- Хорошо, что ты спас Кротовых от СИЗО, - сказала она, пряча смартфон. - Говорят, что в Ладожске изолятор находится в старом здании, где капремонта не было уже лет сорок и условия там хуже, чем были в старых "Крестах".

- Вот так всегда у нас, - буркнул Гершвин, - везде считают, что преступника или подозреваемого достаточно просто изолировать от общества и помешать дальше совершать противоправные действия. А у нас еще и условия, как нарочно, создают аховые. Военнопленных в "Абу-Грейб" только ленивый еще не пожалел, а я бы таких жалельщиков, блин, в московскую Бутырку, в старый корпус, или в наши прежние Кресты бы привез, да по общим камерам провел да носом бы натыкал, как котов: а ну ищите десять отличий! Ах, нет разницы? Так почему вас ужасает то, что творится за тысячу верст, а у себя под носом вы ни черта не видите?! Американцам с военнопленными так нельзя обращаться, а нашим, с нашими же людьми, можно?! И по колониям бы их повозил, особенно тем, что на "строгаче"...

Вероника снова вспомнила рассказы Таси и две недели, которые подменяла ее однажды на Лебедевке. Да, и ей приходили тогда в голову аналогичные мысли. Почему в других странах ограничиваются лишь крепкими затворами и надежной охраной, но содержат подследственных и даже осужденных в нормальных условиях, а старые корпуса Лебедевки или "Крестов" мало чем отличаются от средневековых узилищ? Тем более что в СИЗО находятся люди, чья вина еще не доказана, а значит, вполне может быть, что среди них есть и ошибочно обвиненные, и жертвы "подставы". Следствие чаще всего затягивается и без конца продлевается, и человек может провести под стражей не один год. Так почему нельзя создать там хотя бы относительно нормальные условия? Хотя, в Колпине, кажется, тоже это поняли...

- Может, считают, что благоустройство казенных домов - не первоочередная задача, есть более важные дела, - сказала она. - У меня была подборка на эту тему года три назад...

- Я читал. Эк ты там продернула кое-кого!

- Тасе потом от начальства досталось за то, что она под видом сменщицы привела журналистку.

- Ну, кому же понравится, когда из их шкафов все скелеты вываливают, - ухмыльнулся Гершвин.

Из аллеи Наум направился в "Монрепо", чтобы поработать над материалами дела Кротовых, а Ника спонтанно вскочила в подошедший автобус, идущий на улицу Купеческую, где недавно они с Виктором ели мороженое в "Снежинке". И круглый, глазастый, как в детстве, автобус привез ее на остановку между арт-кафе и домом за коваными воротами.

"Могла бы и пешком дойти через парк, всего четверть часа быстрым шагом", - запоздало подумала девушка.

Выпив в "Снежинке" чашку доппио с малиновым чизкейком, она зашагала к дому Виктора и у калитки встретилась с юристом Дымовым. Молодой человек приветливо кивнул ей и сел в припаркованную у тротуара серебристую "БМВ" каплевидной формы. Итак, Виктор уже дома.

Вероника нажала на кнопку звонка у калитки. Глазок одной из видеокамер повернулся к ней, и из домофона раздался голос Морского:

- Я знал, что ты придешь!

*

Виктор удобно расположился в кресле у горящего камина, закинув ноги на обитую бархатом скамеечку. На нем был длинный халат из золотистой парчи поверх белой рубашки и узких черных брюк. На коленях у Морского в позе Грифона на Банковом мосту возлежал величественный Мася.

- Рад тебя видеть, - улыбнулся Морской. - Извини, что встречаю тебя сидя, но сама видишь, каковы обстоятельства. Мася не любит, когда его будят, и спросонья может обидеться даже на меня.

- Понимаю. Будить спящего манула - это еще похлеще, чем спящую собаку, - ответила Вероника. - Я хотела поблагодарить тебя за помощь Кротовым. Не знаю, зачем ты это делаешь, но я рада, что из зала суда они отправились домой, а не в изолятор.

Виктор предложил ей сесть в кресло рядом с ним и после небольшой паузы ответил:

- Если кому-то из моих будущих политических противников нужна была показательная жертва для того, чтобы дискредитировать меня, то поломать им игру для меня - святое дело!

