Оден подумал, подумал, а потом ответил:

— Только сделай так, чтобы горел подольше. Мерзавцам легкая смерть не положена, пусть помучается.

Глава 14

Мы умотались. Умотались так, что сил ехать домой не было. Нет, меня бы Селест в зубах дотащил, причем максимально осторожно, но комфортного в таком способе передвижения мало.

Мне искренне хотелось побить Одена, который придумал такой безумный план, заставив меня истратить практически весь резерв. Конечно, полностью беззащитными мы бы не остались: всегда есть боевая пилюля, восстанавливающая резерв в экстренном порядке. Вот только ее применение заканчивается дичайшей головной болью, а постоянный прием заставляет видеть единорогов, бабочек и зубастиков, зачастую, в форме одного существа. Так что такие пилюли были исключительно на крайний случай.

Я бы Одена стукнула, но рука была неподъемной. Единственное, что я могла сделать — это что-нибудь спалить. Резерва на то, чтобы плюнуть огнем, всегда хватало. Вот только Оден уже мне почти нравился, поэтому поджигать его, увы и ах, не планировала.

Закончив с последним контуром, я села на крыльцо дома и попыталась заснуть прямо тут. Увы, не дали. Оден, ничуть не менее уставший, чем я, оказался рядом и настойчиво требовал пойти поспать.

— Буду спать здесь! — отрезала я, пытаясь улечься прямо на крыльце чего-то дома. Крыльцо было каменным, жестким и холодным, прямо перед носом полз муравей.

— Ты замерзнешь! — возмутились мне в ответ.

— Не замерзну.

— Тут холодно и неудобно. — Оден присел передо мной на карточки и осмотрел, явно примериваясь, как вздернет меня вверх.

— Ты не пробовал, чтобы утверждать, — я возразила. Больше из упрямства. И уж никак не ожидала, что Оден примет мои слова за чистую монету и попробует улечься рядом.

— Врунишка. Тут отвратительно холодно. Подъем! Мне нечем лечить тебя от простуды.

— Умертвишь и воскресишь здоровой, — отбрыкалась я, практически засыпая.

— Эх, что поделать, придется снова некромантскую доставку пускать в ход, — заявил Оден. Далось ему это с трудом: он и сам прилично выложился на всех этих защитных знаках. Но я не возражала. Будет повод припомнить ему, если уронит. Не уронил, донес, правда, не так красиво и удобно, как в первый раз.

— Эй, уважаемый, место отдохнуть нам где?

— Да сюда проходите, там кровать одна большая, вам как раз хватит. Эй, малой, подай господам одеяла.

— Так у нас только одно!

— Нам и одного хватит, — ответил Оден.

Что было дальше, уже не помню. Но проснулась я в прекрасном настроении. Было тепло, уютно и почему-то тяжело. Меня крепко прижимали к себе, еще и навалились сверху. Оден!

С мыслью, что сейчас выпутаюсь и все ему выскажу по поводу того, что нельзя делать

со спящей девушкой, что не стоит забираться к ней в кровать…

В общем, ничего я не сказала. Оден бессовестно дрых. Под глазами были отвратительно огромные синяки, что говорило о жуткой усталости, шрамы на бледном лице проступили еще четче. Я-то отдохнула. Маги огня быстро тратят резерв, но и быстро его восполняют. А вот чем некроманту такое аукнется… А потом я поняла, что под одеялом лежу одна, а Оден устроился поверх. И навалился на меня по одной причине: в комнате было прохладно, а я единственный источник тепла.

Это было глупо. Глупо отдать мне одеяло всего лишь ради моего спокойствия. Но в то же время от этого глупого поступка, за который я бы отчитала любого, Одена хотелось обнять.

Аккуратно выпутавшись, я с облегчением осознала, что Одена не разбудила. Сердце затопила необъяснимая благодарность. Хотя, пожалуй, вполне объяснимая. Относится с таким вниманием к моим желаниям и страхам в ущерб себе – это многого стоило.

Я укрыла Одена одеялом поплотнее и вышла, притворив за собой дверь. Пусть отдыхает, а я попробую еще что-нибудь выяснить.

— Значит, ты отправила по следу пропавших девушек знакомого следопыта? — Оден сидел в своем кресле за рабочим и задумчиво рассматривал кабинет.

