Рёбер, в человеческом понимании, у лилейца не было. Их заменяли твердые панели подкожного панциря. То, что показалось парню ранами, на ощупь определилось как раскрывшиеся щитки, расположенные симметрично по бокам. Соски и пупок у инорасца отсутствовали. Грудь была слегка выпуклой, но не более. А светло-салатная цветовая гамма постепенно темнела к щелям и обретала синюшный цвет, принятый механиком за синяки. Ладони Коррина уже горели. Пахнущей мёдом влаги под руками становилось всё больше, она немного смазывала жесткую тёрку, но ощущения всё равно оставались неприятными. Дрожь лилейца отдавалась в щупальца, и они вибрировали на шее Джори, грозя спазматически сжаться. Не задействованные в удержании пленника отростки, колыхались над их головами, касаясь землянина кончиками.

Тэффи накрыл руки человека своими и, до боли сжав чужие пальцы, вскрикнул. Его спинные щупальца напряглись, на секунду уплотняя хватку под кадыком Коррина, и обвисли. А свободная часть подий попадала на землю безвольными канатами.

— Спасибо, — выдохнул лилеец и качнулся назад, закатив глаза.

Джори одной рукой поддержал отрубившегося Квита, а вторую положил себе на шею. Ошейник дрогнул, а вот спадать не спешил. Поразмыслив, механик бережно поднял не тяжелое тело и, накрутив на руку отталкивающего вида щупальца, понёс лилейца в пещеру. Уложив Тэффи на одеяло и помыкавшись, как цепной пёс у будки, Коррин переоделся в сухое, благо с капсулы был прихвачен запасной комплект одежды, и устроился позади своего «хозяина». В памяти всплыли слова Тибо о том, что лилейцы мирные сверх меры и красивые.

«Ох, друг, многое-то они скрывают, — подумал землянин, глядя на тянущуюся от квитового хребта к его шее привязку. — И красоты в этих макаронинах нет. Мордашка, фигура, лепестки их проклятущие — привлекательны, а о щупальцах я предпочел бы не знать. Или нет. Знать заранее, чтобы вовремя унести ноги».

За спиной раздалось «Хррр» и Квит, потянув подии, оборвал ненавистный храп. Уплыть обратно в царство сновидений не позволили глухие хлопки и натяжение щупалец. Лилеец оглянулся и, вспомнив предшествующие события, ослабил затянутый на землянце аркан. Коррин перестал стучать по одеялу ладонью и хватал воздух посиневшими губами. Только что его отучили храпеть раз и навсегда.

— Я нечаянно. Автоматически, — заламывал руки цветок, отодвинувшись на возможно допустимую дистанцию.

— Не… кха-кха… реви. Отпусти меня… лучше… — парень проверил трахею, убеждаясь, что внутренних повреждений нет. В щупальцах была заложена немереная сила.

Тэффи хныкнул и отвернулся.

— Не могу. Сплестись не получилось. Придётся повторить.

— Вдруг опять не получится? Задушишь меня, как неоднократно покушался? Заставишь стереть руки в кровь? — Коррин продемонстрировал покраснения на ладонях.

— Нет и нет! — лилеец обнял себя за колени и начал раскачиваться.

— А что тогда?! — сорвался на крик и закашлялся Джори. — Что тебе от меня надо?

— Чтобы я… был тебе симпатичен. Чтобы тебе было… хорошо со мной, — в стрессовой ситуации затурианский язык давался Тэффи тяжело. — Когда приятно миддаэ и миннаэ пусто… — Квит проглотил окончание, — не будет. Эмоции обоих важны.

— Успокойся, иначе я не соображу, — не мог взять в толк услышанного механик. — Тогда, на берегу, ты говорил о зарождении жизни. Ты собираешься… эээ… зачать ребёнка?

— Да, — оживился Тэффи. — Своя семья. Помоги.

У Джори волосы встали дыбом.

— Идиотская затея. Малейшее отклонение родов от нормы и я потеряю и тебя, и детёныша. Давай ты подождёшь до возвращения в цивилизацию.

— Рожают звереподобные расы, а я из растительных. Риска здоровью нет.

— Кому как, — Коррин покрутил головой, сдвигая ошейник.

— Вынужденная мера, — нахохлился цветок. — И я не подожду. Семенные щели полностью раскрываются раз в десять-двенадцать лет. В детстве открытие пробное, а в последующие разы на зачатие отводится трое суток. Я летел на Лилейну на Парад Цветения — большой праздник знакомств, где ищут себе пару.

— А «Галактион» потерпел крушение.

