Родственница? Или, не дай бог, бывшая? Может, та самая Света, которая трезвонила на его телефон в два часа ночи тогда, когда мы только познакомились?

Я бы с радостью повыдергала ей ноги, но сейчас мне не хотелось доставлять такое удовольствие Оскару. Взамен я поискала взглядом Герхарда. С ним-то что стряслось? Разве не он должен был сегодня занять место моего жениха?

Герхард обнаружился под полосатым навесом немного поодаль. Там была оборудована курилка. Я, подхватив подол, сошла с дощатого настила, прошагала по горячему песку напрямую и пристроилась на белую деревянную скамью с ним рядом. Похлопала по бокам и вспомнила, что сигареты остались в номере.

Герхард без слов предложил мне свою пачку. Он курил тяжелый, мужской сорт, но выбирать не приходилось. Я взяла и кивком поблагодарила. Прикурила от поднесенной зажигалки. С удовольствием затянулась. Дрожь в руках наконец начала отступать.

— И когда же все поменялось? — спросила я после пары затяжек.

Герхард странно посмотрел на меня:

— Ты о чем?

— Разве мы не с тобой должны были пожениться? Мне показывали твои фотографии.

— Да ну, — мой собеседник усмехнулся. — Это уже сотню раз поменялось. Вообще-то изначально это должен был быть Оскар. Но он отказался, а я, наоборот, согласился. А потом Оскар увидел твое досье и с какого-то хера передумал.

О. Хм. То есть до этого Оскар не знал, что ему сватают меня? Значит, его предложение было сделано от чистого сердца, а не для того, чтобы обработать меня раньше конкурентов?

Впрочем, лучше воздержаться от скорых выводов. Может, он просто не подозревал, что со стороны Миргородских всплывет именно моя кандидатура. И когда выяснилось, что та, кого он уже начал обхаживать, должна выйти за Герхарда, быстро пересдал карты.

— А почему ты мне сразу не сказал? Когда мы встретились?

— То есть не сказал? Я же говорил, что тебе будут предлагать Оскара. Почему ты согласилась? — он откинулся на спинку скамьи, свесил руку с дымящейся сигаретой и одарил меня насмешливым взглядом.

А меня и не спрашивали.

Я отстранилась и не интересовалась подробностями в полной уверенности, что жених Герхард. Так, значит, в тот день, когда я отказалась идти на обед со Штольцами, там меня встретил бы Оскар? И я бы все выяснила уже тогда.

Осознание собственной… глупости? невезучести? настигло меня лишь сейчас. Но внутренне я все еще не могла смириться.

— Но я же спрашивала у тебя о Милославском! Почему ты не сказал мне, что никакой он не Милославский?

— А при чем здесь Милославский? Оскар тебе что, Милославским представился?

Нет, не представился. Я сама так решила. Потому что увидела фотографию, на которой он пожимал руку неизвестному мужчине и которая была подписана как: «Оскар Штольц покупает бизнес у Сергея Милославского».

Я наклонилась вперед, закрыла лицо руками и глухо застонала. Герхард что-то спросил, но я не обратила внимания.

Боже, как можно было быть такой идиоткой?

Хотя вообще-то он сам виноват! Ни разу ведь не сказал мне, что его зовут совсем не Сергеем. Чего стоило сразу назваться своим именем?

— Какого черта его зовут Серым?! — я отняла руки от лица и гневно взглянула на Герхарда.

— A-а… это прозвище. Грейхаунд. Грей — Серый. Любит гонять, отсюда и…

Да уж… Мне вспомнились те безумные гонки на чужой машине. Ночная дорога и фонари, а потом жаркий поцелуй на обочине. О боже.

Я затушила сигарету и снова накрыла лицо руками. Не хотела, чтобы Герхард заметил румянец.

А он как раз придвинулся ко мне ближе и обвил плечи рукой.

— В принципе пусть ее, эту свадьбу, — интимно прошептал он мне на ухо. — Но ты мне действительно нравишься.

Его теплая рука скользнула по моей обнаженной, прикрытой лишь нитями крупного жемчуга спине. От лопаток вниз, к пояснице — которую принялась легкими движениями наглаживать.

