Так и вернулась в Питер - в смятении и странной решимости разобраться с отношениями.

***

По возвращении в Питер меня ожидал сюрприз - Аннушка, подпирающая спиной дверь нашей квартиры.

- Ну, наконец-то! Вы на чем ехали? - недовольно проворчала она, отряхивая джинсы от пыльцы, веселеньким желто-зеленым слоем устилающей весь пролет.

- Здравствуй, Аня, - поприветствовал режиссера Матвей и нырнул в квартиру первым. Девушка издевательски присела в реверансе и пропустила следом за ним меня.

- Ань, что-то случилось? - я рассматривала подругу в тщетной попытке догадаться, что же ее привело.

- Конечно, нет. Я просто так сижу у вас под дверью с девяти утра, - насмешливо всплеснула руками Аннушка, топая прямиком в кабинет. С ума сойти, она тут шестой час уже торчит?! Матвей ободряюще хлопнул меня по плечу и скрылся на кухне. Пришлось идти, беседовать с нашей язвительной Мальвиной.

- Объясни, как у тебя так получается? - стоя ко мне спиной, обратилась Аннушка, когда я закрыла дверь комнаты за собой.

- Что именно? - загружаю в кофе-машину капсулы для капучино, нажимаю "старт". К двум категориям, пьющим с утра пораньше, ни я, ни гостья не относились, так что обойдемся и этим напитком.

-  Вообще все, но в конкретный момент - отношения с мужиками, - дергает уголком губы Аня, садясь на диван. - Тебя окружают одни мужики - на сцене, за сценой, без разницы. И никаких склок! Ни драк, ни сцен ревности, ни обвинений! Я не могу понять, как ты, этакая женщина-вамп, умудряешься жить так спокойно?!

Тут надо сказать, что женщина-вамп - это всего лишь сценический образ, который придумали Эльза с Яном, а Матвей одобрил. Мне, конечно, нравилось на короткое время перевоплощаться в этакую порочную соблазнительницу с ведьмовскими глазами, не спорю. Какой девушке не понравится, когда по мановению ее ресниц кавалеры готовы биться насмерть за право выполнить любой каприз? А ты стоишь в сторонке, вся такая уверенная в себе и неприступная, и вроде бы даже ни при чем - подумаешь, суетятся, силятся угодить... Костюмы, которые шились именно для этого образа, каждый раз сбивали меня с толку: то платья скромного кроя под горло, но из полупрозрачной ткани, то простые брюки и блуза - «крестьянка", неведомым образом выставляющие все мои формы в наилучшем свете, то шпильки-стилеты и лосины с корсетом, то платья-трансформеры, в определенный момент спектакля по желанию костюмеров меняющие степень открытости и облегания тела. Гардеробному богатству соответствовал и макияж - Ариша умудрялась гримировать меня так, что на лице появлялись невидимые до того хищные, опасные, неклассические в своей красоте, но крайне притягательные черты. Добавьте к этому коллекцию духов и эфирных масел на все случаи жизни,  занятия по стрип-пластике с личным тренером, курс латинских танцев (бачата и кизомба были в приоритете) и мой собственный кураж, просыпающийся с первым шагом на сцене. Загадочная, грациозная, таинственная, желанная, страстная, чувственная - и тому подобными эпитетами пестрели открытки в букетах, которые я получала после каждого спектакля. Боги, если бы дарители знали, как над их комплиментами хохочут мои друзья! И как радуется Матвей, что такой видит меня лишь на сцене. Какие могут быть склоки между мужчинами в моей жизни, если одна часть из них страдает по несуществующему человеку (они не могут узнать меня на улице, проходя мимо, специально проверяла), а вторая давно и прочно заняла места моих верных товарищей?

- Наверное, потому что во всех отношениях расставляю все акценты с самого начала, - предположила я в качестве ответа на Аннушкин крик души. - Ань, все парни, которые сейчас рядом со мной, прекрасно знают, как к кому из них я отношусь. И знают, что я очень редко меняю свое мнение. Исключением был лишь Матвей.

- Может быть, это и правда выход, - пожевала губу девушка. - Да, наверное, так и сделаю.

- Ты не хочешь рассказать, что у тебя все-таки случилось? - отлично, выводы она сделала, но причину своего ожидания под дверями так и не назвала!

Девушка замялась, как-то затравленно оглянулась и осипшим голосом вдруг предложила:

- Сходи со мной завтра на Богословское, на могилу Цоя?

