Это тоже была шутка, и я даже разок рассмеялась. А потом заметила, как бьется жилка на крепкой шее в вороте расстегнутой рубашки, и у меня перехватило дыхание. Захотелось впиться губами в это место, попробовать на вкус кожу, пощекотать языком.

Я сглотнула, чтобы прогнать наваждение, и поймала на себе пристальный взгляд Оскара. Он смотрел так, словно с трудом сдерживал желание опрокинуть меня прямо тут, на столе. Я нервно облизнула губы, хотела сказать еще что-нибудь шутливое и разряжающее атмосферу, но, похоже, это стало последней каплей.

Нежно, но крепко прихватив ладонью мой затылок, Оскар прижался к моим губам, раздвинул их языком и ворвался в мой рот, как завоеватель. Не помню момента, когда он бы целовал меня настолько же страстно и упоенно. Так, словно это было последнее, что он мог сделать в этой жизни.

И при этом он меня почти не касался, если не считать придерживающей меня за затылок ладони, и собственно поцелуя. Не выдержав, я сама схватила его за пояс и притянула к себе. Обхватила ногами, сплетая их за спиной. Вот так. Еще ближе.

— Ты просто какое-то безумие, — выдохнул он, на миг отрываясь от меня. — Ты и мертвого поднимешь.

— Ты не показался мне таким уж мертвым, — я тоже тяжело дышала.

Оскар усмехнулся, с легкостью поднимая меня со стола. Снова поцеловал, и я обхватила его лицо ладонями, отвечая на поцелуй. Было здорово смотреть на Оскара сверху вниз, ощущая себя королевой ситуации. Но через пару шагов он опустил меня на красный кожаный диванчик в углу.

— Твоя секретарша наверняка все слышит, — прошептала я, наблюдая, как Оскар расстегивает ремень и скидывает джинсы. Тонкая ткань боксеров не скрывала приковывающие взгляд очертания.

— Похрен, — коротко ответил тот. Достал из заднего кармана джинсов знакомый квадратик.

Я затихла, глядя, как Оскар распаковывает и натягивает резинку. И не удержалась оттого, чтобы спросить:

— Почему ты предохраняешься?

У меня были свои предположения на этот счет: хочет убедиться, что я правда не забеременела тогда, в наши первые ночи, или до сих пор подозревает, что я одновременно кручу и с Герхардом. Но с Герхардом я после свадьбы ни разу не виделась, хотя он звонил и звал встретиться.

Оскар склонился надо мной. Погладил по щеке, всматриваясь в глаза, накрыл губы жадным поцелуем. Снял трусики, раздвинул мои ноги и осторожно вошел. Я прикусила губу от сладкого напряжения внутри, от мягкости, с которой он скользил по давно подготовленному для него лону.

— Потом… скажу, — выдохнул Оскар в мои губы. Опустил голову ниже, поймал губами сосок.

Я выгнулась ему навстречу, и движения его члена, мягко задевавшего напряженный бугорок клитора, стали совсем сумасводящими.

Потом так потом. Очень сложно заводить серьезные разговоры, когда в тебя так входит… и выходит.

В конце концов «обсуждение деталей контракта» потребовало куда больше часа.

Раунд на диване продолжился раундом на столе — но там было слишком мало места из-за бумажных кип, компьютера и папок, и мы перешли к окну. Оскар заставил меня опереться о стекло (по-моему, ему просто нравился мой страх высоты) и пристроился сзади. Невзирая на страх вывалиться — а может, именно поэтому, — мне понравилось: и сильные руки Оскара, обвивавшие меня, и холодное, запотевшее от дыхания стекло, и прикосновения груди к его ледяной поверхности, от которых меня всю словно простреливало насквозь. И даже распаляющее осознание того, что нас в любой момент могут засечь.

Пока в окне напротив на самом деле не появился мужик, решивший выкурить сигаретку. Здесь я потребовала от Оскара вернуться на диван, пока мы не очутились на ютубе.

А потом я лежала на Оскаре, уютно устроившись на его теплой груди, в кольце его рук, и слушала мерное биение его сердца.

Только сейчас я призналась себе, насколько мне этого недоставало. Недолгого, возможно, но перемирия среди постоянных боевых действий. Тепла его тела и размеренного дыхания над ухом.

