– Ладно, ладно, не обижайся, – улыбнулся Никита. – Просто звонить мне в три ночи, чтоб рассказать о своей начальнице – это уже слишком.
– Глупый, мне просто хотелось поделиться с тобой! А в первую очередь услышать твой голос…
Софья осторожно подводила к теме, которую давно собиралась обсудить с ним. На её фарфоровом лице появилась лёгкая грусть.
– Я так скучаю по вечерам, когда мы садились за стол вместе: я, ты, мама и папа… Ники, в последнее время он ходит такой хмурый и подавленный. И ты не хуже меня знаешь причину. Позвони ему!
Софья положила горячую ладонь на руку брата, стараясь найти в миндальных глазах оправдание последней надежде на мир и спокойствие.
– Нет, нет и ещё раз нет! – отрезал он. – Я не стану обсуждать эту тему.
Смягчившись к концу предложения, он потрепал сестру за щеку.
– Достаточно того, что ты суешь свой маленький носик в мою личную жизнь.
– Интересно, кто кроме меня тебе скажет правду? Твоя Эля – грымза! Кстати, ты не передумал на ней жениться?
– Ты первая узнаешь о моём решении, когда придёт время. Наберись терпения.
– Ты осел!
– А вот это обидно.
– Ты вечно упрямишься, а потом жалеешь. Уж поверь, твоя Эля – тот ещё сотейник. Она поджарит тебя до хрустящей корочки, и твоя сочность будет загублена. Но ты же слишком умный, чтоб пользоваться чьим-то добрым советом, и поэтому я «умываю руки»! – она сделала глоток кофе, слегка раскрасневшись от собственной напыщенности. – А подарок ты ей приготовил?
– Не сомневайся. Мама только достанет его из пыльной шкатулки.
– Так-так… Попахивает гадкими манерами альфонса.
– Скорее маменькина сынка!
Они от души рассмеялись. Обоюдная ирония только разжигала в них живительный интерес к диалогу. Внешне сходство брата и сестры было невелико, зато внутренне – совсем другое дело.
– А как же та девушка с углями-глазами?
– Глазами-агатами, – поправил Никита.
В коротком контексте по телефону Никита поделился с Софьей, что встретил девушку, покорившую его сердце проникновенным взглядом, после чего присвоил её очам имя драгоценного камня.
– Какая разница, глаза-угольки не хуже звучит! – парировала Софья.
Никита резко поменялся в лице. Ему не хотелось развивать наболевшую тему, но и держать в себе, оставаясь один на один с упованием на встречу, потерпевшим фиаско, больше не мог. А Софья подходила на роль слушателя как нельзя лучше. Он знал, что сестра сумеет сохранить любовную тайну.
– Я искал её… Искал и надеялся. Но судьба больше не столкнула нас. И, вероятнее всего, никогда не столкнет.
Тусклый огонёк безысходности обуял его сущность: голос, глаза, тело. В движениях прослеживалась нервозность, а грусть излилась на смуглом лице страдальческим видом. Он опустил голову, а Софья сохраняла безудержный напор.
– Предположим, ты женишься. А она попадется тебе на улице или в магазине. И каковы будут твои дальнейшие действия? Развод? Я раньше не видела тебя в такой печали, это ведь о многом говорит!
Софья была права, и Никита понимал это. Отпив глоток из чашки, он поставил её на блюдце. Пустой взгляд терялся в чёрном осадке на дне. Несколько секунд он молчал, затем голос его утратил сентиментальность.
– Потому что раньше я не гонялся за призраком. Я добивался любую из девушек в день нашего знакомства, если такова была моя цель. Я никогда её не найду, пойми! Надо смотреть правде в глаза. Жизнь – штука не вечная… – не договорив до конца, он обратился к проходящему мимо официанту с просьбой принести счёт и продолжил. – Да, женюсь я на другой, но в моей голове и моём сердце будет жить только она.
– Что ж… Вижу, ты всё решил, – Софья тяжело вздохнула, бросив взгляд на ручные часы. – Я ведь и о деле хотела поговорить. К открытию кафе нужно подготовить рекламные буклеты, и я пообещала Женьке, что всё устрою. Я же всё устрою?!
Софья виновато заморгала, и Никита рассмеялся над потешным лицом сестры.
– Разве я могу тебе отказать? Я временно замещаю Макса, так что никаких проблем.
– Отлично, отправлю тебе данные вечером.
