— Мне нужно, чтобы ты приехала, — прозвучал в трубке голос Этьенны Вильевны, — Муня уже едет за тобой.
— Ку… куда? — не поняла Лука спросонья.
— В дом к Эмме. Мы с Борисом хотим кое-что проверить! — и Прядилова повесила трубку.
«С Борисом…»! Лука помнила, с каким выражением старший Гаранин смотрел на нее. Как на осужденную и приговоренную решением суда к смертной казни. Неужели он всерьез думает, что она виновата в смерти Висенте? Если кто и виноват, так он сам и его хваленая служба безопасности!
Она с неохотой вылезла из кровати и, перед тем, как пойти умываться, насыпала коту в корма в миску. В другом случае путь до ванны становился травматичным, ибо противное животное, издавая мерзкие звуки, путалось в ногах, так и норовя уронить хозяйку.
— Куда? — удивилась Анфиса Павловна, увидев Луку, похожую на встрепанное привидение. — Отоспалась бы!
Та что-то промычала и ввалилась в ванную.
Звонок в дверь раздался спустя пятнадцать минут. Лука едва успела выпить кофе и съесть кусок сыра.
— Анфиса Павловна, прощание в пятницу, в «Черной кошке», — поздоровавшись, сообщила Муня, — мама просила вам передать.
— В клубе? — изумилась Лука, но прикусила язык, натолкнувшись на предупреждающий взгляд подруги.
Будут только свои, поэтому нужно подальше от чужих глаз — могла бы и сама догадаться!
— Спасибо, девонька, — вздохнула Беловольская. — Приду обязательно.
В машине одуряюще пахло картошкой-фри. Муня протянула Луке пакет из Макдака.
— Держи, а то на тебя смотреть страшно. Скоро кожа да кости останутся!
— Спасительница, — пробормотала Лука, доставая гамбургер и вцепляясь в него зубами, — и даже кофе есть!
— Большой! — довольно кивнула подруга.
— Зачем я там понадобилась, не знаешь?
Муня покосилась на нее.
— Слышала, как мама ночью по телефону с Борисом Сергеевичем разговаривала. Они хотят что-то вроде следственного эксперимента провести.
— Этьенна Вильевна, что же, так и не ложилась спать?
Муня молча мотнула головой.
Черные ворота были распахнуты и походили на разверстую пасть. Несмотря на зимний пасторальный пейзаж за ними Луке стало не по себе. Впрочем, никто чужой на участок бы не проник — по обе стороны от дорожки дежурили охранники, мощные, с мрачными лицами, выражение которых не сулило ничего хорошего возможным нарушителям частной собственности.
Старшая Прядилова вышла на крыльцо. Ненакрашенная, с темными кругами под глазами, волосами, собранными в простой хвост, одетая в черные джинсы и свитер, она казалась Муниной сестрой, а не матерью.
— Посиди в гостиной, — поцеловав дочь, сказала Этьенна, — Лука, пойдем со мной!
Лука знала, куда они направятся, и не хотела идти туда. На кухню. Казалось, тело Эммы Висенты, накрытое простыней, все еще лежит там…
Но на кухне было пусто, на столе дымился кофе в огромной чашке, больше напоминающей супницу.
Этьенна Вильевна глотнула кофе и повернулась к Луке.
— Я хочу просить тебя о помощи. И о молчании. Результаты вскрытия будут только завтра… Мы считаем, что они покажут инсульт или инфаркт, и больше ничего. Тот, кто сделал это с Эммой, знал что делал!
Лука с ужасом смотрела на Прядилову. Неужели та хочет сказать…
— Я уже говорила вчера — были и другие покушения, — сухо пояснила Этьенна, — и только последнее оказалось удачным. Вот почему нам нужно точно знать о произошедшем здесь, а для этого я хочу заглянуть в твою память.
— Так можно? — удивилась Лука.
— Я могу, — просто ответила Этьенна. — Но мне придется показать Борису. Ты согласна?
Лука обдумывала услышанное. Не очень приятно узнать, что мама подруги может копаться в твоих воспоминаниях, словно патанатом в трупе, но еще неприятнее видеть, как твое сокровенное уплывает к кому-то еще! Перед глазами снова появилось напряженное лицо Эммы Висенте. О чем она хотела сообщить Луке, чего так… страшилась?
— Я согласна, — поморщилась Лука.
