Она встала из-за стола, положила тетрадь в ящик и заперла - от греха подальше, чтобы не добрался шкодник Витя-младший. С удовольствием потянувшись, Наташа подошла к окну и посмотрела на Фонтанку, освещенную фонарями.

Из кабинета открывался вид на Измайловский сад ("Сад имени меня!" - каждый раз хохотала Белла), в глубине которого расположился Наташин любимый театр - "Молодежный театр на Фонтанке". Обычно в это время там заканчивался спектакль. Из массивных кованых ворот выливался поток нарядных оживленных людей. Одни спешили к Технологическому институту в метро, другие пешком шли к Невскому, третьи хлопали дверцами машин, заводили моторы. Сейчас ворота сада были заперты и на них тоже белел листок: "Закрыто в связи с пандемией". Но набережная сегодня не выглядела пустынной. На мосту делала селфи парочка - у обоих на лицах белели в свете фонаря маски. Прошествовала соседская красавица колли, снова в сопровождении всей семьи.

"А еще, - Наташа вспомнила услышанный сегодня где-то в метро анекдот, - можно купить поводок и ходить с ним в руках. Если полиция спросит, объяснить: "вышел прогулять собачку, а она убежала, вот теперь ищу"... Да, народ тоже не раскиселивается. Чувство юмора осталось - значит, справляемся! И не такое переживали!"

На ум пришла рассердившая ее не так давно подборка юмора в популярной газете. Опухший от безделья "сознательный гражданин"; девица в маске, стрингах и фартучке, предлагающая "нарушить дистанцию", статья про "второй медовый месяц" для многих пар и анекдоты о приросте рождаемости через 9 месяцев после локдауна. Тогда, на эмоциях после тяжелого разговора с Ингой по телефону, Наташа в гневе обрушилась на авторов подобных "приколов". А сейчас только иронически улыбнулась - и над "юмором", и над своим гневом. "Каждый выбирает по себе... Кто-то рад внезапной возможности не ходить на работу, забыть о строгом дресс-коде, вставать к полуденному выстрелу, шлепать по квартире в мятых трусах и линялой футболке от телевизора к холодильнику и причесываться пятерней. Кто-то усиленно старается поспособствовать приросту населения. Кто-то переписывает из газет рецепты кускуса и кулинарит. А кто-то продолжает заниматься своим делом. Гена перестроил свои кофейни под новые условия работы. Алиса закупила гели для рук и подтягивающие кремы. Лэтти издает спецвыпуск альманаха. Жанна готовится к окончанию школы и вступительным экзаменам. Мама с подругами варят горячие обеды для волонтеров и врачей. Катя и Оля возят продукты. А мы расследуем... Сейчас неустанно повторяют, что из дома лучше не выходить без крайней необходимости. Но у каждого крайняя необходимость - своя. Для кого-то это поход в продовольственный магазин, для кого-то - выгул собаки. А для нас - поиск правды и справедливости. Мы с Беллой не верим, что Инга могла убить мужа. И этому уже появляются подтверждения... И, может быть, Ольчика мы спасли. На Литейном ее не найдут, если Соколова и вспомнит о ней. А в коммуналке на 27-й линии запросто могли... И концов не нашли бы!".

В кабинет постучалась няня Вити-младшего.

- Извините, - смущенно улыбнулась девушка, - Витя ни в какую не хочет ложиться спать, пока вы не почитаете ему книжку.

- Какую сказку ты хочешь послушать? - спросила Наташа, войдя в детскую.

- По Нильса и гусей! - требовательно сказал мальчик.

- Да ты ее уже наизусть знаешь.

- Все лавно хоцю по Нильса! - настойчиво повторил Витя-младший.

- Ладно, - Наташа достала яркий том с цветными иллюстрациями, раскрыла его и села рядом с кроваткой. - Итак, слушай: глава 1... В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду – мальчик как мальчик. А сладу с ним не было никакого...

Витя заснул, когда слегка охрипшая Наташа читала о том, как гуси устраивались на первый ночлег.

Навицкая поправила на нем одеяльце, погасила свет, оставив только ночник, и тихонько вышла.