Никита подумал, что ведёт себя, как самовлюбленный эгоист, потому что до сих пор ни слова не спросил о жизни сестры.
– А когда же я увижу тебя счастливой в руках надёжного парня?
– Боюсь, ты скорее станешь отцом.
Никита сузил глаза.
– Я никогда не видел твоих ребят и начинаю сомневаться, что с тобой всё в порядке…
– Да уж. Очевидно, папе не повезло с детьми: ни полицейских в роду, ни рождения внуков в ближайшие годы ему не грозит.
Брат с сестрой расхохотались; на сердце Никиты отлегло. Разговор по душам облегчил тяжелую ношу человеческого креста. Заплатив по счету, они вышли из кафетерия.
– Ты сейчас куда? – спросил Никита.
– Заскочу на будущую работу.
– Зачем?
– На днях забрала пальто из химчистки и за разговором забыла его у Женьки в кафе.
– Поехали, я тебя довезу.
Они сели в машину и тронулись в путь под сводом сгустившихся серых туч. Одноэтажное здание кафе с бежевой облицовкой стояло в одной линии с двухэтажными домами и коммерческими помещениями на тесной асфальтированной улице. Выглядело оно унылым и заброшенным. На больших широких окнах висели старые пыльные жалюзи, а сквозь частые щели наружу пробивался тусклый свет лампочки. Вокруг не доставало дворника, освободившего бы улицы от сухих опавших листьев. Скрашивали мрачную картину лишь горы, видимые позади перечисленных зданий.
– Грандиозную ты нашла себе работку! – засмеялся Никита, паркуясь у входа в кафе. – Конкурс на вакансию официантки наверно был непроходимым.
– Смейся, смейся… Через полгода я тебе это припомню!
Софья вышла из машины, поднялась по каменным порогам и дернула ручку двери. Она была заперта, и Софья решила попытать счастье с чёрного хода. Внимательно наблюдая за передвижениями сестры, Никита достал из кармана вибрирующий телефон и ответил на звонок Сергея Краснова.
– Соколов, ликуй! Ремонт окончен. Приезжай принимать работу.
Пока Никита разговаривал, искренне радуясь, что хоть в чем-то его дела продвигаются, из парадного входа обшарпанного здания вышла кудрявая девушка с каштановыми волосами, в плаще и ботильонах. Закрыв дверь ключом, она сверкнула чёрными, как ночь, глазами на стоящую Теану, после чего направилась по тротуару вверх в сторону остановки.
Погода окончательно испортилась, стал накрапывать противный дождь. Софья села в машину с пакетом в руках, а Никита как раз закончил говорить по телефону.
– Хотела познакомить тебя с Женькой, а рабочие сказали, она вышла минуту назад, – Софья озадаченно взглянула на брата. – Ты не видел, кто-нибудь выходил из кафе?
Никита покачал головой.
– Не обратил внимания.
– Наверно, разминулись… – задумчиво произнесла Софья. – Ладно, тогда в другой раз!
От лукавой улыбки её розовые щеки приподнялись, делая лицо хитрым, как у лисы.
– Надеюсь, ты не заставишь меня добираться автобусом до дома в такую погоду? А там может и на чаек зайдёшь…
– Плутовка! – поглядев мимолетно на сестру, Никита завел машину. – А юрист из тебя не важный. Нужно стоять на своём до последнего, а ты даёшь мне право выбора.
– Ничего подобного! Я сейчас докажу, что ты всего лишь наивный самонадеянный художник… Да, да, наивный и самонадеянный!
– Рассмешила! Юрист, у которого нет железной воли, годится только в прокуроры. Сиди себе и обвиняй во всех грехах того, кто за решёткой.
– Ах так!…
Они продолжали шутливо спорить, и в прекрасном расположении духа, что предвещало отличное продолжение дня, они отправились на Тихие Заводи, смеясь и переглядываясь; будто маленькая Софья и маленький Ники.
Глава 8
Калейдоскоп времен года крутится с невероятной быстротой, сменяя осень зимою, зиму весной. Прошли декабрьские холода, унося с собой празднование Нового года и Рождества.
Никита встретил праздники в кругу родных и близких друзей: Софьи, Эли, Максима Грановского, Сергея Краснова и двух коллег в развлекательном лыжном комплексе, где перед боем курантов вся компания встала на лыжи. Спускаясь с трамплинной горки так быстро, что захватывало дух, они радовались, как малые дети. Следом зажигались бенгальские огни, а с большого экрана у входа в комплекс звучали песни новогоднего шоу.