Она же, понимая, что не за горами тот час, когда придется бросать работу "милашкой", предложила Соколовой свою помощь. С тех пор именно Антонина подыскивала и направляла к Кристинке подходящую "милашку"; нимфетку, залетевшую сдуру и жутко боящуюся трепанации черепа от предков или моряцкую жену, которая загуляла со скуки, пока муженек в море, и теперь не знает, как грех прикрыть. Конечно, все они охотно соглашались решить проблему так, чтобы все было шито-крыто, да еще и радовались хорошим деньжатам, которые платили бабы, покупающие младенцев. Фарт попер. Тогда же к ней и начал похаживать сосед Антон. Его жена, светский хроникер, все чаще допоздна тусила со звездами на пати, презентухах и премьерах, и мужик придумал, как скрашивать одинокие вечера. Забеременев от симпатичного гинеколога, Тоня решила рожать. В браке у Антона детей не было; какие-то проблемы со здоровьем у Инги. Это очень огорчало супругов. Макарова пыталась лечиться, ездила к чудотворным иконам, ко всяким бабкам-шептухам, но пока все было без толку. Тоня уже решила, что, родив ребенка, тут же сделает анализ ДНК и положит его на стол перед Антоном. А может, он и анализа не потребует, а сам из штанов выскочит от радости, став, наконец, отцом. Родилась Яся. Впервые увидев дочь в родильном зале, Антонина растаяла сама. Теперь весь ее мир вращался вокруг дочки. У Ярославы должно быть все самое лучшее. Девочка должна жить в Питере, в самом престижном районе, а не на периферии, где мужики только и знают, что бухать после работы, а бабы выскакивают в 18 лет за первого встречного, тянут лямку, считают копейки до получки, рожают кучу детей и к 30 годам превращаются в унылых теток без возраста. В Питере же сорокалетние порхают в мини и стрейчах, блестят глазами и выглядят, как девочки. И Антонина решила, что из Питера не уедет. Любой ценой за него зацепится покрепче и будет жить, как королева, чтобы Яся при ней была принцессой.

Поглощенная своим новым счастьем, она не сразу заметила, что Антон уже давно отдалился от нее и все реже навещает, чтобы повидать Ясю. И близкие отношения с Тоней практически сошли на нет.

Когда стих шум последнего скандала, и Инга на психе вылетела из квартиры с помойным ведром, на ходу засовывая в карман пачку сигарет и зажигалку, Тоня поскреблась к соседу и поставила вопрос ребром: когда он наконец разведется и что-то решит насчет нее и Яси? Ребенку нужен отец!

Момент был неподходящим. Антон, распаленный ссорой с женой, вспылил и потребовал прекратить наезд. И вообще, с чего Антонина взяла, что он собирается на ней жениться?

- Зачем мне жена, которая с 17 лет в борделе зарабатывала?! - орал он. - Да мне с тобой неловко будет на людях показаться: тебе всюду будут бывшие клиенты подмигивать, а я буду ходить, как дурак, под ручку с женой, которая весь Питер с областью обслужила? Нашла идиота!

Оказывается, у Антона уже полгода продолжается роман с женщиной, ради которой он и решил разводиться с Ингой. И, конечно, Антонина и в подметки не годится новой Антоновой пассии.

Последней каплей для Тони стало предположение Антона, что Яся - вовсе не от него, и ему "каких-то потаскушечьих нагулышей и на фиг не надо".

Опасаясь нового вируса, который, если верить интернету и СМИ, был повсюду, Тоня не выходила из квартиры без латексных перчаток, которых как-то сперла в клинике у Кристинки дюжину. А на глаза попались сначала скалка, потом - стойка с набором кухонных ножей...

- Это что? "Так не доставайся же ты никому"? - спросил Коган, пока следователь Углов записывал показания Серовой.

- Понимайте, как знаете, - пожала плечами молодая женщина, - и вообще, тогда я потеряла над собой контроль, когда он о моей дочери такое сказал. Сама не помню, как скалка и нож в руках очутились. Опомнилась, когда он уже на полу лежал. С женщинами после родов иногда бывают временные помрачения сознания, разве вы не знаете?

- И ведь правда бывают послеродовые психозы, - задумчиво сказала Белла, - и поди опровергни...

- Но потом вы ОЧЕНЬ быстро снова обрели ясный ум, - хмыкнул Коган.

