«Поблекли нежные тона, исчезла высь и глубина, и четких линий больше нет – вот безразличия портрет», – она вспомнила слова любимой песни. Его песни. «Я сожалею, – это все, что он мог мне сказать, – почему мне так больно?». Она устремила свой взор вдаль, насколько это было возможно в густо застроенном городе, и погрузилась в невеселые мысли.

– Дорогая судьба, теперь комплект? Видишь, я его ненавижу. Я прошла все стадии любви, ведь правда? И даже сделала еще один шаг.

– Нет, Олеся, ты его любишь.

– Я не хочу его любить.

– Ты прошла не все стадии любви. Это не конец. Существует еще один цвет любви. И, возможно, даже не один. Это уж как получится, на твое усмотрение. На последнем я не настаиваю. Достаточно пройти еще один.

– Я этого не выдержу. Что еще должно случиться?

– Со временем узнаешь.

– Тоже с ним?

– Тоже с ним. Ты же сама выбрала его в качестве учителя, и он согласился тебе помочь. У него своя роль, и поверь, ему тоже тяжело. Это-то я точно знаю.

– Откуда? А, ну да, глупость спросила.

– Ты сама хотела в этой жизни изучить цвета любви. Терпи, еще немного осталось, урок практически усвоен.

– Почему так сложно? Мы же вживую практически не общаемся, одна сплошная теория. Мне тяжело переживать это одной, внутри себя, он никогда ничего не объясняет.

– Так было задумано. Зато ты глубоко прочувствуешь свою любовь, поймешь все ее оттенки, и я очень надеюсь, что в конце концов все-таки придешь к нужному нам результату. Пока его нет.

– Нужно избавиться от обиды, да? Нужно любить безусловно? Не требовать ничего взамен?

– Олеся, это правильные мысли. Увы, пока только мысли.

– Да, я хочу взаимности. Признаю, очень хочу взаимности.

– Не углубляйся в эти переживания, они уводят тебя с истинного пути. Неплохо было бы заодно научиться управлять эмоциями, ты слишком ярко принимаешь к сердцу ненужное. Будь зрителем, наблюдай, хотя бы иногда просто плыви по течению. Помни: это только урок. Когда все закончится, твоя душа успокоится, и с тебя будет снята эта тяжкая любовная зависимость.

– Долго еще терпеть?

– Я не могу тебе этого сказать. Терпение – еще один твой урок. Учись и этому тоже.

Олеся вздрогнула и напряглась, как будто дотронулась до недостаточно изолированного, пощипывающего провода: «Что это было? С ума схожу? Побочные действия антидепрессантов? Господи, помоги мне, Господи, не оставь меня, дай все это выдержать и остаться в добром здравии». Олеся горячо помолилась, но все-таки решила сходить еще раз к Дмитрию, ее психотерапевту, на всякий случай.

Олеся посмотрела на часы и удивилась: ей казалось, она не меньше часа вот так стоит у окна, а прошло всего-то пять минут. «Надо же. Прекрасно. Есть время заняться ужином», – Олеся вернулась в реальность.

Середина сентября 2012 г.

– Дмитрий, добрый день!

– Добрый день, Олеся!

– Как Ваши дела?

– Я боюсь, что разговариваю с кем-то, т.е. с сама с собой или не с собой.... Я вообще не знаю... с собой ли… Мне как будто кто-то отвечает. Дмитрий, я, наверное, с ума схожу.

– Давайте разбираться. Этот разговор, он доставляет Вам душевный дискомфорт? Вы хотели бы от него избавиться?

– Скорее нет. Это разговор… это разговор с вымышленным персонажем, – Олеся сильно засмущалась, – он настроен ко мне дружелюбно.

– Хорошо. Вы слышите его голос? В реальности, слышите?

– Нет. Это все в моей голове.

– Он вынуждает Вас делать что-то, чего Вы делать не хотите, ну, например, пойти и проверить, выключили ли Вы плиту. А Вы Олеся, допустим, в это время находитесь далеко от дома, может быть за сотни километров. И эта мысль свербит и заставляет сильно переживать, до такой степени, что Вы бросаете все дела и стремглав несетесь домой. Бывает такое?

– Сейчас нет. Точнее не в том объеме, как раньше. Я могу это контролировать. У меня были как раз такие мысли – про плиту, чайник, утюг и прочее, это в подростковом возрасте, после окончания школы. Я тогда была немного не в себе из-за расставания с учителем. Еще мне иногда до зарезу нужно было вспомнить, например, кто сидел передо мной в метро, а если я не вспомню, казалось, что случится что-то плохое. Понятно, что ничего плохого не случалось, даже если я и не вспоминала. Но я жутко, дико, просто кошмарно этого боялась. Сейчас другое.

– Что именно? – уточнил Дмитрий.

– Разговор с кем-то, кто руководит моей судьбой.

