- Две тысячи? - рассмеялся Морской. - Ну и кто из нас отстал от жизни? Ника, все дорожает, а из-за санкций наценка на некоторые бренды стала еще выше. Сейчас они стоят около сорока долларов за пачку. Но я предпочитаю покупать за высокую цену качественные вещи, а не экономить и давиться "фанерой".

Вероника не удержалась и хихикнула вслух.

- Что я смешного сказал? - Морской явно отвык от того, что ему в ответ хохочут и был растерян. Теперь, с выражением мальчишеского недоумения на лице, он наоборот казался лет на десять моложе своего возраста.

- Адвокат, которого я собираюсь пригласить, тоже любит так бахвалиться, пуская пыль в глаза, - пояснила Вероника и изобразила бархатный баритон Гершвина: "Дорогая, я достаточно обеспечен, чтобы пить настоящий кофе в "Коринтии" или "Гарсоне", а не бурду для мытья унитазов в дешевых забегаловках! Если чашка эспрессо стоит дешевле двух сотен, то я вообще не уверен, что ЭТО стоит пить!"...

- Хорошая рекомендация, - кивнул Морской. - Если адвокат может позволить себе лучшее, значит, не зря занимает свое место.

- А где ты тут достал настоящие "Трисурер"? - поинтересовалась Ника. - Из-за санкций и эмбарго их даже в Питере так быстро не раздобудешь... А ты над чем смеешься?

- Ника, Ника, Ника! - Виктор даже прислонился к фонарному столбу. - Ну как тут не вспомнить годы перестройки: "Ой, где ты достала сапоги? Туалетной бумаги сейчас не достать! Повезло: достала колбасу для оливье!"...

- Забавно звучит словечко "вспомнить", - парировала Вероника, - в годы перестройки я пешком под стол ходила, а ты и подавно в пеленках лежал.

- В общем, когда мне что-нибудь нужно, проблем с доставкой не возникает, - заключил Виктор. - Позволь все же угостить тебя, - он выбил из пачки две сигареты. - Вот так, почти шесть лет продержался, думал, что бросил курить навсегда, а с этим кротовским делом сорвался!

- А я и не пыталась бросить. С моей работой и пробовать не стоит, - Вероника посмотрела на темно-синее небо. - Видишь, я даже в отпуске нашла себе новое расследование...

В воздухе повисла пауза. Какое-то время они молча курили, потом Ника вздохнула:

- Пойду-ка я. Трудный был день. Утром позвоню Науму.

Виктор достал смартфон, велел прислать за ним машину и кивнул:

- Да и мне нужно отдохнуть. Завтра, точнее, уже сегодня, у меня встреча с прессой. Всем хочется узнать, не я ли сживаю со света Кротовых затем, чтобы вслед за школой в "Рассвете" и их землю оттяпать. Мэрские писаки, наверное, уже землю задними лапами роют в ожидании команды "Порвать!". Но это еще вопрос, бабушка надвое сказала, кто кого! - ощерился он и подобрался, как молодой гепард на охоте. - Скорее это я их сделаю! Не впервой!

*

Веронике показалось, что она ушла из отеля очень давно, хотя прошло всего 12 часов. Так много событий вместилось в эти 720 минут, что они казались по меньшей мере в два раза длиннее...

Разобрав постель, девушка достала пижаму, но не сразу пошла в душ, а еще несколько минут сидела на кровати, чему-то улыбаясь. Потом поднялась и, выходя, едва не забыла запереть номер.

Стоя под душем, Вероника замурлыкала все ту же "Бесконечность":

- "Замороженными пальцами

В отсутствии горячей воды,

Заторможенными мыслями

В отсутствии, конечно, тебя..."

И удивилась, почему к ней так привязались именно эти строчки, напоминающие о дороге из "Рассвета" дождливым вечером, прохладном, горьковатом запахе мужского парфюма в салоне и потемневших глазах Виктора, когда он вспоминал о своих родителях и старшем брате...

Выйдя из кабинки, Вероника не спешила вытираться и натягивать пижаму, а встала перед большим зеркалом, рассматривая себя во весь рост.

"Для тридцати пяти лет еще неплохо, - думала она, поворачиваясь боком; изгибаясь, чтобы увидеть свое отражение со спины. - С десертами, конечно, надо бы слегка притормозить, а так - очень даже!"