- А то, что из-за вас жену Антона могли осудить за убийство, вас не волновало? - спросила Наташа. - Хотя, это явно риторический вопрос. Ваши коллеги ненавидят замужних женщин за то, что те презирают их. Но далеко не все "милашки" в отместку так подставляют.

- А как они с нами? - Антонина откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. - Матерят, избивают, могут изуродовать или обвинить в краже, и им все с рук сходит, а нам никто не верит или считают, что мы сами виноваты. Вот пусть на себе прочувствуют, каково это, когда твоим словам грош цена и тебя за человека не считают. Что посеешь, то и пожнешь. И ваша подруга, кстати, та еще штучка. Вы ее спросите, что за парень на красной "бэхе" к ней прикатывал, пока Антон в клинике дежурил! Вы думаете, они наедине "Евгения Онегина" вслух читали? Да тем же самым и занимались! А сама ходила, как королева, смотрела свысока и даже не краснела.

- Хотите сказать, что в лице Инги вы отомстили женам за всех избитых, изуродованных или оклеветанных сослуживиц? - спросила Наташа. - Или просто переводили стрелки, отводя от себя даже тень подозрения? Кстати, вам это почти удалось. Если бы не рижский бальзам, который вы приправили лекарствами и кот, любящий спать на постельном белье!

- Прочтите и распишитесь на каждой странице, что с ваших слов записано верно, - Углов подвинул к Антонине протокол допроса.

- А причем тут кот и постельное белье? - спросила Серова, пробегая глазами первую страницу. - Фу, ну и почерк... Как у врача. Глаза сломаешь.

Углов покраснел и сжал зубы. Ефим подавил ухмылку.

- Антон сделал в шкафу тайник, двойное дно, где держал свои кредитные карточки и каталог "милашек" с вашим фото на развороте, - пояснила Наташа. - А Ингин кот сломал днище, когда по привычке полез на стопку простыней...

- Ненавижу кошаков и озабоченных дедуганов с биноклями! - с чувством сказала Антонина, расписываясь внизу страницы.

Когда она подписала все страницы, Углов вызвал конвой.

- Можете уводить и оформлять, - сказал он двум вошедшим в кабинет женщинам в форме.

От дверей Серова обернулась к Ефиму:

- Вы мне обещали насчет Яси... Помните?

- Я сдержу слово, - ответил Коган.

Антонину увели.

*

Наташа и Белла встречали Ингу у ворот Лебедевки. Изолятор готовился ка закрытию; уже почти всех "сидельцев" перевели в другие учреждения, но Инге повезло: из краснокирпичного здания в конце улицы Лебедева она отправилась не на Арсенальную или в Колпино, а домой.

Объятий и поцелуев не было - пандемия пока еще диктовала свои правила, и все трое не снимали масок, но радостные возгласы и прыжки были такими, что растроганно заулыбалась даже надзирательница, которая вывела Ингу на улицу.

- Девочки, я никогда не забуду, что вы для меня сделали, - сказала Инга уже в машине. - Ведь мне никто не верил, что я этого не делала. Даже соседки по камере, хоть и сочувствовали. Я не знала, как доказать, что говорю правду.

- Купи лучше килограмм самого лучшего корма своему коту, - сказала Наташа. - Если бы он не полез в шкаф и не сломал тайник, мы еще долго блуждали бы в потемках.

- Я ему золотой ошейник куплю и трехэтажный дом для кошек! - воскликнула Инга, выслушав историю о том, как Тишка помог Наташе найти тайник, устроенный Антоном.

- Думаю, корм со вкусом кролика порадует его намного больше, - ответила Белла.

У парадного алел "БМВ-745". Возле него стоял брутальный красавец Стас Вяземский, еле удерживая огромный букет роз, таких же ярких, как его машина.

- Вот так встреча! - Наташа с улыбкой посмотрела на зардевшуюся, как девочка, Ингу.

- Ексель-моксель, все же еще закрыто, кроме товаров первой необходимости, где он раздобыл такую клумбу? - изумилась Белла, глядя на букет.

*

Ефим Коган вез в Бернгардовку родителей Антонины, Никиту Евсеевича и Екатерину Степановну Серовых. Они были признаны законными опекунами трехмесячной внучки - Ярославы Антоновны Серовой. Яся безмятежно спала на заднем сиденье в детской автолюльке рядом с недавно обретенной бабушкой. В багажнике Ефимова внедорожника еле уместилось все немалое приданое малышки, включая и розовую коляску. Деньги со счета Антонины были перечислены ее родителям.