слегка задев меня плечом, вышел прочь из закутка.

— Рай… ен, — договорила я упавшим голосом, глядя ему вслед. Он уже был метрах в десяти и быстро удалялся. Даже походка казалась какой-то злой и дёрганой.

Что я такого сказала? Так сильно ненавидит Лероя?

«Эсуми! — воззвала я в отчаянии. — Что с ним?»

Эсуми внутри меня тоже казалась задумчивой.

«Зуб не дам, но, по-моему, он ревнует», — ответила она наконец.

Я уже шла по коридору в сторону женской общаги и от этого предположения чуть не споткнулась.

«Лероя? Или тебя?!»

«Ты что, дура?! — отозвалась она со священным ужасом. — Тебя!»

Я остановилась.