К сожалению, блаженный отдых продлился не больше пяти минут. Оскар взглянул на часы, и на лице у него появилось рабочее выражение:

— Через полчаса я должен быть на встрече, — сказал он с легкой озабоченностью в голосе.

Меня клюнула обида. Потрахались, и свободна?

Но показывать истинные ощущения не хотелось, и я, пожав плечами, попыталась слезть.

Оскар как будто что-то заметил. Притянул меня к себе и с непонятным напряжением в глубине темно-голубых глаз спросил:

— Поужинаем сегодня?

Он застал меня врасплох. Я немного помедлила с ответом: не соглашаться же сразу! Подхватила лифчик и блузку. Одеваясь с видом, что мне все безразлично, произнесла:

— Я подумаю. Позвони мне ближе к вечеру, — и не удержалась, наблюдая, как он ставит напоминалку на телефоне: — Только не забудь вынуть меня из черного списка.

— Черный список? — рассеянно переспросил Оскар. — Я не вношу людей в черный список. Обычно я их просто посылаю.

— Да ладно. Я тебе звонила, и ты не брал. Сбрасывал.

Накидывавший рубашку Оскар пожал плечами. Длинные пальцы ловко продели в петличку первую пуговицу.

— Может, я просто говорил с кем-то другим? Когда это было?

Я поморщилась:

— Давно.

Действительно давно. Еще до того, как выяснила, что мой Сергей — на самом деле Оскар Штольц. Позвонила по неизвестному номеру, чтобы услышать вдруг в трубке голос Сергея. То есть Оскара.

Но погодите-ка. Где-то здесь крылась нестыковка.

— Оскар, а зачем ты звонил мне тогда в воскресенье? Ты же не знал тогда, что я это я?

На лице Оскара промелькнула тень.

— Не знал, — наконец сказал он, подбирая галстук и начиная его повязывать. — Хотел встретиться и поговорить. Обсудить выход из положения. Родственники давили на меня, чтобы я женился на тебе. В смысле на Миргородской. Судя по досье, у Миргородской был парень, у меня тоже… внезапно появилась… одна нахальная мелочь. Я думал, мы можем решить этот вопрос как-то цивилизованно.

Так вот почему он решил, что я еще встречалась с Димкой. Досье не успели обновить.

— Я с ним рассталась где-то за неделю до нашей встречи, — на всякий случай напомнила я.

— Я знаю. Ты говорила.

Оскар оставил узел галстука в покое, подошел ко мне и коснулся ладонью щеки. Сказал, не отрывая взгляда от моих глаз:

— Прости за то, что было на свадьбе. Я вел себя как свинья.

«Прости»! И он думает, этого достаточно?

— Это еще мягко сказано, — не удержалась я от укола.

Оскар усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня. Я положила пальцы на его губы, останавливая в пяти сантиметрах. Оскар приподнял брови, но так и застыл, не двигаясь.

— И ты мне за это еще ответишь, — шепнула я.

Губы супруга шевельнулись под моими пальцами. Раскрылись в насмешливой улыбке.

— Буду ждать с нетерпением, — прошептал он в ответ, и от бархатистых тонок в его голосе что-то внутри меня по-кошачьи потянулось и выпустило коготки.

Деликатный, какой-то нежный стук заставил нас обоих обернуться к двери. Следом послышался голос секретарши:

— Оскар Денисович. Ваш шофер уже прибыл.

Мой супруг досадливо поморщился.

— Выхожу, — ответил ей тоном погромче.

А я усмехнулась тому, что Валентина постучала, а не обратилась через интерком, как раньше. Явно сообразила, чем занимается шеф. Оставалось только надеяться, что мой супруг не слишком часто устраивает такие эскапады на рабочем месте.

В приемную мы вышли вместе. Я невозмутимо просматривала уложенные в папку документы (Оскар все же подписал мне их).

— Прости, я не успею тебя подвезти, — предупредил тот. — Мы едем совершенно в другую сторону.

— Никаких проблем, — я пожала плечами. — Я на такси.

Накинула пальто, которое Оскар подержал для меня, подхватила папку и хотела было помахать на прощание.

— Подожди, — окликнул меня он. Подошел, ничуть не стесняясь секретарши, притянул к себе и жадно поцеловал. — До вечера.