— Я покажу ей? — Прядилова кинула взгляд на Бориса Сергеевича.

Тот кивнул.

— Найди, морока, с любого бока, с ветреной и ответреной, с восхода и с запада, — зашептала Этьенна, внимательно наблюдая за девушкой, — заморочь голову, отведи глаза тридцать три раза. Морочная проказа, съешь мыслей чистоту, дай обморочную пустоту. Как младенец видит и не видит, слышит и не слышит, внимает и не понимает, так чтобы мой враг, раб Божий Лукерья, видела и не видела, слышала и не слыхала, речам внимала и ни черта не понимала, каким образом Борис оказался рядом с ней!

Лука моргнула и чуть не заорала от ужаса — на ее плече лежала тяжеленная рука Гаранина-старшего… который только что стоял у кресла в дальнем конце комнаты!

— Это обычное заклинание для отвода глаз, — пояснила Прядилова, — и оно может быть запечатлено в сборе из особых трав. При этом никакого магического следа не создается, будь ты хоть мегаведьмой, не ощутишь…

— Но связующее заклинание должно фонить! — нахмурился Гаранин, отходя от Луки.

— Скорее всего, — Прядилова задумчиво коснулась пальцем виска, — его нельзя было почувствовать, покуда оно было не активно, а когда сработало — Эмма уже попала под действие оморочки. Вспомни, она хоть и удивилась поведению стражей, значения ему не придала! А Лука так и вовсе не поняла, что происходит!

Лука между тем лихорадочно рылась по карманам куртки в поисках сигарет, и никак не могла найти пачку.

— Можно я выйду! — выпалила она. — Подышать!

— Тебе плохо? — забеспокоилась Этьенна Вильевна.

Лука упрямо мотнула головой. Мол, хорошо мне! Да, так хорошо, что выть хочется…

Гаранин коротко кивнул на дверь. Неразговорчивый тип! Сын в этом в него пошел.

На крыльце Лука задышала глубоко и медленно, пытаясь успокоиться. Сознание, привычное к обыденному, на все происходящее ответило неожиданной паникой. На мгновение девушке показалась, будто то, что произошло с Эммой Висенте, имеет непосредственное отношение и к ней, Лукерье Должиковой!

По дорожке прогуливался охранник… тот самый, что чуть не убил Луку, обнаружив на кухне над телом Эммы. Несмотря на холод, одет был лишь в черную тонкую водолазку и черные же брюки. Будь Лука поспокойнее, полюбовалась бы, как рельефно ткань обтягивает накачанный мужской торс, но сейчас ей было не до красот!

— Эй, — окликнула она, — как вас… Костя Медведев! Сигаретки не найдется!

— Не курю! — отозвался тот, однако, внимательнее посмотрев на девушку, ушел куда-то за угол дома и вскоре вернулся с сигаретой и зажигалкой.

На коричневом бочке зажигалке весело блестели золотые буквы аббревиатуры: «МКАМ-2».

— Спасибо! — с чувством поблагодарила Лука, затягиваясь. — Вы мне жизнь спасли! Правда, сначала чуть было не отняли!

Охранник хмыкнул и снова вернулся на дорожку.

Достав телефон, звук в котором катастрофически забывала включать, Лука обнаружила звонок с неизвестного номера. Кто бы это мог быть? С работы?

Перенабрала…

— Лукерья Павловна, — раздался вкрадчивый голос, который она не сразу узнала, — а я уже скучаю! Приглашаю пообщаться сегодня, скажем, в 17.00?

— Я работаю с восьми, — буркнула Лука. Голос не только не успокоил, но и добавил паники. — Вы гарантируете, что я не опоздаю?

— Гарантировать я могу только соблюдение буквы и духа Уголовного кодекса, — хмыкнул голос, — но вы приезжайте, Лукерья Павловна. Надеюсь, подруга вас подвезет?

«А вот это уже не ваше дело!» — собралась отбрить Лука, но тут телефон тренькнул.

— Адрес в смске, жду! — констатировал собеседник и отключился.

Девушка возмущенно посмотрела в экран. Ну и манера общения… ни здрасти тебе, ни до свидания!

* * *

«Обвинить тебя ни в чем нельзя, — наставляла Этьенна Вильевна на прощанье, — веди себя спокойно, расскажи все, что знаешь. Можешь и про котов сказать, все равно ничего наш бравый капитан не поймет, даже если и обратит внимание. Но упаси тебя боже проболтаться про периферический мир! Я не пугаю, Лука… Надеюсь, ты и сама все понимаешь!»

