— Вы кто такая? — вполне дружелюбно спросил эльф.

— Лука, — осторожно сказала Лука, входя, — а ты? Твоя фамилия Гаранина?

— Бабошкина я, — с достоинством отвечала эльф, — Алуся.

— Это тебе от Яра Гаранина, — Лука протянула ей пакет и поразилась беспокойству, отразившемуся на худом личике, взрослому такому беспокойству, серьезному.

— А сам он где?

— Простыл, температурит! — уже привычно ответила Лука.

— Ну, вы и врете, — с убеждением ответила Алуся, но пакет взяла. — У него никогда температуры не бывает! Он мороженое в тридцать градусов мороза съест и не заболеет! Так что с ним?

Почти прозрачные пальцы крепко и бережно обхватили голубого щенка и вытащили из сумки. В изголовье больничной кровати уже сидело несколько разноцветных зверей — розовый бегемот, вполне себе зеленая лягушка, сиреневый единорог и солнечных, огромных размеров котище. В этой славной компании только голубого щенка и не хватало!

— Подрался он… неудачно, — на этот раз почти честно ответила Лука и села на стул у стены. — В общем так, Алуся, он просил меня передать этот пакет, но не объяснил кому. Поэтому давай знакомиться еще раз — меня зовут Лука, и я его…

— Девушка? — заинтересовалась Алуся.

— Знакомая, — поправила та. — А ты, Алуся Бабошкина, его…?

— Сестра, — церемонно кивнула девочка, — младшая. Родителей у нас нет, так что он мне и за маму, и за папу.

Вблизи Лука рассмотрела, что она старше, чем ей показалось вначале.

— Как это нет родителей? — удивилась она и подумала, что могла бы не спрашивать, а посмотреть пример в зеркале.

— Погибли в автокатастрофе, — Алуся говорила об этом спокойно, как человек, который или принял трагедию, или не помнит ее. — А ему очень плохо?

— Не волнуйся, думаю, скоро он сможет тебя навестить сам, — улыбнулась Лука — в мастерстве Димыча она не сомневалась. — Ты лучше сумку разбери, там продукты некоторые надо в холодильник убрать!

— Поможете?

Вдвоем разобрали сумку, оттащили часть съестного в большой холодильник в конце коридора, а когда вернулись в палату, Алуся церемонно пригласила:

— Выпьете со мной чаю?

На столе лежали разнообразные конфеты в пакетах. Как тут можно было отказать?

Шоколад сближает людей. За чаем Алуся задала Луке кучу вопросов — о ней, о ее работе, о том, как она познакомилась с Яром, о коте и еще о многом. Спустя час они болтали, как подружки, а Лука давила, давила, давила в сердце нехорошее ощущение, тень мысли о том, что из ЭТОЙ больницы не все выходят. И хоть и казалась эльф Алуся уже потусторонним существом, тонким, легким, прозрачным, слабым, Лука не могла, не хотела додумать эту мысль до конца.

— Девушка, время посещений закончено! — заглянула в палату румяная медсестра.

— Ой, — искренне расстроилась девочка.

Личико перемазано шоколадом, в глазах радость от неожиданного развлечения в виде посетительницы.

— Вот что, Алуся, — решительно сказала Лука, протягивая ей салфетку и поднимаясь, — я спрошу у Яра, можно ли мне тебя еще раз навестить, договорились?

— Я сама у него спрошу! — расцвела девочка. — Когда явится! Ты мне еще фотки своего кота покажешь?

— Конечно! Пока.

Только выйдя на улицу, Лука выдохнула. Сырой ветер казался сладким, куда слаще того самого, больничного, шоколада. Почему так произошло? Почему она больна? Смешная, непосредственная, маленькая — и с таким нечеловечески взрослыми глазами, словно глядела издалека… из-за порога. Почему? Почему? Почему?..

Ответов Лука так и не услышала.

Вторую половину дня она провела дома — заглаживала вину перед брошенным и обиженным Вольдемаром (сыром и креветочной пастой, в основном), занималась с Анфисой Павловной. Сегодня стихия слушалась ее моментально. Горящий на ладони язычок пламени удавалось уменьшить до микроскопического, увеличить до впечатляющего и распространяющего опасный жар, свить в яркую ленту, пускаемую по всей кухне без ущерба для оной, и даже слепить в тугой опасный шарик, который Лука не хотела бы встретить ни одной из частей тела.