- А ничего, что до годовщины еще два месяца с лишним? - я застыла с двумя чашками кофе в руках.

- Меня не будет в России 15 августа, еду на Алтай, в горный поход, - смущенно улыбнувшись, объяснила Аннушка.

- И на кладбище ты мне объяснишь, что происходит? - уточнила я, подсовывая чашку режиссеру.

- Обязательно! - выдохнула она, уткнувшись носом в напиток и замолчала.

После того, как взбудораженная непонятно чем Аннушка ушла от нас, я рассказала Матвею о нашей скудной беседе. Тот закатил глаза и поспешил мне все разъяснить.

- Как я понял из рассказов Эльзы, Аннушка после разрыва с Яном ударилась в разгул и сейчас встречается одновременно с тремя мужиками. Видимо, они, как в дурном анекдоте, прознали про существование друг друга. Вот она и дергается.

Парень обнял меня, целуя в шею и явно подталкивая в сторону спальни. Родители спят очень чутко, да и отец в разговоре намекнул Матвею, что на их территории никакого разврата не потерпит, так что в нагрузку к знакомству с моими родными и друзьями парень получил неделю воздержания. Молодой человек собирался наверстать упущенное, но... Всегда подозревала, что мобильный на выходные нужно отключать. Матвея вызвонил отец и потребовал срочно приехать к ним на семейный совет как наследника семьи. Парень выругался сквозь зубы, но поехал, оставив меня разбирать вещи и приводить себя в порядок. Вернулся он уже после полуночи, когда я видела десятый сон. Само собой, ни о каком интиме речи быть не могло, что явно не добавило плюсов в его отношение к Аннушке, сбившей весь изначально составленный распорядок дня.

***

- Что-то всех этим летом на Алтай тянет, - недовольно бубнила я, собираясь на встречу с режиссером по утру. Синоптики вновь перепутали что-то в своих предсказаниях, так что Питер вместо обещанного солнышка заливал противный мелкий дождь. Который ни капли не помешал Аннушке, до одержимости любившей творчество Виктора Робертовича и ежегодно посещающей его могилу.

Ехать пришлось на автобусе, что, опять же, не добавляло мне радости - в салоне было душно, мысль об открытии окон пришлось задавить в зародыше, глядя на других пассажиров - сплошь и рядом или с детьми, или приближающихся к маразму.

Аннушка ждала меня у входа на кладбище, кутаясь в веселенький желтый дождевик и сжимая в руках охапку ромашек. Рядом с философским выражениям лица торчал парень в толстовке с каким-то пучеглазым зверьком и со сложенным зонтиком в руках.

- Привет, - шмыгнула Аня, ежась на ветру. - Знакомьтесь, Альберт, мой молодой человек, Оксана, моя коллега. И пойдем уже!

Мы с парнем обреченно переглянулись и пошлепали вслед за поклонницей Цоя, по пути выяснив, что встречаются Аня с Альбертом уже месяц, а на его толстовке изображен белый лемур.

Богословское кладбище было древним, еще времен 19 века. Конечно, ближе к выходу оно выглядело весьма и весьма прилично - за недавними захоронениями следили родственники, иногда волонтеры. На Богословском хоронили блокадников и военных, ученых и деятелей культуры. Тропинки и мощеные тротуары сменяли друг друга, чернокаменные плачущие ангелы соседствовали с реалистичными бюстами умерших, вычурные эпитафии - с краткими "родился, жил, умер". Странные мы, люди, даже в смерти умудрились найти повод для пустого бахвальства и показушничества. Кому нужен, например, шикарный памятник с меня ростом с золочеными буквами и высеченной на нем фигурой бегущего парня? Мертвому, которому ничто уже не важно? Родителям, которым этот широкий жест обошелся явно недешево? Родственникам и знакомым, чтобы оценили всю глубину горя? Жизнь ему это не вернет. Зато добавит лишний повод уцепиться за собственное горе и воспоминания тем, кому он был дорог. Смешно, наверное, но мне гораздо ближе идеи древних, когда погибшего сжигают, пепел развеивают, а сами три дня после этого празднуют (тризна называется) - в его честь, между прочим. Потому что свой путь этот человек прошел, хорошо ли, плохо ли - но прошел. Для него больше нет причин оставаться здесь, а значит, его близким совсем не пристало страдать и горевать. Напротив, порадоваться за него, пожелать перерождения и жить дальше. Все же стоны из серии "на кого ты меня покинул" - проявление человеческого эгоизма и собственничества. Даже по формулировке видно. Но я отвлеклась.