— Ступай к себе, — холодно сказал барон.

Терри повиновался, ругая себя всеми известными ему бранными словами. Не стоило так говорить с бароном. Тем более — на подобную тему. Глупец… Ведь ясно было, что это тревожит Александра, да еще и упомянутый случай… что стало с его родителями? Они погибли? Выжили? Спросить об этом он решил у Пауля.

— Погибли, — сказал повар. — А ведь говорили же им — не ездить через мосты.

— Мастер, расскажите, что это за предсказания, и кто вообще их делает? Может быть, это все было подстроено? — Терри взял врученную ему меленку для перца и принялся крутить ее над жестянкой.

— Цыганка бродячая нагадала. Да кому все это надо было подстраивать, ты думай, что говоришь.

— Что, и родителям барона, и ему — одна и та же цыганка? Или разные? Не слишком ли много совпадений для… простого совпадения?

— Разные, — Пауль начал сердиться. — И не твоего это умишка дело. Совпадения… Они с мисс Норой сиротами остались, а ты тут щеки надуваешь да строишь важную птицу.

— Ничуть, просто… Это удивило меня еще тогда, когда барон пришел на завод заказывать «Каллахан». И я очень сожалею о потере барона и мисс Элеоноры, — горло пережало, Терри попытался сглотнуть ком, вспомнив, как в утро перед гибелью отца мать цеплялась за его руки и просила не ходить на завод. Неужели, она что-то чувствовала?

— Ты при них такую ерунду не сболтни, — ворчал Пауль. — Мигом вылетишь отсюда, если возьмешься языком своим трепать не по делу.

Терри только вздохнул. Он уже трепанул языком не по делу, идиот.

— Я пойду, сэр, мне еще нужно… нужно кое-что сделать.

— Иди-иди, работой займись, а не умствованиями своими.

Юноша медленно поднялся к себе, вошел, не зажигая света, по узкой полоске под дверью определив, что барон не спит. Наверное, читает, лежа в постели. За что, кстати, тоже получал от мисс Норы не раз нагоняи. Он постоял у двери, кусая губы, потом вдохнул, задержал дыхание и негромко постучал.

— Входи, Нора, — раздалось изнутри.

— Это не мисс Мэлоун, милорд, — Терри взялся за ручку, но медлил.

— А, Теренс. Входи. Что-то случилось?

Юноша вошел, прикрыл дверь и замер у порога, опустив голову.

— Милорд, я хотел извиниться. Я не знал о вашей утрате и соболезную. Я не должен был говорить то, что сказал, не подумав.

— Надеюсь, во второй раз ты такой ошибки не допустишь. Ступай спать.

— Доброй ночи, милорд, — Терри вышел, но успел услышать сказанное вслед:

— Доброй, Теренс.

Назавтра на цепеллине не то чтобы поднялось волнение, но слуги принялись шептаться — «Каллахан» повернул к столице, барон все-таки идет на бал. За время пути — почти пять дней — Терри искусал губы и костяшки пальцев, гадая, не станет ли его глупое высказывание причиной гибели барона от нелепой случайности. Или чудовищной, предсказанной закономерности. Но вслух он ничего говорить не стал, хватило упоминания про второй раз. Возвращаться уволенным с крысиным билетом не хотелось. Слуга должен молчать, высказывая свое мнение лишь когда его спросят, не больше.

Перед тем, как «Каллахан» ошвартовался у причальных башен столичного аэровокзала, слугам было объявлено, что день праздника будет для них выходным. Все восприняли новость с энтузиазмом.

— У тебя тоже выходной, — сказал барон Терри. — На земле со мной будет Томас.

— Как скажете, милорд, — поклонился юноша. — А я смогу пообщаться с вашим камердинером после?

— Конечно, но зачем это тебе?

— Я не самый опытный слуга, сэр, и многого не знаю потому, что никогда не сталкивался. Мне бы расспросить того, кто знает, я быстро учусь и запоминаю.

Барон кивнул.

— Хорошо. Думаю, тебе это пойдет на пользу.

Готовиться к балу барон решил не в воздухе, а в столичном доме, где его уже ждал камердинер, натопленные комнаты, приготовленный к празднику вычищенный парадный мундир со всеми орденами. Терри было позволено отправиться туда вместе с ним.