— Да ты умница, иллюминация, магия у тебя в крови! — глядя на нее поверх спущенных очков, сказала довольная учительница. — Стоило преодолеть страх перед болью, и все пошло, как по маслу. Вот это… — она указала на огненный шар, сердито ворочающийся на ладони Луки, — довольно страшная вещь, если знать, как им пользоваться. В современных романах неучи пишут о боевой магии, каковой по сути не существует. Около семидесяти процентов заклинаний, призванных разрушать и уничтожать, основаны на использовании магии стихийников, остальные тридцать — извращение идеи целительства или использование призванной нежити для усилия собственных физических сил. Последнее тебя не касается, слава богу. Однако тот, кто умеет создавать разрушительные заклинания, должен и знать, как нейтрализовать их силу. Вот представь, что кто-то метнет в тебя такой шарик. Что ты сделаешь?

— Увернусь! — не задумываясь, ответила Лука.

Вольдемар терся об ее колени и с любопытством поглядывал на шар. Похоже, огонь кота не пугал, а вызывал гастрономический интерес.

Анфиса Павловна хмыкнула. Хмыкала старушка со вкусом и разнообразными эмоциями.

— И от следующего? Боюсь, он поджарит таки твою корму! Нет, это не выход. У тебя два пути — закрыться щитом или перехватить контроль над огнем до того, как он тебя достигнет. Со вторым пока подождем, а для первого нужно, чтобы ты освоила какую-нибудь следующую стихию.

— Стойте, — воскликнула Лука, гася шар, — огонь, что ли, я уже освоила?

— В пределах ученика, — улыбнулась Анфиса Павловна, — теперь твоя задача тренироваться, где возможно, не привлекая внимания и оттачивая навыки. А на следующем уроке изучим что-нибудь новенькое. И что это будет? — она выжидающе посмотрела на Луку.

— Вода! — ответила та. — Или земля!

— Но почему не воздух?

Лука замялась.

— Не знаю. Мне он не нравится!

Анфиса Павловна снова хмыкнула, однако ничего не сказала.

Несмотря на насыщенный событиями день, Лука решила вечером сходить в «Черную кошку» в качестве клиента. В том ненормальном мире, в котором она так неожиданно оказалось, выпить с друзьями кофе и поболтать казалось самым нормальным. В клуб заходила через главный вход, выглядывала Мунину компанию за столиком и не заметила, как от стены лениво отлепился мужчина и направился ей наперерез. Увидела лишь тогда, когда он преградил дорогу. Подняла голову. С высоты своего роста на нее с задумчивым выражением лица смотрел Найджел, он же Гоша Паршонков.

— Привет, Лука! — сказал он, как ни в чем не бывало. — Рад тебя видеть!

— Кого я вижу! — преувеличенно радостно воскликнула она. — Баунти, здесь, в этот вечер! Мне сказочно повезло!

И попыталась обойти его, однако он вновь закрыл вход в зал.

— Слушай, я хотел извиниться…

Лука остановилась.

— Мне не следовало распускать руки, — с усилием сообщил Найджел, — тогда, в первый твой вечер в клубе, помнишь? Я был пьян и не соображал, что делаю! Гаранин молодец, что меня остановил!

— Молодец, — подтвердила Лука. — Слушай, я принимаю извинения и все такое, но меня ждут друзья…

Найджел вдруг широко улыбнулся. Лука отметила, что брюнет выглядел бы очень привлекательно, если бы не некоторое плотоядное выражение, на миг отразившееся в глазах.

— А я как раз хотел угостить тебя коктейлем и какой-нибудь пироженкой, в качестве, так сказать, моральной компенсации!

Она уже открыла было рот, чтобы отказаться, когда на помощь пришла Муня.

— Вот ты где! — закричала подруга, выходя в вестибюль. — Мы тебя заждались! Найджел, привет!

— Мне нужно идти, — облегченно сказала Лука.

Брюнет удержал ее за руку. Его пальцы были сильными, а движения — вкрадчивыми, ласкающими.

— Мое предложение остается в силе! В любое время!

Лука вырвала руку и пошла к Муне, спиной ощущая его заинтересованный взгляд. Да что ему от нее нужно, в конце концов? Чего пристал?