яркое солнце и сверкают капельки редкого дождя, снаружи окно оплетено малиновыми розами, а, напротив, за невысоким забором, пышный сад, через который проглядывает старый одноэтажный домик бежевого цвета.

Встаю, иду к бару, думаю, бокал вина или кружку глинтвейна. В другой части зала сидит пожилая пара, и играют в шашки. Оба полностью седые. Лицо старика сильно изрезано морщинами, по рисунку которых можно понять, что он очень много смеялся в своей жизни. Но это и понятно, ведь старушка рядом с ним, хоть и выглядит лет за семьдесят, но сразу видно, что внутри нее озорная девчонка. Сгребла в кучку поверженные шашки, перебирает их, и, показывая каждую старику, дразнится. За их окном ночь, лунный свет, снежные сугробы и валит крупный мокрый снег.

Я подхожу к бару и выбираю глинтвейн. За спиной отворилась дверь и пыхнуло жаром, донесся запах раскаленного асфальта и мокрой пыли, послышались звуки гудящих в пробке авто и гомон толпы. В кафе вошел высокий мужчина в дорогом деловом костюме, с дипломатом, сказал бармену «двойной эспрессо» и сел за ближайший столик.

Сегодня много посетителей, они все интересны, но я спешу к книге, она ждет, именно из-за нее я тут. Я быстро читаю первую главу, потом откидываюсь на спинку дивана, смотрю вокруг и чувствую, что я полностью счастлив, скоро подойдет Тильда и принесет мне новую чашку кофе и кусок фирменного пирога, а главное — у меня еще столько непрочитанных глав. Я так счастлив, что хочу поделиться с вами тайной этого места. Тут не принято знакомиться, если кто-то очень понравился, его можно просто угостить напитком, потому что нет смысла знакомиться во сне, все равно очень мало вероятности, что кто-то кому-то заново приснится, и дружить не получится. А вот кафе увидеть во сне легко, главное попасть под дождь, и кафе само появится в твоем сне. Тильда, обязательно, угадает твое любимое печенье, сварит какао, как варила твоя бабушка, и подарит тебе частичку своего света, которая, даже после пробуждения, будет долго греть твое сердце. Книга, которую вы бы никогда сами не стали искать на полках магазинов, найдет вас тут, очарует своими рассказами или стихами, опечалит, что заканчивается, и подарит надежду на встречу с новой, еще более интересной. Друзья, с которыми вы попали под свой дождь, смогут рассказать вам за чашкой кофе свою самую несбыточную мечту или маленькую тайну. Главное попасть под дождь.

Отражение

Листал новости, просмотрел тему с фотовыставки. В одном отражении на фото увидел, что фотографирую я, хотя конечно не я, это не моя работа, да и фотографирую я редко, в основном, в отпуске. Заинтриговало. Написал автору поста, чтобы узнать, чья это работа и взглянуть на художника. На следующий день пришел ответ, что живет он в Эдинбурге, но своих страничек у него нет, не любит социальные сети. Ответил, что тоже живу в Эдинбурге. Думал: как наверху любят шутить, поселили похожих в один город и смотрят, когда они встретятся. Утром получил приглашение на фотовыставку, которая будет проходить как раз в Эдинбурге через неделю. Расхваливали, очень хорошая, многие фотографы приедут с работами и просто пообщаться.

Подумал: хороший шанс увидеть двойника. Глупо, конечно, но какое-никакое развлечение, культурный поход. Решил: пойду. К назначенной дате чуть не забыл о выставке. Хорошо, что сообщение с напоминанием вечером пришло.

В отражении фотограф был в большом, вроде, бежевом, шарфе, как у меня, прям. Но мой мне мама связала, и я думал, он — что-то вроде оригинала. Покопался в шкафу, нашел, одел. Думаю, вот будет удивительно, если мы и вправду, как близнецы.

Отправился на выставку. Действительно, крупное мероприятие. Хорошее светлое помещение, если бы сам организовывал, тоже бы такое выбрал. Люди с чопорными лицами знатоков искусства ходят, рассматривают работы. А вот там, в уголке, шумная компания авторов.

Какая интересная фотография! Торговый центр. В одно, чуть размытое, отражение попали семь зеркал — шесть обычных, отражающих одежду, полки и дамочку, примеряющую шляпку, а одно — с отражением зеркального туннеля: зеркало, в котором отражается зеркало, в котором отражается зеркало… Задумался, словно уснул.