— Можно ведь и развестись, — губы Герхарда мягко коснулись моего виска. — Да ты и не обязана хранить ему верность.

Я ничего не отвечая, принимая ненавязчивую ласку. Раздумывала.

Развестись я как раз не могла, вернее, могла, но с выплатой большой неустойки Штольцам. Только если по прошествии года я не забеременею, развод мог состояться без претензий с обеих сторон.

Я знала, почему Штольцы добавили это условие. Чтобы Оскар мог быстренько жениться на другой Миргородской, если обнаружится, что я бесплодна… или отлыниваю от выполнения супружеского долга.

Изменять мне тоже на самом деле не хотелось. По крайней мере не с другим Штольцем. Если и ходить налево, то выбирать надо кого-то совершенно постороннего.

А то, чего мне действительно хочется, так это — выяснить настоящие намерения Оскара. Он действует только ради денег или?..

Додумать я не успела. Поглаживания вдруг остановились, а на мое лицо упала тень.

Мне даже не пришлось поднимать глаза, чтобы понять, кто к нам подошел. Достаточно было того, что мой взгляд поймал и так.

Крупные босые пальцы, зарывшиеся в песок. Серовато-белые отливающие перламутром штанины, из-под одной из которых выглядывала черная татуировка: то ли ящерица, то ли дракон. Ну и в довершение всего хрипловатый и такой знакомый голос сверху:

— Я вижу, вы уже поладили.

Рука Герхарда вдруг вместо того, чтобы убраться, опустилась по моей спине ниже. Обняла меня прямо внутри платья, явно прорисовавшись на обтянутом тканью животе.

Ну это уж слишком.

Я хотела было возмутиться, но в следующий миг передумала.

Оскар сам виноват. Не перекинулся со мной ни словом, ничего не объяснил, даже встретиться наедине не удосужился — а ведь за два дня на Сейшелах времени было предостаточно. Но нет — он предпочел обвинить меня черт знает в чем, послать по телефону, явно нехотя согласился на всю эту свадебную авантюру — преследуя один Бог знает какие цели, — а я должна тут изображать верную жену?

И я выпрямила спину и гордо расправила плечи. И со спокойным достоинством встретила пристальный взгляд.

Впрочем, долго Оскар на меня не смотрел. Почти сразу — с откровенной угрозой — уставился на Герхарда.

— Позволь мне увести мою, — он сделал ударение на этом слове, — супругу.

— Конечно-конечно, — Герхард благодушно заулыбался. Вытащил руку, но вместо того, чтобы отпустить меня, обвил за плечи. — Только скажи мне одну вещь, чисто из интереса. И каково тебе быть во всем вторым?

Мне показалось, с чистого неба вдруг ударила молния. Аж порохом запахло.

Оскар молчал, и молчание это было ужасающе зловещим. Герхард же, как ни в чем не бывало, наконец убрал свою чертову конечность и положил на спинку скамьи. Кивнул мне, словно отпуская.

Не зная, как реагировать, я поднялась. Взглянула на Оскара — тот буравил взглядом Герхарда, крепко сжимая челюсти. Потом, не произнеся ни слова, повернулся на пятках и молча зашагал прочь.

Мысленно пожав плечами, я пошла следом.

Эт-то что такое сейчас было?

На братскую пикировку что-то не очень похоже. Или у Штольцев такие разговорчики в порядке вещей? Намекать новоиспеченному жениху, что ты раньше него успел переспать с его невестой — это у них считается нормальным?

— И куда мы? — я нагнала Оскара с некоторым трудом. Песок проваливался под ногами и неприятно шуршал между подошвой сандалии и ступней.

Мой женишок… теперь уже муженек — лишь дернул плечом.

Но я уже сама поняла, куда.

Как только увидела одетую в белое пару возраста моих родителей. Даже не нужно было явного сходства между ними и Оскаром, чтобы понять.

Свекор и свекровь их собственными Штольцевскими персонами.

Что я могу сказать. Выглядели они хорошо. Даже колоритно. Оба высокие, он — седоватый блондин с короткой остроконечной бородкой, в серо-белом полотняном костюме, в руке очевидно ненужная ему трость, и она — тоже блондинка с завитыми кудрями, явно крашеная, в летнем платье и с бежевой горжеткой на плечах.