Вероника уже догадывалась, что может быть в пакете. Ей приходилось делать материалы о подобных делах, и девушка сочувственно думала, что от таких обвинений, а тем более от пакета с отпечатками пальцев отмыться в суде крайне сложно. Еще сложнее, чем в одном из романов все тех же ее любимых Литвиновых...

Дальше события развивались по стандартному сценарию, как чаще всего бывает в аналогичных случаях.

В пакете оказалось двести граммов маковой соломки. Задержали всех троих Кротовых - "до выяснения обстоятельств". Степаниду, Афанасия и Клавдию оставили на свободе под подпиской о невыезде. С Вероникой оперативники, занимающиеся изъятием находки и задержанием подозреваемых, общаться не пожелали - "некогда, не до этого, без комментариев, не положено!". Их командир дал ей понять, что это дело "Телескопа" не касается и вообще, если петербурженка не считает за грех распространение наркопрепаратов и так ратует за пушеров, то в Краснопехотском люди живут "простые, не боХЭМные", и наркомафии не симпатизируют. Потом он переключился на Анжелу, которая пыталась отстоять свое право на один телефонный звонок. Он так подробно и сладострастно описывал то, что ожидает юную девушку в следственном изоляторе, что Веронику замутило. А потом вскинулось возмущение. Этот тип со своей больной фантазией просто пересказывает свои любимые порнофильмы из серии "Женщины в тюрьме", а Вероника знала от подруги Таси, работающей на Лебедевке, как на самом деле строится жизнь "там". Гнусные мужские фантазии на тему женщин-заключенных так же далеки от реальности, как Земля - от Плутона.

- И откуда у вас такие богатые познания? - резко спросила она. - Приходилось бывать, или в кино видели?

Капитан гневно сверкнул на нее глазами:

- Меня так и тянет задержать и вас, гражданка Орлова, за то, что вы тут копья ломаете в защиту подозреваемых в торговле наркопрепаратами! У вас, простите, дети есть?

- Пока нет, - Вероника знала, что угрозы капитана пустые. Задерживать без веского повода журналистку из "Невского Телескопа" местные Анискины не отважатся. Слишком неравные силы.

- А у меня трое, - сказал капитан. - Старший как раз в седьмом классе. И я за него опасаюсь, что, пока мы не изловили торговцев, какая-то шушера может и ему предложить попробовать. Возле школы приторговывают вот этой дрянью, и мы никак не можем их прихватить.

Вероника промолчала.

- Уже треть старшеклассников у них в кабале, - продолжал полицейский, рубя фразы, как топором сплеча. - Выносят вещи из дома, приворовывают в магазинах, чтобы рассчитаться с долгами за дозу. Не успеваем мы накрыть одно местечко для их сборищ, как тут же появляется другое. И я не хочу при очередной облаве увидеть в притоне своего сына, ошалевшего от этого чертова зелья.

- Вот так город, где ничего не случается, - только и сказала Вероника.

- А вы думали, что у нас тут пасторальная идиллия? - саркастически усмехнулся капитан. - Целый год мы охотимся за этими наркодельцами, чтобы спасти наших детей. Начальник вам об этом не рассказал потому, что это наша беда, которую не хочется обнажать перед приезжими, а я говорю. Были бы у вас дети, вы бы меня поняли.

Вероника залилась гневной краской.

- Я не "боХЭМная особа", которая благожелательно относится к наркомафии, - резко сказала она, - и если вы хоть иногда читаете мои публикации в "Телескопе", то сами должны это понимать. Но, если вы, особо не разбираясь, отправите в колонию первых, кто под руку попался, то это не решит проблему и ваши дети останутся под угрозой.

- Вы посмотрите! - пышные пшеничные усы полицейского встали торчком от возмущения. - Первых, кто под руку попался! А это что? - он ткнул пальцем в сторону развернутого пакета на столе. - Положили в белье для аромата?! Моя жена, к примеру, под простыни кладет саше с запахом лаванды, а не каннабиноид! А вы?

- Ароматизатор "Вишневый сад" от "Фаберлика", - на автомате ответила Вероника.

- Будет следствие, - вступила в разговор девушка, похожая на Варвару Кононову. - Суд Линча никто устраивать не будет, и приговор за десять минут не напишут; не в тридцать седьмом году живем! Все будет по закону, и все права подозреваемых будут соблюдены, если вас это волнует.