Она потянулась, отметив, что ее пышная грудь все еще уверенно противостоит законам всемирного тяготения и неплохо смотрится даже без лифчика. Вытершись и облачившись в пижаму, Вероника сделала еще один нетипичный для нее поступок: принесла из номера баночку крема "Эликсир молодости" от "Ив Роше", подарок от подруги Лили на день рождения, сняла фольговую мембрану и обильно намазала лицо и шею.

- Этак я еще и с музыкантами начну встречаться, - пробормотала она, вспомнив Стивена Сигала в роли корабельного кока и его боевую подругу из "Плейбоя".

"Да, зацепило, - думала она, чистя зубы и возвращаясь в номер. - Вся эта череда событий в тихом Краснопехотском застала меня врасплох, ведь я просто приехала сюда в отпуск, прибрать памятник бабушке и дедушке и прополоть сорняки вокруг него, и оказалась в эпицентре событий. А тут появляется этот хлыщ, смазливый, молодой, привыкший вырывать, отжимать и отвоевывать все, на что положил глаз; со своим "многоуважаемым домом", семьей манулов вместо сторожевых собак и биографией - куда там Каупервуду или Растиньяку, вот я и "повелась". Хорошо хоть, не прое... расследование, ошалев от прекрасных глаз местного царька!"

Ложась в постель, Вероника снова подумала о Кротовых. Их продукцию не приняли на местном рынке. Их ферма кому-то приглянулась, И этот кто-то начал планомерно выживать хозяев с их участка. Василия довели до самоубийства. Его вдова и дети сейчас в местном КПЗ, и, если суд решит поместить их под стражу до разбирательства дела по существу, их отправят в Ладожский СИЗО потому, что здесь изолятора нет, а конфискованным имуществом распорядятся по собственному усмотрению. Кротовы ни в чем не виноваты, они просто волей случая попали в лопасти чужой большой игры, и эта бездушная мясорубка уже готова перемолоть их. Этого нельзя позволить. Люди не пешки. Даже если они не имеют больших денег, власти или влияния, никто не вправе играть ими, забавляться, как куклами, а потом отбрасывать - "Надоело!" - походя ломая и калеча их жизни. "Вот, что будет ключевой темой серии материалов об этом деле! - подумала Вероника, закрывая жалюзи и вытягиваясь на жесткой "девичьей" кроватке под тонким флисовым одеялом. - И название уже созрело: "Пешки в чужой игре". Завтра же, то есть сегодня, начну работать над текстом, пока дожидаюсь Наума!". Через пять минут Ника уже спала, несмотря на выпитый в "Снежинке" крепкий кофе.

*

Буфетчица Нюра в чебуречной встретила Веронику уже как постоянную клиентку:

- Доброе утро! Вам как обычно?

- Да.

- Петровна, один с мясом, один с сыром, - крикнула буфетчица и включила кофеварку.

Ника сидела у окна и посматривала на площадь. Похоже, слова Виктора действительно имели немалый вес не только в Краснопехотском, но и в областном центре, Ладожске потому, что сегодня на площади между вокзалом, гостиницей и чебуречной не было ни дорогих иномарок, ни бритоголовых парней, покупающих в "стекляшках" пиво.

Электричка из Лодейного поля снова задерживалась, и Ника, нарезая обжигающий чебурек с ароматным расплавленным сыром, представляла себе, что скажет ей Наум, которого она накануне с трудом убедила не форсить здесь на любимом "рэйндж-ровере", могучем, как танк, с тюнингом, свирепой мордой тигра, на капоте. Он вынужден был выехать ночью и провести несколько часов на лодейнопольском вокзале, который Вероника еще хорошо помнила при аналогичных обстоятельствах совсем недавно... Тем более, что ему, наверное, так и не удалось выспаться после завершения долгого и изматывающе-трудного процесса. Голос у Наума накануне по телефону звучал очень устало, но "лоер" гордился успехом: "Жаль, ты не видела, как я поставил на карачки всю эту шатию! А если Кириллов еще решит подать иск на следаков и прокурора за ложное обвинение, газетную вонь и без малого три года под домарестом и дамокловым мечом изолятора - эти ж...дыры сами сядут, честное слово Наума Гершвина!".