С горжеткой.

На Сейшелах. На пляже. Под ярким, почти полуденным солнцем.

Однако.

Черт, наверное — самое неудачное, что можно сделать при знакомстве со свекровью — это дать понять, что ты не разделяешь ее вкус в одежде. Особенно если сама она считает себя иконой стиля[1].

Я даже не успела ничего сказать — она все прочитала по моему лицу. Узкие напомаженные губы негодующе скривились, тонкие ноздри раздулись, и она издала глубокомысленное хмыканье.

— Боже, — сообщила своему мужу, — ты только посмотри на эту безвкусицу. Это даже хуже, чем я думала.

На миг мне показалось, что на губах старшего Штольца промелькнула улыбка. Но это действительно было лишь одно мгновение. В следующее он, словно опомнившись, торопливо закивал.

Этого моя натура уже не стерпела.

— Я тоже рада с вами познакомиться, — певуче произнесла я и мило улыбнулась. Даже подобие реверанса сделала, чуть подобрав юбки. — Оскар мне много рассказывал о своей семье.

Изумленный взгляд того самого Оскара я почувствовала кожей. Его родители недоуменно переглянулись.

Так им. Пусть ломают головы, где мы познакомились и что именно их сын мог мне, Миргородской, рассказать.

Но, к сожалению, смутились они ненадолго. Маманя снова раскрыла рот, на этот раз обращаясь напрямую ко мне:

— Не думайте, голубушка, что вы здесь что-нибудь урвете. Здесь за вами будут следить. Понимаете? Следить! — она постучала пальцем по дужке своих очков, словно намекая на инструмент, которым собиралась следить за мной.

— Да на здоровье. Только вы бы лучше за собой следили.

— Хватит, — лениво произнес Оскар. Одарил меня недобрым взглядом. — Мало того что берем в семью шлюху, так она еще и разговаривать нормально не умеет.

— Боже, Оскар! — его мамаша нервно захихикала. — Ну нельзя же так… напрямую.

А вот это было… больно. Мне даже стало трудно дышать. Даже не знаю почему — потому что я такого не ожидала? Не от Оскара?

От злости, наверное, на глазах выступили слезы. Я прикрылась краем фаты: не хотела, чтобы Штольцы заметили. Но и отступать гордость не позволяла.

К счастью, мои «милые» свекры решили, что невестка слишком дурно воспитана, чтобы продолжать терпеть ее общество, и величественно удалились, даже не кивнув на прощание.

Но не успела я вздохнуть свободно, как со спины послышался смутно знакомый голос:

— Серый, познакомь с невестой-то.

Я поспешно оглянулась. Передо мной стояли Игорь и Кирилл. Или Кирилл и Игорь

— я плохо помнила, кто есть кто.

Господи, этих еще не хватало.

— Вы знакомы, — сухо ответил Оскар.

— Знакомы? — удивился один.

— А что невеста личико прячет? — почти одновременно с ним произнес второй.

— А кто ж ее знает. Стыдно, наверное, глазки свои наглые поднять.

В следующий момент я развернулась и сделала то, что доставило мне огромное удовольствие. Может быть, самое большое за весь сегодняшний день.

Влепила Оскару щедрую, увесистую, смачную пощечину.

Аж рука зазвенела.

А потом я сдернула фату и улыбнулась прямо в ошарашенные рожи его друзей.

— Не обращайте внимания. Не сошлись во мнениях по поводу имени нашего будущего ребенка.

И, подхватив юбки, стремительно зашагала прочь.

[1] Икона стиля — первопроходец в моде, человек, служащий примером для подражания, вдохновитель и муза фэшн-дизайнеров.

Глава 7

Удрав с торжества, я заперлась у себя в номере и наконец выспалась. Упала на кровать прямо при всем параде — только содрала с себя платье и вытащила из волос пару слишком острых заколок — и спала как мертвая. Когда проснулась от бурчания в пустом желудке, на улице уже стемнело, хотя часы показывали половину седьмого. Тропики — тут всегда темнеет рано.

Позевывая, я села на постели и потянулась.

Удивительно, что мама не пришла меня будить. И уговаривать, что свадьба без невесты — это некомильфо. Возможно, почувствовала, что со мной происходит? Или она приходила, а я не проснулась?

