Когда он отвернулся, из-за его плеча я поймала быстрый любопытный взгляд. О, так у Валентины, оказывается, есть такие эмоции, как любопытство.

Иногда его секретарша казалась мне похожей на вышколенного сторожевого пса. Готового перегрызть глотку любому посетителю, которому не назначено. Впрочем, Светлану даже она не смогла остановить.

Лифт выпустил меня в просторный сверкающий холл. Обнаружив в стороне ряд пустующих диванчиков, я присела на одном из них и достала телефон, чтобы вызвать такси. Откинулась на спинку, когда приложение вывело на экран: «Машина прибудет через пятнадцать минут».

Улыбка не сходила с губ.

Так значит, он не сбрасывал мой звонок, просто сразу переключился на рабочие проблемы, звонил кому-то другому. И мой номер не в черном списке у него. И я могу набрать его в любой момент, и он возьмет. И скажет какую-нибудь насмешливую гадость своим низким вызывающим голосом, от которого у меня горячеет между ног.

Нет, мы еще не помирились. Совсем нет. Но первый шаг к примирению, пожалуй, был сделан. Теперь вечером я посмотрю на его поведение и тогда уже… может быть… если он сумеет заставить меня забыть, какой был скотиной…

Тут я краем глаза заметила мужчину в черной куртке, как раз зашедшего в холл и озиравшегося, как будто в поисках чего-то. Воротник его куртки был поднят до глаз, а черная шапочка — натянутая до бровей. Я бы проигнорировала его, но цепкий взгляд мужчины остановился на мне, и по спине прошел странный холодок.

Вздрогнув, я уронила телефон. Нагнулась его поднять, и именно в этот момент раздался чуть слышный хлопок, а потом еще один. Они прозвучали сразу друг за другом, звук что-то мне напомнил, но я не успела сообразить что. В следующий момент вдруг заверещала сирена и замигали сигнальные огни.

Что за чертовщина?

Подобрав телефон, я выпрямилась.

Мужчины в черном уже не было, только входная дверь еще подрагивала, да по полу сквозило. Вместо него в холле, как черти из-под пола, невесть откуда повыскакивали люди в охранной форме.

Совсем рядом кто-то говорил по рации:

— Мужчина с огнестрельным оружием в офисном здании на Щербина, восемнадцать. Жертв нет.

Я оглянулась. Здесь что, стреляли? Ограбление?

Взгляд выловил две мелких лунки на стене, на уровне моей головы.

Мир заплясал перед глазами, к горлу подкатила тошнота. Я как будто неслась на огромной скорости в черной страшной пустоте, в ушах засвистело, верещание сирены словно прокатывалось через меня насквозь.

Да это же в меня стреляли.

Если бы я не наклонилась за телефоном, сейчас эти пули сидели бы в моей голове.

— Девушка! Девушка? С вами все в порядке? — через шум в ушах пробился взволнованный мужской голос.

— Да, — я кивнула, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Дышать по- прежнему было трудно, а в подмышках стало мокро от пота.

Надо скорее убираться отсюда. Я спаслась по чистой случайности.

Но накатившая слабость не позволяла встать.

И тут раздался знакомый голос:

— Кого я вижу! Яника!

В роскошном бежевом пальто, с тщательно уложенными светлыми волосами и столь же тщательно отмеренной улыбкой на губах передо мной стоял Герхард.

Я улыбнулась в ответ. Боюсь, получилось несколько вымученно, но я старалась.

Все нормально, я жива. Все живы, никто даже не ранен. Может, это вовсе и не в меня стреляли? А лунки совсем не от пуль.

И что вообще здесь делает Герхард? Или у него тоже офис в этом здании? Братья Штольцы соперничают и в работе тоже?

— Что-то случилось? — все же актерского мастерства мне не хватило, Герхард заметил.

Я покачала головой.

— Да стреляли здесь, — словоохотливо объяснил за меня охранник. — Испугалась девушка.

Улыбку с лица Герхарда как ластиком стерли. Он кинул на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке?

— Да, просто испугалась, правда, — я не собиралась признаваться, что стреляли в меня. И вообще, лучше убраться отсюда как можно скорее, пока не приехала полиция и не стала задавать странные вопросы.