У нее было ощущение, что она совершает ошибку, однако стоять в стороне после узнанного девушка не могла. Ведь и сама почувствовала в ту минуту, когда Эмма начала падать, и после непоправимость, неправильность происходящего. Насильственная смерть — нарушение планов бытия, вот ведь какая вещь получается!
Луку боднули под колено так, что она едва не упала. Опустив взгляд, она увидела серого котище… Морок — так, кажется, его назвал охранник Костя? Кот поднялся на задние лапы и потянул к ней передние. На губах Этьенны показалась и пропала грустная улыбка.
— На ручки просится… тоскует, — сказала она и вышла, видимо, пошла за старшим Гараниным.
Лука расстегнула куртку, размотала шарф и с трудом подняла кота — весила животина немало. Тот толкнул ее головой в подбородок, как делал Вольдемар, и заурчал. Вспомнив, как он выглядел, когда нападал, девушка взглянула на него внимательнее. В ее руках уютно устроилось странное существо, худое, — в отличие от своего реалистичного облика! — с длинными лапами, с выпирающими лопатками, из-под которых торчали… маленькие крылышки с четко проработанными перьями. На вытянутой морде, похожей на нос гоночного болида, располагались овальные огромные глаза, прозрачные, как аквариумы с чистой водой, полнящиеся стайками разноцветных искр, будто быстрых рыбешек. Издаваемое Мороком мурчание рождало внутри его тела сгустки синего пламени, которые расходились кругами, как вода от брошенного камня, заставляя светиться и воздух вокруг. Казалось, девушка и кот оказались внутри холодно мерцающей сферы, оттенок которой дискомфорта Луке не доставлял, наоборот, на какое-то мгновение она забыла о том, где и по какому поводу находится, а на душе стало спокойно и легко.
В коридоре послышались голоса. Вошедший Гаранин-старший коротко кивнул, даже не удосужившись поздороваться.
Недовольно мявкнув, Морок стек на пол и запрыгнул на подоконник. Разбитое стекло в створке уже заменили.
— Дай мне руку, — сказала Этьенна Вильевна.
У нее была узкая, прохладная и сильная ладонь.
Борис Сергеевич тоже взял ее за руку — аккуратно, будто боялся размозжить ей пальцы.
— Вспоминай, — мягко подсказала Прядилова. — Лучше всего с того момента, как вошла в дом.
В памяти Луки вновь упал теплый отсвет на заснеженную дорожку — из открытой двери, в которой застыл хрупкий силуэт. Она шла к Эмме Висенте, ощущая в каждом шаге фатальную обреченность — да, она должна была оказаться здесь, рано или поздно! Только вот тому, что случилось, случиться было не дано!
— Постарайся обойтись без эмоций, — пробормотала Этьенна, — только картинки… Только то, что видела, слышала…
…Черная кошка, валяющаяся перед электрокамином, вдруг села столбиком. За мгновение до этого серый котище на окне навострил уши, а трехцветка перестала точить когти. Эмма Висенте ничего не заметила — она смотрела на заснеженный участок, и узкая спина была прямой и напряженной.
Кошки сорвались разом, будто от выстрела стартового пистолета, и понеслись прочь. Помнится, бабушка говорила, что они с ангелами-хранителями играют, неужели, правда?
Пожатие Этьенны неожиданно стало до того сильным, что Лука поморщилась от боли. Картинка в памяти дернулась, поплыла… Удивленный взгляд Эммы, которым та проводила кошек, был последним, увиденным девушкой, перед тем, как прийти в себя и растерянно оглядеть кухню, баюкая четкое ощущение: она только что побывала во вчера!
— Кофе будешь? — раздался совсем близко голос Прядиловой.
Лука сконцентрировала взгляд на ней. Наверное, со стороны вид у нее был слегка ошарашенный.
— Да, спасибо.
— Идите, посидите в другой комнате, — холодно сказал Гаранин-старший, — кофе вам принесут.
Лука кинула на Этьенну взгляд. Та кивнула.
Выйдя в коридор, Лука поняла, что понятия не имеет, где ее ждет Муня. Громко звать подругу в незнакомом доме, который к тому же недавно потерял хозяйку, ей показалось неправильным, поэтому она пошла по коридору, заглядывая во все комнаты подряд. Мягкий топоток за спиной сообщил о том, что Морок последовал за ней. Кот обогнал и остановился у одной из дверей. Посмотрел на Луку, требовательно мяукнул.