– Нет, такого жуткого страха не было, но чувство полной опустошенности и безысходности было. Еще иногда бывает так, как будто смотрю на себя со стороны. Я понимаю, что я это я, но все равно какое-то странное ощущение.

– Это может быть явление дереализации. У Вас – в очень легкой форме. Не переживайте. Так или иначе, каждый человек хотят бы раз в жизни ощущает себя не в своей тарелке. Особенно при каких-то травмирующих ситуациях.

Далее Дмитрий задал еще ряд вопросов и диагностировал легкое тревожно-депрессивное расстройство, написал в карту какой-то шифр или код, Олеся не запомнила, ей это было совершенно не интересно.

– Теперь давайте перейдем к тому, что Вас беспокоит. Что случилось, что Вы чувствуете, что хотите изменить?

– Я даже не знаю, с чего начать. Я в 15 лет влюбилась в своего школьного учителя, и вот до сих пор не могу избавиться от этой напасти. Мы периодически общаемся, а тут я не выдержала и в любви ему призналась.

– Что он Вам ответил?

– Да вот в этом и проблема. Он не захотел меня даже выслушать.

Далее Олеся опять пересказала, но уже более кратко, все свои эмоции и поступки недавнего времени. Дмитрий слушал. Что ж – работа у него такая – слушать.

– Олеся, у каждого человека есть право выбирать. И он в любой ситуации, прежде всего, будет думать о себе. Такова природа человека как биологического вида. Есть в нас что-то звериное, те же самые инстинкты самосохранения. И они первичны. Далее на них накладываются уже другие инстинкты, назовем их социальными (условно). Это то, какое воспитание получил человек, насколько он может быть милосердным к другим людям, иначе говоря – это степень его эгоизма. Принимая решение, человек руководствуется этим двумя инстинктами – биологическим и социальным, соотносит их, взвешивает. Это все, конечно, очень условно. Homo sapiens на то и sapiens, чтобы уметь подавлять звериные инстинкты. Иногда человек настолько чего-то боится, что понимает – с этим страхом он совладать не сможет, поэтому единственной попыткой спастись видит бегство – в мире людей это называется «уйти от проблем». Не решать, а сбежать. И это не хорошо и не плохо. Моральную сторону вопроса мы сейчас не рассматриваем. Иногда люди видят в этом единственно возможное решение. В случае с Вашим учителем, как мне кажется, так и было. Он очень сильно испугался. Вероятно, он тоже хотел бы близких отношений. Но страх к Вам привыкнуть и потом потерять пересилил желание. Знаете поговорку: «Волков бояться, в лес не ходить». Вот он и не пошел. Он понимает, что это временные отношения, что из них нужно будет выходить рано или поздно и выход этот будет еще более болезненным для вас обоих.

Я не берусь судить кто тут прав, кто виноват, и тем более не могу кого-то защищать, ругать или оправдывать, я могу лишь анализировать факты. Ответить отказом – это было его решение. Примите это решение. Почему Вы думаете, что он обязательно должен был согласиться? Нет, не обязательно. Я повторюсь, сейчас мы не рассматриваем этическую сторону вопроса. Он решил, что сбежать в этой ситуации будет правильным. Смиритесь с этим.

– Как? Ну как так? – Олеся плакала, активно используя предложенные салфетки. – Почему даже не поговорить? Ну как же так можно?

– Возможно, он не захотел рисковать. Собой. Примите его выбор.

– Сейчас сложно все так вот сразу понять…и принять.

– Да. Но есть еще один вариант. Возможно, Ваш учитель не захотел с Вами встречаться по той причине, что Вы ему неинтересны.

– Не может такого быть, – твердо ответила Олеся.

– Почему Вы так в этом уверены, Олеся? Он Вам говорил, что Вы ему нравитесь, что он Вас любит?

– Нет… никогда, только если намеками.

– Намеки могут быть поняты как угодно. Поэтому будем считать, что не говорил. Я согласен, что этот вариант менее вероятен, но и его нельзя упускать из виду.

– Как же мне тогда понять, почему он не захотел со мной встретиться?

– А зачем Вам это понимать? От Вас сейчас требуется этот факт принять, а не понять. Мы не может залезть в голову другого человека и прочитать его мысли, и мы не может принудить его к разговору.

– Грустно… В смысле, не то, что нельзя залезть в голову, а то, что он не захотел мне ничего объяснять.