Пусть этим занимается Валентин Петрович. Надо найти тихое местечко и позвонить ему.

Герхард услужливо протянул руку, помогая встать. Его ладонь, широкая и теплая, напомнила мне ладонь Оскара.

Тут телефон звякнул, принимая сообщение.

Взглянув на экран, я поморщилась. Водитель такси прислал сообщение, что застрял в пробке.

— Выглядишь не очень хорошо. Сильно испугалась? — спросил Герхард, ненавязчиво подставляя локоть.

Я подумала немного и уцепилась за него. После пережитого меня еще потряхивало, а ревнивец Оскар давно умотал на свою встречу, так что нет опасности, что он сейчас застанет нас и надумает себе всякого.

— Так, — уклончиво ответила я. — Тут нет рядом кафешки посидеть?

— Ты не обедала? Знаю отличное место неподалеку, — отозвался Герхард с неожиданной радостью. — И, кстати, я с тобой хотел кое о чем поговорить.

Его слова сразу меня насторожили. Стараясь не подавать виду, я последовала за ним в уютное кафе с яркими картинами на стенах. Помещение сначала показалось мне маленьким, потом я поняла, что в нем просто очень много переходящих друг в друга кабинетиков.

Следуя за официанткой, мы несколько раз свернули, пока я не потерялась в этом лабиринте напрочь. Наконец, доведя нас до миленькой комнатки с двумя диванчиками и изящным сиреневым столиком, официантка положила на стол меню и встала рядом, ожидая заказа.

Как ни странно, происшедшее не повлияло на мой аппетит. Или, может, ничего странного, учитывая, что я не ела с утра — как бы то ни было, я заказала так много, что Герхард удивленно приподнял брови.

— Люблю девушек с хорошим аппетитом, — не упустил он случая сделать комплимент.

Я неловко улыбнулась в ответ, и он снова посерьезнел.

— Послушай… не хочу пугать тебя, но — это не в тебя там стреляли?

В горле словно встал комок. Я проглотила слюну, прежде чем ответить.

— Почему ты так подумал? — сама не знаю, почему решила не признаваться.

— Дело в том, что… — Герхард пошарил по карманам и выложил на стол свой телефон. — Собственно, именно об этом я хотел поговорить.

Внутри у меня все скрутилось в тугой болезненный комок. Почему-то я очень не хотела слушать, что он скажет. И смотреть то, что он ищет на телефоне — а он явно перелистывал фотографии характерным движением пальца.

— Вот,

Он протянул гаджет мне.

Я взяла его так, как будто он был отравлен. Как будто от одного прикосновения яд мог проникнуть в кровь и убить меня.

На экране был Оскар. В обнимку с девушкой.

И это была удивительно похорошевшая, с румянцем на щечках, со светящимися глазами, моя двоюродная сестра — Плана.

Не знаю, как я не выронила его. Во мне что-то омертвело, снова накатили отголоски тошноты, воздуха стремительно не хватало. Я рванула ворот блузки. Верхняя пуговица — третья за сегодняшний день — не выдержала и отлетела, с легким пластмассовым стуком покатившись по полу.

Что за дерьмовая блузка. Почему пуговицы летят при малейшем напряжении? Больше не буду закупаться в том бутике.

Мозг, как специально, подсовывал совершенно левые мысли. Будто хотел заставить меня думать о чем угодно, кроме только что увиденного.

Я осторожно отложила телефон в сторону. Внутри все болело и жгло, мне хотелось кричать, смести со стола всю посуду, вскочить, топать ногами — но ледяная корочка, сковавшая тело, не позволяла резких движений.

Почему он с Иланой? Это явное селфи, Плана вытянула руку, значит, снимала она. Оскар со своей всегдашней чуть кривоватой улыбкой, нежно обнимал ее за плечи и прижимался щекой к ее щеке. Я даже узнала обстановку за их спинами: спальня Планы в ее характерных малиново-розовых тонах.

Фотошоп? Может, и фотошоп. А может быть, и нет.

Я что-то не была настолько уверена в чувствах Оскара, чтобы безоговорочно решить, что все это ложь.