Ну, да. Тут было необычайно чисто и уютно. Точнее, стало. Когда мы оказались втянуты в одно дело, да еще и подключили других людей, пришлось придумывать хотя бы одно место в ко всем скелетам захламленном доме Одена, где можно было проводить деловые встречи. После долгих пререканий Оден сказал, что лучше уж его кабинет будет абсолютно чистым и неуютным, чем у него отберут подвалы или лабораторию. На мое вполне разумное замечание о том, что весь его дом — подвал, Оден дулся несколько часов, но потом отошел. Так что теперь все раскиданные по полу свитки и бумаги были чинно уложено на полках новеньких шкафов (спасибо восстановленной Лили), многовековой слой пыли тоже исчез (всего лишь стоило порыться в копилке артефактов, чтобы найти очищающий бытовой универсальный), панорама за окном сменилась и вместо строения скелета человека там была имитация водопада.

— Да. Сам понимаешь, не наш профиль, все, что могли сделать — сделали. А девушек надо найти. — Я не стала уточнять, что живых или мертвых. Вероятнее всего, что мертвых, уж слишком много времени прошло. А еще отыскать жену старосты. Не стала бы жертва убегать от потенциальных спасителей. Если она соучастница, то будет много знать, что очень хорошо: вся эта история мне очень не нравилась. Понять бы, случайность или специально под Одена копают.

В то утро после накладывания защиты я так ничего и не выяснила и, решив не терять время, написала Ксантосу письмо, отправив саламандру. Ксантос — человек исключительный, хотя, признаюсь, иногда мне казалось, что он и не человек вовсе. Если взять нас с Оденом со всеми нашими заморочками и плохими чертами, со всей безбашенностью, местами не совсем адекватным поведением и умножить это на два или даже три, то получится Ксантос. Поэтому я предпочитала обращаться к другу в крайних случаях.

Сейчас как раз был такой случай. Иначе тогда Оден бы не выматывался так, пытаясь защитить простых людей. И их судьба ему была небезразлична, хотя расследование зашло в тупик, еще не начавшись. И я тоже была в тупике. Собственно, в этом не было ничего удивительного, никто из нас не работал следопытом, чтобы по остаткам магического вмешательства распутывать клубок преступления. Мы были идеальными боевыми магами, хотя насчет Одена я немного сомневалась. Он мог потрясающе сражаться, но явно тяготел к науке. При других обстоятельствах он точно предпочел бы стать магом-ученым, хотя... Хотя это всего лишь мое мнение, потому что, как я помнила, в графе диплома Одена числился факультет боевой некромантии.

Предстоящая встреча с Ксантосом напрягала, а ведь он точно лично заявится, чтобы отдать мне результаты расследования. Даже я, при всем своем терпеливом и снисходительном отношении к людям, которых считала близкими, не могла спокойно выносить его больше пары-тройки дней. Человек хороший, но характер мерзкий.

Пока Ксантос молчал, он был великолепен. Его красоту, аристократичность и величественность можно было воспевать в балладах. Вроде как несколько придворных поэтесс даже посвятили ему стихи. Но стоило Ксантосу открыть рот, как от его слов даже цветы вяли. Пожалуй, это единственный человек, над которым король не рискнул бы как-то утвердить свою власть. Конечно, немало этому факту способствовал род Ксантоса, который был даже древнее королевского, а еще защита гильдии следопытов, но и его личность была не на последнем месте.

Как я с ним подружилась — это отдельная тема, а причины мне до сих пор не до конца понятны. Скорее всего, дело было в том, что мне было легче с искренним и язвительным Ксантосом, чем с придворными щеголями, которые могли предложить согреть постель такими заковыристыми фразами, что непривычный человек вообще не поймет, что ему нагородили. А вот со стороны Ксантоса, скорее всего, было приятно иметь в окружении даму, которая от его слов не пыталась упасть в обморок, отправить на дуэль своих поклонников или просто затащить в постель.

Правда, иногда мне казалось, что я старшая сестра подростка, только-только вступившего в переходный возраст, но потом я выкидывала очередной фортель на балу, заставляя Ксантоса ржать до колик, и понимала, что мы, скорее, ровесники.