Старший Витя сидел в гостиной перед телевизором. Там шел очередной выпуск новостей. Наташа увидела уже примелькавшуюся с начала пандемии картинку: корреспондент информационного агентства проникновенно вещает посреди опустевшей центральной площади одной из европейских столиц, а бегущая строка внизу экрана оповещает о количестве новых случаев заболевания в городе, стране и мире.

- Что в мире плохого? - Наташа плюхнулась в свое любимое кресло у окна и подцепила из вазы самое большое яблоко.

- Все так же, - Уланов выключил звук у телевизора, оборвав заученный спич комментатора на полуслове, - заболеваемость растет, в Италии кошмар, в Англии ужас, в Индии нарушителей карантина дубинками гоняют...

- Даже дубинками? - лениво переспросила Наташа, откусывая сочную душистую мякоть фрукта.

- Да, и изо всей силы. Лекарства пока нет, вакцины тоже нет, зараза подстерегает повсюду, в общем, "оставайтесьдома". Ничего нового.

- Ааа... Может, отсутствие новостей сейчас - это уже неплохая новость.

- Фима звонил. Он уже передал данные по Соколовой и роддому по своим каналам в Следственный комитет, и нашу докторшу Хаус уже взяли в разработку, негласно, чтобы не узнали ее покровители в руководящих кругах...

Наташа чуть не рассмеялась вслух от такого сравнения. Настолько была не похожа стройная, утонченная, с "фарфоровым" лицом Кристина Станиславовна на угрюмого хромающего мизантропа - гения медицины из знаменитого сериала.

- Это правильно, - сказала она, - думаю, что у Соколовой наблюдались в ВИП-крыле и жены высокопоставленных людей, и женщины, которые сами занимают высокие посты... Если они узнают, то либо предупредят Кристину, либо постараются замять дело по-тихому, опасаясь засветиться со своими детьми...

- Фима тоже это понимает.

- А не смог бы он достать парочку врачебных костюмов? - спросила Наташа. - Если Соколову и ее "свиту" не поймать за руку, с поличным, они могут и отвертеться от обвинений. А их надо именно припереть к стенке, чтобы крыть было нечем.

- Кроме мата...

- Чтобы им только это и осталось. В этом плане масочный режим играет нам на руку. "Скафандр" обезличивает. Пока человек не заговорит, трудно даже понять, женщина перед тобой, или мужчина. Лица за очками и респиратором не разглядишь. И под респиратор можно пристроить устройство, меняющее голос. Хочешь - включаешь фальцет, хочешь - шаляпинский бас.

- Это прекрасная идея, - одобрительно кивнул Уланов, - конечно, для Ефима не проблема - достать врачебные костюмы... Но, если ты подводишь к тому, что в больницу должны проникнуть ты или Белла, я не согласен. Это очень рискованно. Расследованием занимаются капитан Гарин и майор юстиции Углов, вот пусть они и отряжают своих оперативников работать под прикрытием...

- Витя, ты забываешь, где я служила, - спокойно возразила Наташа, готовая к такой реакции мужа. - В ВДВ, а не в штабе. В боевой роте, а не кофе генералам подавала! И в "горячих точках" я не на узле связи работала и не в столовой.

- Я это помню, но...

- Ты думаешь, что после увольнения из армии я стихийно поглупела и утратила свои навыки?

- Все равно ты не должна так рисковать... - Уланов запоздало понял свою ошибку. Наташа никогда не любила, когда ей говорили "ты должна или ты не должна", пытаясь что-то запретить. Ее вольнолюбивая натура бунтовала против такого принуждения. Тем более сейчас, после двух недель в изоляции, новостей о гибели Антона и аресте Инги и того, что удалось выяснить о родильном доме в ходе расследования... Но было уже поздно; слово - не воробей.

Наташа поднялась, отложила яблоко и сжала кулаки. Ее глаза опасно потемнели. Уланов надеялся, что жена не будет, подобно герою Никиты Михалкова в "Жестоком романсе", разбивать яблоко кулаком. А она разбила бы; Виктор не раз видел, как Наташа на пари разбивает ребром ладони доски и кирпичи, вспоминая прошлое...