Она давно думала о том, что чаще всего наручники надевают на человека не потому, что боятся побега или сопротивления. Какой псих рискнет затевать драку или бежать в здании суда или изоляторе, где на каждом углу охрана, чаще всего - вооруженная? Скорее, для некоторых это - способ показать свою власть и превосходство и насладиться подавлением и унижением другого человека. Тася рассказывала ей о некоторых своих коллегах на Лебедевке, которые "даже в душ или баню, прикинь, контингент в "браслетах" водят, во, блин, жестяк! Я им говорю: у вас че, бзик на этих наручниках? Куда контингент из внутренних помещений денется?! А они: по инструкции положено, следуем инструкции! Во, блин! Это они, типа, так показывают, кто тут главный, а кому лучше молчать-бояться! Помнишь, как тот парень в "Зеленой Миле"?.."

Мысли снова невольно съехали на Виктора Морского. Вот уж кому не надо лезть вон из кожи, самоутверждаться, постоянно демонстрировать всем свою власть и возможности, это он уже доказал давно, и не внешними эффектами, а упорным стремлением к намеченной цели и успехами на выбранном поприще. А те, кому не хватает моральной силы на большие свершения, тешат свои амбиции, скандаля в магазинах и транспорте, хамя тем, кто заведомо не сможет им ответить, шпыняя и запугивая тех, кто выглядит беззащитным и не способным на сопротивление, наслаждаются, когда им удается кого-то довести до слез, запугать, унизить. Иная молодая женщина, затюканная мужем, свекровью, родителями или начальством, упивается своим превосходством, самозабвенно отвешивая шлепки своему ребенку и по-змеиному шипя прямо в заплаканное, испуганное личико: "Еще дать?! Будешь еще так себя вести? Давай, громче ори, а то еще не все слышат!". "А лет через сорок-пятьдесят будет жаловаться на неблагодарного сына, - думала Вероника, видя такое. - Типа, она его рожала-растила-душу вложила, а он, такой-сякой, бездушный, невнимательный, вот у соседки сын - золото, матери и шубу купил, и в Египет свозил. А за что твоему сыну благодарить тебя? За вечные окрики, шлепки, "ремешок", наказания и вечную твою красную от злобы морду перед глазами? Что посеешь, то и пожнешь. Дай тебе в руки большую власть - Сталин бы в гробу перевернулся. Но бодливой корове Бог рог не дал, вот ты и наслаждаешься хоть своей маленькой властью, хоть над своим ребенком. Или просто срываешь на нем злобу за свою, как ты считаешь, "несложившуюся жизнь", за то, что ты не живешь на Манхэттене и с Деми Мур не делишься секретами; за то, что перед свекровью или родителями пикнуть не смеешь, за то, что муж - не олигарх и не менеджер Газпрома и за то, что сумочка у тебя из полуподвального магазина в Купчино, а не из "Виттона" на Невском!".

Ника вспомнила, как легко и непринужденно держится Виктор в любой обстановке - и в своей гостиной, и в "Три-Джи", и в городском парке - не пыжится, не кичится, а просто везде уверен в себе и везде свой. И Наум такой же - Ника покосилась на Гершвина, который, склонив голову слегка набок, слушал следователя, вышедшего на трибуну. Казалось, Гершвин не замечает того, что зал Краснопехотского совсем не похож на огромные суперсовременные залы петербургских судов, где он привык работать. Он спокойно и непринужденно сидит в кресле с потертой обивкой и занозистыми ножками, за столом с "проплешинками", вытертыми за долгие годы тысячами локтей, перед ним лежит папка с бумагами и стоит бутылочка "Святого источника". В Питере Наум признавал только "Пеллегрино", но здесь, видимо, не нашел любимую воду и спокойно купил то, что было. Он на работе и для него дело - прежде всего. Зато судьи, прокурор и следователь напряжены, настороженно поглядывают на Наума, гадая, какие сюрпризы приготовил для них "модный лоер" из Петербурга. А то, что в папке Гершвина уже наготове "бомба", и может даже не одна, Вероника не сомневается. Она уже бывала на многих судах с участием Наума и хорошо знает, что означают азартный блеск в черных глазах адвоката и подрагивающие от нетерпения тонкие усики.

К Веронике подсел Роман Павлович.

- Гершвин говорит, что дело о наркотиках нужно объединять с делом о суициде, - шепнул он на ухо журналистке, - и передать мне. Фролова тоже взяли под стражу, вы об этом знаете?

- Да, - тоже шепотом откликнулась Орлова, - Наум рассказал. Степан явился с повинной.