Просмотрев сообщения на телефоне, я убедилась, что мама меня все же искала. И Эрика с Алькой тоже. Оказалось, торжественный ужин как раз начался, и невесте лучше бы на нем присутствовать.

Я отложила телефон и вскочила с кровати. Желания служить пугалом и мишенью для насмешек со штольцевской стороны у меня, конечно, не было, но голод не тетка, да и гордость не позволила сидеть в номере. Так что, приведя в себя в порядок и переодевшись в короткое черное платье, я вышла на поиски еды.

Стоило добраться до располагавшегося ниже по горе общего здания, как музыка, шум голосов и звон столовых приборов безошибочно указали мне путь.

Я осторожно заглянула в просторный зал. После того, что было утром, я бы не удивилась, застав Штольцев и Миргородских за выяснением отношений, но все выглядело вполне мирно: полумрак ресторана, множество свечей и тропических цветов, от орхидей до гибискуса, столики, сосредоточенные по краям, так, чтобы в середине освободить место для танцев.

Нет, конечно, старшие поколения сидели в разных углах и перебрасывались взглядами, режущими не хуже ножа — но младшее даже перемешалось. Особенно дети. Вот кого совершенно не волновала никакая вражда их семей.

Я тихо и, надеюсь, незаметно пробралась к столику, за которым углядела две светлые и одну рыжую шевелюры. Схватила Катажинку за плечи, заставив взвизгнуть.

— Яныч! — Эрика с другой стороны стола приветственно замахала. — Ну ты здорова спать!

— А может, она вовсе не спала, — нежным голосом протянула Катька. — Может, она супружеский долг исполняла?

Я присела, не обращая внимания на смех и многозначительные охи-вздохи. Знала: моим проще дать отсмеяться и поупражняться в дружеских подколках, чем пытаться унять или, наоборот, изображать обиду.

Незаметно подлетевший официант стал нагружать стол тарелками, и я с удовольствием потянула ноздрями аромат. Устрицы с кунжутным грильяжем и взбитым ореховым маслом, какое блаженство! А за ними сливочный суп с трюфелями, присыпанный золотой фольгой.

Пока я вкушала аппетайзер и суп, начавшие раньше девчонки уже принялись за рыбу. Уплетали за обе щеки, и я в кои-то веки порадовалась. Единственный плюс от этой свадьбы — обалденная еда.

Ну и еще море.

— Ну, Яныч, рассказывай, — начала Алька, когда я утолила первый голод. — Почему ты прятала его столько времени?

Я вздрогнула и чуть не закашлялась.

— Ну! — поддакнула Эрика. — Ничего не рассказала! Я думала, вы перепихнулись и разбежались. А вы, оказывается, встречались?

Чтобы выручить время на раздумья, я засунула в рот кусочек побольше и начала медленно его жевать. Покивала, дескать, вопрос слышу, сейчас отвечу.

Что на самом деле им отвечать, я не имела ни малейшего понятия. О завещании рассказывать не хотелось. Я боялась, что даже девчонки не поймут наших внутренних заморочек: ни застарелой Штольце-Миргородской вражды, ни того, как по-настоящему много поставлено на карту. Ни моего согласия на этот брак по расчету — хотя я и согласилась только потому, что Оскар меня послал.

О свадьбе я объявила буквально за неделю до нее и клятвенно обещала рассказать все при первой же возможности. Тогда я решила, что наплету, мол, встретила Герхарда на одном из приемов, любовь с первого взгляда, то да се — я же думала, что моим мужем станет Герхард. А не этот бесцеремонный, отвратительный, не умеющий себя вести…

Так и не найдя подходящего эпитета, я подняла глаза, чтобы увидеть как раз его — моего новоиспеченного мужа.

Он стоял, прислонившись к одной из колонн в другой стороне зала, и буравил меня темным взглядом. Под этим взглядом только что проглоченная рыбка вдруг встала в горле комом, и я по-глупому поперхнулась. Поспешно глотнула вина и отвернулась.

Вот чего ему надо?

Следит за мной, что ли?

Маменька наказала?

Нервно усмехнувшись своим мыслям, я начала плести для девчонок небылицы. Мол, да, познакомились, понравились, стали общаться, решили пожениться. Да, немного рановато и вдруг, но так получилось.