- Я помогу им с адвокатом, - решила Вероника.

- Ваше право, - пожала плечами сотрудница полиции. - Но сами понимаете: людей, которые подозреваются по такой статье, практически всегда до суда содержат под стражей. Вам это объяснять не надо?

- Конечно, - буркнула Вероника. Сейчас эти двое на все ее аргументы отвечают: "Мы действуем по закону", и крыть ей нечем. Но не является ли найденный пакет еще одним звеном многоходовой комбинации, которую кто-то разыгрывает в Краснопехотском перед выборами губернатора? Насколько помнила Ника, статья 228 предусматривает либо крупный штраф, либо конфискацию нажитого преступным путем. И под этим предлогом у Кротовых могут окончательно и безнадежно отобрать ферму. Выйдя на свободу, они останутся бездомными потому, что к тому времени здесь уже будет кризисный центр. Или развлекательный. Или гипермаркет, которые сейчас стали открывать даже на периферии.

Вероника не знала, как попал на полку этот злополучный пакет как раз тогда, когда приставы явились описывать имущество. Но такие совпадения казались ей неубедительными.

"Тихий городок, как в "Безымянной звезде". Что же за каша здесь заварилась? Прессуют малый бизнес, доводят до долговой ямы, забирают здания за долги, подсаживают подростков на наркотики, доводят до самоубийства... Анжела - кто она? Предприимчивая девушка, которая сделала свое хобби источником дохода и успешно продает пэчворк, чтобы оплатить учебу в питерском вузе, или оторва, готовая любой ценой осуществить свою мечту? И так ли прост Федор, как кажется? Чью вину взяла на себя их мать? Во что же я влезла?"

*

- Вот так-так, нормально съездили, - Николай включил "дворники", сгоняя с лобового стекла потоки воды. - Ну, дела! Как сглазил кто. Как Витька объявил, что баллотируется на выборы мэра, так и пошло!

Вероника молчала, хмуро глядя в окно на залитую дождем обочину. Пакет на полке для простыней. Торговля наркотиками возле школы. Отчаянные глаза Натальи Михайловны. Тело ее мужа, лежащее с пистолетом в руке у памятника Ленину. А неподалеку - мемориал "Никто не забыт и ничто не забыто", и на нем - имена маминых старших братьев, которые ушли на фронт, защищая свою землю, своих сограждан. Тогда они и подумать не могли, что, спустя 75 лет, новая угроза нависнет над Краснопехотским и на этот раз справиться с ней будет гораздо сложнее. Как тут не вспомнить "Эру Милосердия", где один из главных героев говорил: на войне все ясно, там враг - за линией фронта. А скрытый враг страшнее тем, что ловко умеет маскироваться, мимикрировать, и своевременно выявить его не всегда удается.

- Ты знаешь, где живет Виктор? - спросила Вероника, и Николай даже не удивился внезапному переходу на "ты". Притормозив на светофоре, он ответил:

- Знаю. На Купеческой. Тут недалеко, за одноэтажным сектором.

- На Купеческой? Там я еще не была, - "Пожалуй, тут все "недалеко, минутах в пятнадцати", как у Лильки в "Мадриде"...

Машина затряслась на выщербленном асфальте узкой улочки между двумя рядами частных домушек.

- Два года, как поменяли дорожное покрытие, - ворчал Николай, - а уже почти ни следа не осталось. После первой же зимы вместе со снегом все сошло. Тут ездить - капец развалу, все развихляется. А мэру и дела нет: "Что? Только поменяли! Вы что, едите, что ли, этот асфальт?!" Сам бы приехал, да посмотрел! Так не царское же это дело, на улицу Физкультурников ездить... - шофер свернул в проулок, они протиснулись по совсем уже узкой дорожке, как в средневековом городе, и наконец-то оказались на ровном асфальте. Глазам Ники открылся иной пейзаж. Кинотеатр. Гимназия за высокой оградой. Спортивный клуб. Парк с клумбами и фонтанами. Несколько явно недешевых магазинов. Зеленый, с золотыми куполами собор, на этот раз - действующий: звонили колокола, из ворот выходили нарядно одетые люди, несли младенца в кипенно-белом облаке кружев; прошли три монахини (одна, крупная, в никелевых очках, на ходу разговаривала по мобильному телефону), и Ника сразу вспомнила о монастыре, снабжающем местные магазины популярной молочной продукцией.