— Отлично. Примерь пока все полагающееся, не хотелось бы, чтобы рубашка не подошла или крылья отвалились.

Терри улыбнулся и помог ему устроиться в ванне, придвинул столик со всем нужным.

— Вы справитесь, или мне позвать Томаса?

— Я справлюсь, а ты пока иди. Сегодня будет очень много хлопот. Кстати, обмениваться подарками слуги меж собой будут завтра вечером, завтра у нас так называемый День Несчастного Барона, когда я и Нора ищем еду себе сами на кухне, потому что все слуги празднуют и отдыхают. Так что в обед успеешь купить всем подарки, кому хотел, и мне тоже, не забудь.

— Милорд, как бы я мог забыть? Я все помню.

Александр посмотрел на него с чуть печальной усмешкой, кивнул:

— Иди же.

Терри ушел проверять свой наряд, все сидело превосходно, не отваливалось, не жало и не висело криво. Он полюбовался на себя в оконном стекле. Из утреннего мрака на него смотрел задорный ангел-мальчишка, звездный венец которого слегка съехал на правое ухо, а длинная, до пят, сорочка переливалась серебристыми бликами. Крылья крепились тонкими ремешками через две прорези в ней, поэтому крепежи были не видны.

— Чудесно, просто чудесно, — улыбнулся ему Лукас.

Терри понравилось это видение.

— А ты так и иди, — посоветовал Лукас. — Радуй всех сразу же.

— Увы, сэр, мне еще рано наряжаться Ангелом, за столом прислуживать я буду человеком, — рассмеялся юноша, аккуратно снимая крылья и сорочку.

— Буду ждать, когда снова переоденешься.

А про венец — легонький, сплетенный из серебряных проволочек со сверкающими хрустальными бусинками на концах лучиков, он забыл и не мог понять, отчего все встречные слуги так ему улыбаются.

— Готовишься к жизни в снежном раю? — спросил барон. — Одобряю. А не рановато?

— А? Простите, милорд, я не понимаю… — растерялся Терри, который к барону в ванную, естественно, пришел без крыльев и сорочки, оставив их в своей комнате.

— Ничего страшного, помоги одеться, ангелочек.

Понял он только после завтрака, когда отнес поднос с тарелками вниз и потянулся откинуть упавший на лицо локон. С его невнятного возгласа смеялись оба повара и поварята.

— Оставь, мальчик, — посоветовал Пауль. — Тебе очень идет это украшение.

— Так вот почему все так улыбались…

— Так ведь весело, сразу настраивает на праздничный лад.

Терри подумал и вернул венец на голову. Весело так весело, ему не жалко. Все улыбались и посмеивались, глядя на него, атмосфера в доме стремительно обретала привкус праздника.

========== Глава четырнадцатая ==========

Время не шло, время летело, словно старый год торопился передать эстафету новому. Собирались гости на помолвку Норы и Роберта, разумеется, все с подарками, счастливые, яркие и уже немного успевшие принять горячего вина на грудь. Барон встречал их на парадной лестнице, обменивался любезностями. Терри внимательно смотрел, с кем эти любезности были искренними, а с кем — дежурными, ему казалось, что он должен понять, но нет, слишком хорошо барон носил все свои маски.

Гостей провожали слуги, избавлен от этого был лишь Терри. Ему поручено было встретить и проводить в комнату для наведения небольшого марафета будущего жениха, вот его он и дожидался, спрятавшись за колонной внизу, у начала лестницы. Роберт Стингер примчался ровно к половине четвертого, когда все гости уже явились. Так было условлено.

— Идемте, — Терри поспешил отвести его в комнату.

— Что-то мне страшновато, — по пути признался Роберт. — Вроде еще не свадьба, а уже как-то… того…

— Сэр, вы говорите совершеннейшие…

— Глупости, знаю, да. Но все равно не по себе. Кто я — и кто мисс Мэлоун…

— Вы — нареченный Тарья, она — Тарья по крови. Вот и все, что вам нужно знать. Позвольте ваш сюртук, сэр, я отряхну его, пока вы умоетесь.