— Чего уставился на свою работу? — спрашивает меня высокий нескладный парень с большим рюкзаком фирмы Nikon за спиной, выдергивая из задумчивости.

Я пытаюсь вспомнить его имя: Илья, Иван, Игорь… Да, точно Игорь.

— Привет, Игорь.

— Хороша. Не жалко продавать? — говорит он, указывая на фото зеркал.

— Я не продаю. Она вне аукциона. Ребята очень просили ее выставить.

— Вижу, что не зря просили. Тебе в твоем фирменном шарфе не жарко?

— Образ — дело важное. Вот сниму я шарф, и публика уже не будет тыкать: смотри, это тот самый Бузанов.

— Позерство — это все, на мой взгляд. Ну, да ладно. В ресторан-то вечером идешь?

— Конечно, как без этого.

— Я тогда захвачу свои эксперименты с отражениями. Хочу услышать мнение мастера.

— Это всегда, пожалуйста. Но критики не жди.

— Спасибо. До вечера.

Бариста

Там каждое утро сидела она с большой чашкой капучино и парой пшеничных крекеров. Смотрела в окно или листала журнал. А я смотрел на нее. Потом она уходила, я не знаю, куда. Я даже имени ее не знаю. Ее присутствие вгоняло меня в робость и одновременно, в счастливый покой. Пока она пила свой кофе, мир вокруг был неважен, секунды замирали. Наверно я бы мог сосчитать каждый взмах ее ресниц. Какой же я был глупец, что ни разу не заговорил с ней! А теперь она исчезла. Я надеюсь, с ней все в порядке, просто нашла другое кафе или уехала. Скорее всего, уехала. Она улыбнулась мне, когда была в последний раз, так тепло, но грустно.

Хорошее место

Зимой мне часто снится один и тот же сон. Как будто, я — маленький мальчик, и живу в детском приюте. Меня там все ненавидят, а некоторые еще и бьют. Я перепробовал все способы с кем-нибудь подружиться, но это вызывало еще большее ожесточение и злобу ко мне. Потом я сдался. Стал сбегать с ужина, все равно пустая кислая каша не приносила ничего приятного, и прятался в шкаф в холле. Там меня никогда не находили. И там же у меня появились друзья. Белый лохматый пес, маленькая черная кошка и слон. Да, самый настоящий огромный слон. Я не знаю, как они помещались в шкафу, но они всегда приходили со мной поиграть, ровно через пять минут полной темноты, проведенной там. А однажды меня поймали до ужина и сильно избили. Я уже много лет не плакал, но в этот раз стало нестерпимо обидно. Ночью я собрал все свои вещи, они поместились в маленький сверток, прокрался к шкафу, посидел там пять минут и сказал своим друзьям, что хочу убежать отсюда навсегда. Они согласились. Я тихо выбрался из шкафа, друзья последовали за мной. Потом залез на подоконник. Открыл окно. Решеток не было, они были лишь на пяти нижних этажах. Потом я увидел новогоднюю гирлянду, соединяющую наш приют и соседний дом. Вот она, дорога отсюда, подумал я и ухватился за нее.

Дальше я просыпаюсь, и обычно кричу. Дежурная медсестра делает мне укол и мне становится лучше. Это все глупый сон. Придет же в голову такая нелепость — приют. Я всегда, сколько себя помню, был тут, в палате. Тут хорошо. Ко мне приходят улыбающиеся медсестры. Иногда заглядывает врач, рассказывает, что у меня все отлично, и что я самый любимый его пациент, иногда он приносит апельсин. Прекрасное место. А вот опять медсестры шушукаются за дверью, они такие болтливые, жаль сейчас плохо слышно, не разобрать. Посплю.

— Как он тут оказался? — спрашивает молодая девушка в белом халате.

— Хотел из приюта убежать. Вылез из окна, полз по какой-то веревке и сорвался, — отвечает старая санитарка.

— Какой кошмар! А почему в психиатрическую положили? Головой ударился? — спрашивает молодая.

— Та кто его знает? Но Петр Семенович сказал, что у него врожденные отклонения были, — отвечает санитарка.

— Бедный ребенок, — вздыхает молодая.

— Тридцать шесть