- Я уже подал прошение Нестерову. Но не знаю, когда он им займется. Нам сейчас жарко будет из-за этого пожара. Кто-то круто разобрался с заезжими...

- Тишина в зале! - мощным басом учительницы советской школы гаркнула судья, уже давно косившаяся в ту сторону, откуда доносился шепот, и грохнула молоточком по столу.

Гершвин замаскировал непочтительный смешок кашлем. Дама явно не видела, на кого орет. Майору юстиции и петербургской журналистке можно простить некоторые вольности в поведении. "Тем более, что их разговор не слышал никто, а вот она почище пожарной машины оранула!"

Следователь Ковалев окончил свой рассказ.

- У обвинения есть вопросы? - спросила судья.

На вопросы, задаваемые прокурором, Вероника отреагировала скептически. Ну, если тут все судейские такие, то им впору разбирать не громкие дела, а действительно только кражу простыней или драку в очереди за самогоном. В Питере такого неумеху подняли бы на смех даже первокурсники юридического факультета. "Или он знает, что дело заказное, поэтому особо и не старается, все равно решение уже принято и у них все схвачено? Так вы думаете? Но почему-то мне кажется, что все будет далеко не так легко, как вы хотели бы!" - Орлова покосилась на Гершвина. Адвокат слушал с непроницаемым лицом, но глаза смеялись. Определенно, он подготовился к сегодняшнему слушанию куда лучше и готов драться, как лев, за своих подзащитных.

Кротовы, явно по совету Гершвина, собирались на суд очень старательно. Они были аккуратно и строго одеты - видно, Наум позаботился о том, чтобы им передали подходящую одежду - спокойные и сдержанные. Такой внешний вид и поведение, как правило, располагают к себе. Вдова еще больше побледнела и осунулась, но в глазах уже ни слезинки. Федор - сникший и подавленный - видно, ему уже рассказали об аресте и признании Степана, и парень сражен таким предательством того, с кем дружил. Анжела подперлась кулачком и с интересом наблюдает за слушанием. Увидев Веронику, девушка привстала, чтобы кивнуть ей в знак приветствия из-за толстой спины женщины-конвоира, стоящей у клетки.

- У защиты есть вопросы? - спросила судья.

Гершвин неспешно поднялся, полистал папку, степенно откашлялся и смерил взглядом Ковалева. "Тюфяк, совсем расплылся в этом полусонном городке! Ладно, сейчас ты у меня живо встряхнешься!". Следователь напряженно выжидал, все громче выстукивая пальцами по трибуне. Вторая женщина-судья сердито покосилась на его пальцы, и помощник Романа Павловича окончательно смешался, не зная, куда девать руки.

Вероника терпеливо ждала, пока Наум додержит свою знаменитую паузу. Надо сказать, что этот прием производил эффект даже в Питере или Москве, а уж местных и подавно должна была нокаутировать. Теперь ничто в зале не нарушало тишины, все взгляды были обращены на адвоката, и все только и ждали, когда Наум заговорит и гадали, с чего он начнет задавать вопросы. Все с нетерпением ждали его слова.

Гершвин задал Королеву несколько вопросов по поводу обнаружения злополучного пакета (около двухсот граммов маковой соломки) и отпечатков пальцев Федора и Натальи Михайловны на нем, а потом заявил, что просит в связи с уже выясненными обстоятельствами объединить это дело с делом о самоубийстве Василия Кротова и вызвать свидетеля, который может подтвердить единство этих дел.

- Что за свидетель? - спросила судья с "халой".

- Он может поведать много интересного о событиях на ферме в течение последних месяцев, которые привели к трагедии в городском парке в ночь с субботы на воскресенье, - загадочно ответил Наум. - Не странно ли это, что болезнь, косившая коров в ограниченном ареале на Кубани, вдруг вспыхнула на отдельно взятой ферме на севере Ленобласти? Потом вдруг загорелся сеновал и за считанные минуты сгорел дотла, как будто его, знаете ли, чем-то облили для горючести! Да и появление пакета на полке кажется мне весьма странным. Не кажется ли вам, Ваша честь, что настоящий пушер лучше прячет свой товар, а не разбрасывает его где попало, куда запросто могут сунуть, знаете ли, нос? Также, я хотел бы побеседовать здесь с ветеринаром, которого вызывали к заболевшим коровам. Его тоже удивила эта загадочная эпидемия, поразившая именно кротовских коров. Федор Кротов обмолвился мне, что накануне приезда ветеринара из коровника внезапно пропала поилка - сразу после того, как Василий Кротов обсуждал с домашними болезнь животных и собирался сдать на экспертизу их кормушки и поилку. И как раз тогда мой свидетель был у Кротовых в гостях и присутствовал при разговоре!