Девушка тогда молча кивнула, думая о том, что в кабинете полицейского будет выглядеть как настоящая преступница: бледная, заикающаяся, отводящая глаза. Да и как тут оставаться спокойной, когда вокруг происходят такие события?

Муня сочувственно косилась на нее, молчала и в конце концов не выдержала:

— Давай я с тобой пойду?

Лука неожиданно развеселилась.

— Капитан Арефьев будет очень рад! Глядишь, и обо мне забудет!

— Да ну тебя! — рассердилась подруга и дальше смотрела только на дорогу.

Муня высадила ее у входа в городское УВД и уехала. Лука исподлобья оглядывала облицованное серым камнем здание, не решаясь подойти к проходной, когда у нее снова завибрировал телефон.

— Что ж вы там стоите на сквозняке, гражданка Должикова? — поинтересовался капитан Арефьев. — Заходите уже… Пропуск на вас заказан.

«Тьфу ты, паразит приставучий!» — выругалась девушка, заходя в приземистое здание проходной и доставая паспорт.

Кабинет был маленький, но чистый. На тумбочке у окна стоял чайник, банка растворимого кофе, пачка коричневого сахара и пиала, наполненная леденцами в ярких обертках. На столе было почти пусто, не считая органайзера для канцтоваров. В углу у двери громоздился коричневый сейф.

Арефьев забрал у Луки бумажную полоску пропуска и аккуратно положил, для верности придавив органайзером. Сегодня капитан был слегка небрит, одет в джинсы и свитер толстой вязки с высоким воротом, отчего казался не полицейским или бандитом, а аспирантом — видела Лука таких в универе.

— Итак, Лукерья Павловна, — улыбнулся он, — беседа наша носит неофициальный характер и продиктована только лишь моим неуемным любопытством! Вы можете сейчас же встать и уйти, а я не вправе вас задерживать… Что скажете?

Лука рассердилась. Капитан мог бы и по телефону уведомить о неофициальности приглашения, и тогда ей не пришлось бы тащиться сюда!

— Лука, — с вызовом ответила она.

Капитан моргнул.

— Что?

— Называйте меня Лука. Не люблю имя Лукерья.

— Отчего же?

— Это имеет отношение к теме беседы?

— Кофе выпьете со мной? — зашел с другой стороны Арефьев.

В доме Висенте Луку не только напоили кофе, как и обещали, но и накормили сэндвичами, поэтому есть она не хотела, однако кивнула. Чашка горячего кофе в руках — отличный повод подумать над тем, что собираешься сказать!

Капитан поднялся, подошел к окну. Зашумел и забулькал чайник. Спустя пару минут Арефьев вернулся с двумя разнокалиберными чашками, над которыми поднимался ароматный парок.

— Прошу.

— Благодарю.

Только что не расшаркались!

Мефодий Арефьев сел напротив и вдруг тряхнул головой, как шальной конь.

— Давайте откровенно, Лука… Вы мне нравитесь! Не так сильно, как ваша подруга Мария, но нравитесь! Однако интуиция опера подсказывает мне, что вы вляпались во что-то нехорошее… Знаете, как у нас говорят о делах, подобных делу о покушении на Эмму Висенте пять лет назад? С душком… Висяки случаются в жизни каждого опера или следователя, по разным причинам, но именно этот не дает мне покоя! И, пристрелите меня, то же самое происходит сейчас! Вот… — он достал из стола бумагу, исписанную мелким почерком и заверенную печатями, — результаты вскрытия гражданки Висенте. Так, что тут у нас… «Ишемический инфаркт головного мозга в лобной, теменной долях и подкорковых ядрах левого полушария. Стенозирующий атеросклероз артерий головного мозга (3-я степень, III стадия, стеноз до 30 %, красный обтурирующий тромб левой средней мозговой артерии). Отек головного мозга с дислокацией его ствола».

— Зачем вы мне это читаете? — враз пересохшими губами спросила девушка.

Вновь увидела побелевшее лицо Эммы, неуверенный, какой-то усталый жест, когда она касалась виска… А потом ее словно выключили.

— Смерть Эммы Висенте была естественной, если можно так выразиться, — пояснил капитан, пряча бумагу в стол. — Никаких травм, ядов, стороннего вмешательства…