— Именно. Когда же ты меня лизнул, то в организме случился гормональный взрыв, ускоривший раскрытие и последующие контакты его подхлёстывали.

— Опиши полный цикл, — по-деловому подошел к проблеме Коррин.

— Мы не делимся на полы, как землянцы и затуриане. Но для зачатия нужны двое: миддаэ — дающий ДНК и миннаэ — вынашивающий семена. Если во время акта щели открыты у обоих, и они сплетаются по глубокой симпатии, то пара обменивается генетическим материалом и, выражаясь твоим языком, беременеет одновременно. Для образования завязи достаточно отшелушившихся частичек кожи.

«Теперь понятно, зачем ему тёрки на боках и мёд. Своеобразное, однако, опыление».

— Семечки наливаются в полостях, запасая в своих стенках витамины и минеральные вещества. Они растут три месяца, постепенно выходя наружу и, в конечном итоге, отделяются от тела миннаэ, после чего их помещают во влажную среду для четырёхмесячного дозревания. У нас это называется внешним вынашиванием.

— Кокон получается сродни птичьего яйца? — уточнил внимательно слушающий Коррин.

— Да, зародыш питается тем, что накопил его родитель. Для усвоения пищи и дальнейшего развития ему также необходимы вода, солнце и углекислый газ. Даже если нас не найдут, на Барсеи есть все условия для появления ребёнка: ты, я и благоприятная среда. Прошу, Джори, я уйду на другую сторону оазиса, мы и пересекаться с тобой не будем, только помоги. Я знаю, что у вас принято обмениваться во время секса жидкостями, и готов потерпеть… Одно из основных условий зачатия: обоим участникам должно быть сладко.

Фраза о «потерпеть» насторожила.

— Лилейцы не практикуют проникновения в, как там? — Коррин пощелкал пальцами. -Тʼяри?

— Ты задаёшь слишком смущающие вопросы, — позеленел Тэффи.

— Подписываясь на половой контакт с тобой, я должен знать, чего следует избегать, а к чему стремиться.

Квит с силой зажмурился и выдохнул, набираясь смелости для чистосердечного признания.

— Для внутренних ласк тʼяри и яри используют подии. Они тонкие проникают легко и воздействуют на определённые точки.

Джори призадумался. «Щупальце» у него было одно и, хвала Отцу-создателю, не тонкое.

— Какую функцию выполняет яри, кроме слива воды? — механику была интересна судьба не стоячего лилейского члена.

— Мы не тыкаем ею друг в друга, если ты об этом. И не шлифуем, — Тэффи характерно двинул рукой. — Для всестороннего образования я смотрел затурианские порно-ролики.

Коррин саркастически хмыкнул.

— Ну так как, — не вынес затянувшегося молчания Тэффи. — Ты мне поможешь?

— Я — отец? Звучит смешно. — Под напором очнувшейся от спячки совести зарождающееся вожделение отступило. — Квит, мне двадцать два года и я бедный студент. Доучившись, я не планировал вести оседлый образ жизни, а собирался наняться на исследовательский корабль, — отговаривал Джори лилейца как мог. — Вернувшись домой, ты встретишь более подходящую кандидатуру. Я не прочь покувыркаться в постели, но дети… Их же будет двое, я правильно понял? Это серьёзный шаг и вечная ответственность. Я к подобному не готов.

— Если тебя это успокоит, то восемь из десяти, что наша связь будет пустоцветной, — сделал ставку на зеро Тэффи.

Выбирая из трёх языковой мешанины фрагменты знакомых фраз Коррин докопался до сути. Квитово выражение о том, что «обоим участникам должно быть сладко», подразумевало вовсе не оргазм, как мнил Джори, корнями оно уходило гораздо глубже, и Тэффи не смог его слёту правильно обосновать на чуждом ему затурианском. Упущенный нюанс заключался в том, что когда сплетение происходило на физическом уровне, не имея под собой эмоциональной подоплеки, то вынашиваемые семена могли оказаться пустышками. Питательные вещества накапливались, однако зародыши, вокруг которых они наслаивались, находились в стазисных капсулах и погибали. Программа их роста закладывалась на генном уровне в момент зачатия, и запустится механизм или нет, зависело от силы связи миддаэ и миннаэ. Укреплённая обоюдной симпатией она приравнивалась к согласию создать семью. Тогда семена заряжались родительскими желанностью и нужностью и развивались, как им полагалось. В случае же безразличия одного из участников акта дети на свет не появлялись — пустоцветы растрескивались через двадцать часов после отсоединения от миннаэ.