Томас оказался рослым и широкоплечим мужчиной с военной выправкой, наверное, только такой и мог барона спокойно ставить в ванну и оттуда вытаскивать, не позволяя шевельнуть ногами лишний раз. Он с некоторой насмешкой смерил взглядом Терри, но промолчал. Впрочем, Терри тоже был не хрупкой тростинкой. Если ростом и плечами он еще не сравнялся с Томасом, то это было лишь вопросом времени.

— Можете пока пообщаться, а я посижу в своем любимом кресле, — барон удалился.

— Значит, ты — Теренс. Наслышан. О тебе неплохо отзывались, — скупо улыбнулся мужчина, еще раз очень внимательно окидывая взглядом Терри.

— А вы — Томас… о вас тоже весьма тепло говорили.

— Что радует. Огорчает меня только полная неспособность воспринимать любой воздушный транспорт, поэтому тебе придется быть с милордом в небе.

Терри закивал.

— Расскажите о милорде. Что мне стоит знать и учитывать?

Томас кивнул и повел его за собой, но не в сторону кухни, где традиционно было принято собираться слугам, а наверх, на второй этаж, в комнату, вероятно, так же располагающуюся рядом со спальней барона. В ней не было запаха жилого помещения.

— Его милость не живет постоянно в этом доме, только в Оффенштадте, слуг и меня вызвали телеграфом, — пояснил Томас, правильно истолковав выражение лица Терри. — Присаживайся. Сколько тебе лет?

— Семнадцать, скоро будет восемнадцать.

Томас покачал головой.

— Каким местом думала Старая Леди, выбирая тебя? Впрочем, барон не выглядит недовольным, так что не мне оспаривать ее выбор. Ты кажешься вполне разумным парнем… И дай-то Бог, чтобы таким и остался. Хорошо, слушай. Барон вспыльчив, но отходчив, хотя во гневе может натворить дел. Еще не швырялся в тебя стаканами?

— Швырялся один раз. Я не положил лед в его лимонад.

— Терпи, но лед не клади, один раз выпитый напиток со льдом способен спровоцировать ангину, а допустить это нельзя ни в коем случае.

— Я понимаю, поэтому и не положил.

— Барон немного мнителен. Всегда держи лицо при нем, даже если что-то покажется смешным.

Терри кивнул, не собираясь говорить, что он уже успел заработать свой второй шанс.

— Кроме того, не смотри на то, что барон молод и кажется крепким телесно. Он вышел в отставку в двадцать три года не по прихоти Императора, а потому, что был множество раз ранен, а в последний раз его едва оттащили от края могилы. Невозможность летать убивает его, барон грезит небом и аэропланами. Боюсь, даже жизнь на борту дирижабля не компенсирует ему полной мерой потерянных возможностей.

— Я буду ему помогать, — кивнул Терри. — Я понимаю, что ему нелегко.

— Ты умеешь делать массаж? Иногда его ноги и спину сводит, но он может и не потребовать помощи, стыдясь своей немощи.

— Не умею, но это, наверное, не очень сложно? — неуверенно произнес Терри.

— Плохо. Придется мне преподать тебе хотя бы пару уроков. Думаю, что сумею уговорить милорда на сеанс массажа перед балом, это поможет ему продержаться лишние полчаса-час. А ты поприсутствуешь и посмотришь.

Терри кивнул, это и впрямь будет полезной наукой.

— Что еще… — Томас задумался, постукивая пальцами по краю стола, на который опирался. Привычка была одинаковая, что у слуги, что у господина.

— Я договорюсь с мисс Норой, чтобы ты мог писать мне, — наконец, решил Томас. — Письма, конечно, будут идти дольше, но вряд ли тебе разрешат воспользоваться телеграфом по пустякам.

— Хорошо, — обрадовался Терри.

— Томас! — раздался голос барона.

Мужчина подмигнул:

— Идем. Иногда полезно посмотреть на все со стороны. Покажу тебе щелку, постоишь и посмотришь. Потом ступай на кухню, время обеденное, тебе дадут перекусить.

Терри пошагал следом за Томасом. Учиться, подглядывая, ему еще не приходилось. Все-то у этих аристократов… не слава Богу, как говорится. «Щелка» оказалась смотровыми окошечками, замаскированными в прорезях орнамента на панелях в кабинете барона, а смотреть предполагалось из узкого и пыльного потайного хода. Томас приложил палец к губам и поспешил к милорду. Терри занял место в проходе и приготовился смотреть.