Роберт скинул сюртук ему на руки. Терри принялся орудовать щеткой, приводя ткань в порядок. Мужчина сегодня нарядился как щеголь, в густо-синий бархат с расшивкой серебряной нитью и светло-серый шелк, отдавая дань цветам баронского рода, в который его приняли. Он пока освежал лицо, чтобы выглядеть прилично. Терри добавил в умывальный таз для него успокаивающий настой — он был нужен жениху больше, чем бодрящий. Повесил сюртук, подал полотенце, помог поправить шейный платок и одеться.

— Прекрасно, сэр. Вы готовы? Время!

— Готов. Показывай дорогу туда, где мне надо блистать.

Терри весело фыркнул и повел его в парадную гостиную. Часы как раз начали отбивать четыре часа, он вошел так, чтобы на него не слишком обратили внимание. После того, как отзвенела последняя нота, барон поднялся.

— Итак, ни для кого не секрет, какое именно событие я позвал вас отметить и засвидетельствовать, друзья мои. Но я все же напомню, что сегодня я, барон Александр Вильгельм Тарья, передаю руку Элеоноры Мэлоун моему нареченному брату, баронету Роберту Гордону Вильгельму Тарья.

Гости вежливо зааплодировали, улыбаясь, кто искренне, кто — не очень. Барон, казалось, в лица вовсе не вглядывается, но это лишь казалось. Он очень внимательно наблюдал за гостями. Они все были достаточно близки к роду Тарья, кто-то из соображений политики и экономики, кто-то — по долгу дружбы. Некоторые совмещали оба фактора. За Нору радовались почти все из собравшихся. Тень неудовольствия мелькнула только на двух лицах. Насколько Александр был осведомлен, Миранда Лагант была сама не прочь захомутать богатого промышленника, даже подбивала к нему клинья, однако не преуспела. А барон Хореш Мрин, один из тех, с которыми Тарья связывала уния, весьма плотоядно поглядывал на Нору. Что ж, это неплохо — всего двое недовольных. Александр про себя ухмыльнулся.

Нора была сегодня просто прекрасна, в ее наряде преобладали те же цвета, шею обвивал изумительный жемчуг — нежно-голубоватый и серебристо-серый, глаза сияли. Когда к ней подошел Роберт, все зааплодировали еще раз.

— Какая чудесная пара! — восхитился Стивен Клангет.

Роберт добыл из кармана бархатный футлярчик и раскрыл его, вставая перед Элеонорой на одно колено. От волнения он не мог вымолвить ни слова, только умоляюще смотрел. Александр метко пнул его в лодыжку, отчего жениха немного отпустило, и он смог проблеять сакраментальную фразу про «замуж».

— Согласна, — царственно кивнула Нора, протягивая руку для надевания кольца.

Жених не поскупился на колечко, в нем сиял огромный голубой бриллиант, ограненный «розой». По толпе гостей прошел шелестящий вздох восторга. Нора, судя по взгляду, собиравшаяся попозже отругать Роберта за «булыжник», немного растерянно хлопнула ресницами и решила сменить гнев на милость.

— А теперь прошу всех отпраздновать с нами Новогодье, — позвал Александр, пнув Роберта еще раз, чтобы тот встал.

Слуги, подглядывающие и подслушивающие, видели все и хихикали над незадачливым влюбленным по уши и выше женихом. Как только барон сказал свою фразу, все разлетелись по местам, ожидая перехода гостей в парадную столовую.

Прием был пышным, красивым, и, к счастью, скоротечным — все желали встречать праздник с теми, кто им дорог, наслаждаться любимыми блюдами и просто чувствовать себя уютно в своем доме. Через три часа гости поторопились разъехаться. Роберт остался на правах жениха и еще потому, что праздновать ему было не с кем, кроме слуг. Александр знаками показал Терри немедленно идти и переодеваться в костюм Зимнего Ангела.

Юноша поспешил переодеться и явиться в гостиную. Там, у пихты, уже стояла корзина, рядом с которой подпрыгивала малышка Илика, отчего ее крылышки трепетали, как живые, а венец норовил слететь с русой головенки. Терри засмеялся, погладил ее по волосам.

— Сейчас начнем, потерпи.

Наконец, в гостиной собрались все слуги, верхний свет — электрические люстры — погасили, зато барон и мисс Нора лично прошли по залу, зажигая восковые свечи в старинных шандалах. И Илика, преисполненная восторга и осознания собственной важности, вытащила из корзины первый сверток. Имена были выведены крупно, чтобы не создавать заминок.