А потом уже тихо добавил:

- Да и Кротовых я знаю. Василий с моим братом служил. Они и на то задание вместе пошли. Алешка тогда Василия спас, ценой своей жизни. А здесь, дома, в мирное время...

От их голосов Мася проснулся и недовольно заворчал. Потом потянулся, разминая мощные, но коротковатые лапы, и спрыгнул на пол. "Безобразие, - читалось на его морде, - только заснул, а вы тут разговорились!"

- Мася, не ругайся, - Виктор наклонился и погладил манула. - Сам видишь: ко мне пришла гостья.

Манул басовито ответил чем-то вроде "вау".

- Привет, Мася, - сказала Вероника.

- Вау, - повторил манул, толкнулся крутым лбом в ее ладонь и гордо прошествовал к выходу из гостиной.

- А утром я ездила в "Релакс", - вспомнила Ника, - видела, КАК ты с ними разобрался.

- Полумеры в данной ситуации бесполезны, - сказал Морской, озвучив почти слово в слово ее мысли на эту тему и повторив мнение Гершвина. - Они хороши только для очистки совести: ах, я сделал все, что мог, но сами видите... А я хотел не совесть очистить, а город - от мерзавцев, торгующих живым товаром. У вас вот стараются не перегибать палку, - Виктор подался вперед, складки халата ярко блеснули в свете ламп, - и что? Много толку?

- Только для очистки совести, - ответила Вероника.

- Ну, вот. А я именно решил проблему. Специально отдал приказ: никаких жертв или покалеченных. Хватит того, что притона больше нет, а клиенты бежали оттуда без штанов, - он зло усмехнулся, и его закаменевшее лицо на минуту стало старше. - Впредь еще сто раз подумают прежде, чем снова пойти в злачное место!

*

Представив себе эту картину, Вероника невольно рассмеялась и добавила:

- Но ведь ты дал им уйти, и "Релакс" может появиться заново, уже за пределами твоей сферы влияния. Так что "змею мы рассекли, но не убили".

Виктор покачал головой с такой торжествующей улыбкой, что было ясно: он предусмотрел все и ничего не оставил на волю случая.

- А кто тебе сказал, что я дал им уйти? - спросил он. - Я дал им возможность какое-то время так думать. У участкового, который крышевал "Релакс", на носу служебное расследование, и я не считаю, что он будет молчать, как партизан в гестапо, когда поймет, что раскрыт и может оказаться крайним за неимением других мальчиков для битья. И из вербовщиков вытрясли кое-какую информацию прежде, чем дать им коленом под зад. Да и у хозяйки, которая сдавала дом владельцу сауны, сохранились его паспортные данные. Он, дурачок, был уверен, что "нет у нас методов против Кости Сапрыкина", и предъявил настоящий документ. Все, он уже в федеральном розыске, и как только появится в Питере (а он явно навострил туда лыжи, чтобы затеряться в мегаполисе, тут к гадалке не ходи), его тут же попросят проследовать. Персонал сауны никуда не денется, Нестеров их круто возьмет за шиворот. Эх, жаль, что ты не сможешь тут задержаться, чтобы посмотреть на показательный судебный процесс, который поднимет мне рейтинг перед выборами! - азартно воскликнул Морской, пружиной вскочив с кресла. - Это будет шоу!

- Сериал "Пешки в чужой игре" уже заявлен в "Телескопе", и главред подпишет мне командировку на все суды, связанные с этим делом, - ответила Ника, поудобнее поставив ноги на скамеечку поближе к камину. Виктор прошелся по гостиной. Полы его золотого халата развевались, как крылья или мантия волшебника.

- Мне кажется, - сказала девушка, - что Свиридов, полицейский, у которого на участке работал "Релакс", не просто так поставил под удар свою службу, согласившись прикрывать бордель. Рисковать ради откатов от гастролеров, приехавших за длинным рублем наудачу, сомнительно. Сегодня они есть, а завтра исчезли или засыпались, а участковый все шишки получит.

Виктор стоял возле мини-бара и внимательно слушал ее. Сдвинул брови. Задумался.