– Да, это сложно, очень сложно, и да, неприятно. Здесь Вы должны проявить силу своего характера. Не уйти в обиду, а принять все, как есть. Голые факты: он отказал, Вы это приняли.

Олеся слушала молча. Дмитрий продолжал.

– Принять, это не значит, согласиться с правильностью его поступка. Возможно, в этой же ситуации кто-то другой поступил бы иначе. Но у нас не кто-то другой, а вот этот отдельно взятый конкретный человек и поступил он так, как поступил.

– Я постараюсь это понять, очень постараюсь.

– Мы можем с Вами поработать, думаю, раз в неделю пока будет достаточно. Но, честно сказать, подозреваю, что Вы и без меня справитесь. Как Вы относитесь к химическим способам лечения?

– В смысле таблетки пить? Транквилизаторы? – испугалась Олеся.

– Нет, транквилизаторы, думаю, не нужно. Антидепрессанты. Есть сейчас хорошая группа, называется СИОЗС – селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. Знаете, что такое серотонин?

– Да, представление имею.

– Ну вот, – Дмитрий протянул Олеся рецепт, где латинским буквами было написано непонятное название, – купите что-нибудь с этим действующим веществом. Есть подороже, есть подешевле, выбирайте. Как принимать, сейчас напишу.

– Я даже не знаю… страшно… – засомневалась Олеся, – говорят, голова от них совсем дурная будет.

– Олеся, голова у Вас дурная сейчас, Вы извините меня за такую откровенность. Вам нужно вернуть радость жизни, сейчас это главное. Не бойтесь, антидепрессанты не дают эффекта торможения, это Вы с транквилизаторами путаете.

– Понятно…

– Давайте сделаем так. Рецепт я Вам выпишу, а Вы подумайте, пить или не пить. Если почувствуете совсем плохо – мой совет – начинайте. Действуют таблетки не сразу, ждать нужно недели две-три. В первые дни или недели возможно обострение симптомов. Не пугайтесь. Внимательно прочитайте инструкцию, производитель подробно описал возможные побочные действия. Я Вам оставлю адрес электронной почты, пишите, если что. По электронной почте со своими пациентами я общаюсь бесплатно.

– Спасибо, Дмитрий.

– Пока особо не за что. Думаю, Вы справитесь. Если не захотите пить таблетки, можно попробовать сеансы психотерапии.

– Я подумаю. До свидания!

Олеся вышла из кабинета с рецептом в руках, полностью выжитая и растерянная. «Нет, таблетки я пока пить не буду. Подумаю над словами Дмитрия, попробую обойтись без химии. Да… и тут «химия»», – она горько усмехнулась такой игре слов.

«Как принять факт, что любимый даже не захотел со мной поговорить? Я не верю в отговорки о нехватке времени. Не захотел. Известно же, тот, кто хочет – ищет возможности, кто не хочет – ищет причины. Жаль, что он таким оказался – тем, кто ищет причины, – Олеся шла домой в удрученном состоянии, смотрела под ноги, не замечая прохожих, не радуясь теплому дню, – опять лето. Опять лето, как мне все это пережить?».

25 июня – 31 августа 2012 г.

Проснувшись, и как обычно, машинально, проверив почту, Олеся обнаружила во Входящих имя «Павел Козаренко». Она закрыла глаза и открыла их снова: нет, не показалось. Удивление, изумление, даже ошеломление – вот то, что она сейчас испытала. И радость. Такую, от которой хочется подпрыгнуть высоко-высоко, зависнуть в небе и парить в небесной лазури. Тело ее сейчас было соткано из тончайшей материи, она чувствовала счастье каждой клеточкой, каждой молекулой, а внутри, на тонких струнах души, играла мелодия любви.

«Он написал! Не может быть, – Олеся смотрела на письмо, не решаясь его открыть, – да, письмо от него, новое письмо, пришло в четыре утра. Понятно, сегодня был выпускной, может быть, он теперь сможет со мной встретиться?».

Олеся все еще надеялась на встречу, все еще придумывала массу отговорок и защищала учителя, хотя обстоятельства ей твердили обратное. Она смотрела на это новое письмо и не спешила его прочитать, боялась. Пока есть тайна, есть надежда, есть эйфория. Вот сейчас она откроет и увидит, например «Олеся, давай встретимся завтра в кафе» или «Олеся, давай пройдемся по парку» или, или…