– Интересно. Мы сейчас не будет затрагивать вопросы религии, а поговорим о материальной составляющей жизни. Кто принимает решения, кто заставляет Вас поступать вот так, а не иначе, кто этот человек?

– … Я сама, – подумав ответила Олеся.

– Вот. Значит Вы разговариваете сама с собой, ну, если хотите, со своим подсознанием.

– Мне кажется, я схожу с ума.

– Олеся, это не так. Поверьте, мы все ведем внутренний диалог, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей.

– Это как-то странно, я не знаю, с кем разговаривала, мысли как будто сами в голову загружались.

– Смотрите, человек, который действительно сошел с ума, таковым себя никогда не признает. Ему скорее будет казаться, что вокруг все сумасшедшие, а он самый нормальный. Это первое. Второе. Вы же начали прием антидепрессантов, я Вас предупреждал о побочных действиях. Может быть, они вот так у Вас проявляются. Не нужно быть такой мнительной. Я как Ваш лечащий врач, утверждаю, что у Вас нет никакого серьезного ментального расстройства. Есть депрессивный эпизод, который легко лечится таблетками.

– Я уже две недели принимаю, даже чуть больше, пока нет результата.

– Вот как раз сейчас они и начинают действовать. Уйдут побочные эффекты, появится лечебный. Еще чуть-чуть. Ждите. Все у Вас будет хорошо. Но пить их нужно не меньше шести месяцев.

– Да, я помню. Еще потерпеть. И тут потерпеть.

– А Вы хотите все и сразу? – усмехнулся Дмитрий.

– … Как-то так…

– Я часто вижу Вас на психологическом форуме, читаю Ваши темы.

– Да, захожу временами. Это как личный дневник. Только Вы знаете мой ник, остальные не знают. Можно свободно общаться, не боясь быть осмеянной.

– Не стоит обращать внимание на мнение людей, которых Вы не знаете. Важно лишь то, что думают о нас родные, близкие люди – те, которых мы любим. Все остальное – мишура.

– Да, но неприятно, когда тебе гадости пишут, – возразила Олеся.

– На нашем форуме гадости вроде и не пишут. Я не встречал особо злобно настроенных людей. Ну или модератор быстро реагирует, – Дмитрий хитро улыбнулся.

– На нашем да, но я в принципе говорю.

– Олеся, все дело в Вашей самооценке. Если кто-то или что-то Вас задевает, значит именно над этим нужно работать. Такая вот подсказка. Люди легко находят болевые точки, точнее, они-то бьют куда попало, не целясь и, как правило, не желая Вас обидеть. А Вы что-то пропускаете мимо, а что-то – через себя. Так вот старайтесь больше все-таки мимо пропускать. Берегите психическое здоровье.

– Я стараюсь. Далеко не всегда получается. Но учусь понемногу.

– Вот и отлично. Используйте возможность писать инкогнито для личностного роста. Вообще, Олеся, жизнь прекрасна, – Дмитрий посмотрел ей в глаза и по-доброму, даже как-то по-отечески, тепло улыбнулся.

Олеся улыбнулась в ответ и вскоре попрощалась с Дмитрием. Он ее успокоил. «Хороший доктор, повезло мне с ним. А я все боялась таких врачей. Есть, наверное, и плохие, впрочем, как и другие люди: все разные».

Она направилась к метро и вдруг поняла, что хочет поехать к Матроне: «Таганка совсем близко, а у меня есть два часа свободного времени». Сделав пересадку на Таганско-Краснопресненскую линию, Олеся доехала до Пролетарской и решила пройтись пешком: через площадь Крестьянской заставы, по Абельмановской улице, мимо кинотеатра «Победа».

Уже подходя к монастырю, увидев красный кирпичный забор и, вдалеке, ярусы желтой колокольни, Олесе стало легче. Она любила это место и часто бывала здесь. Несмотря на огромную популярность у прихожан и неиссякаемый поток верующих, Покровский ставропигиальный женский монастырь был сосредоточением покоя, умиротворения, веры, надежды и любви. Не сказать, чтобы Олеся часто ходила в церковь, но это место любила особенной любовью. Даже если не удавалось приложиться к мощам Святой Матроны, она долго стояла около уличной иконы, думала, разговаривала, просила помощи. Летом любила отдохнуть на лавочках в окружении дивно пахнущих разноцветных роз, зимой больше времени проводила в церкви, прося Всевышнего послать спокойствие, терпение, здоровье ей и ее семье. В этих молитвах был и Павел Иванович. Она молилась о его здоровье, и каждый раз просила отпустить от себя, дать возможность жить своей жизнью, не думать о нем денно и нощно, забыть. Павел Иванович основательно поселился в ее сердце, это пугало, смущало и беспокоило ее душу. Олеся стыдилась своего чувства, ведь будучи женой и мамой, она любила женатого.