Мне не обидно. Просто странно осознавать, что моя проблема для них не является поводом остановиться. Может, мне не хватает внимания? Может, я не страдаю, а хочу страдать?.. Ведь даже ты вернулся.

А я все никак не найду себе места.

========== Не отпускай меня. Часть третья, продолжение. ==========

Меня будит звонок. Трель телефона Трева я не спутаю ни с одной другой, у него стоит эта дурацкая мелодия из будильников, где медленно начинает играть флейта и жизнерадостно чирикают птички. Я раздраженно разлепляю глаза. Комната погружена во мрак, Трев недовольно двигается, видимо, тоже просыпаясь.

— Трев, — я подталкиваю его ногой: за время нашего сна он успел перевернуться и благополучно отъехать в сторону стола. Он угукает мне, елозит руками по полу, наконец нащупывает телефон, но поднимает не сразу. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Обычно он перезванивает, но в этот раз телефон не смолкает: ждать никто явно не собирается. Стоит ему поднести старый гаджет к уху, как я тут же услышал нотки знакомого голоса.

— Янесплюуже… — сонно бормочет Трев в ответ, а затем сразу привстает: — Бро?..

Я не слышу, что именно ему говорят, но знаю, кто звонит. В то же время проверяю свой телефон: звонок от Грега настораживает меня, хотя я не очень в курсе, на каком уровне отношений они сейчас находятся с Тревом и находятся ли вообще. Толком он мне ничего так и не сказал.

Один пропущенный и сообщение. И зачем я постоянно ставлю телефон на беззвучный? Быстро открываю сообщение, в котором только несколько слов, но именно они мерзко сжимают нутро.

«Нужна помощь. Готовься».

— Не, не… прям ща? Так чё случилось? — сон Трева как рукой снимает. Он резко поднимается, вслушиваясь в голос Грега. Я не видел его лица в темноте, но ощущал волнение, которое испытывал сам.

— Кол со мной, бро, мы выйдем вместе, — тон Тревора становится серьезным, он говорит внятно и быстро, — так что будем скоро. А? Ночевал. Да. Давай, бро, го.

Как только он отсоединяется, тут же разворачивается ко мне:

— Кол, — его глаза блестят, на щеке я ясно вижу отпечаток слоев ткани от рукава толстовки, — Хло под кайфом.

Все мои внутренности передергивает. Не теряя ни секунды, мы оба вскакиваем с пола и летим вниз. Трев чуть не падает на ступеньках, но в итоге перепрыгивает через несколько, приземляясь сразу в коридоре.

— Где они? — спрашиваю я, быстро расшнуровывая кроссовки. Я так спешу, что шнурки постоянно выпадают из пальцев, не позволяя мне нормально их завязать. Впервые я проклинаю свою нерабочую руку, затекшую от неудобного сна, ноющую и совершенно непослушную. Но Трев копошится не лучше меня.

— Помнишь, где вы подрались с Броуди? — быстро отвечает он. После очередной попытки завязать шнурки правильно, он ругается и просто вталкивает их под язычок кроссовка. — Побежали, быстрее!

Прежде чем выскочить из дома, даже не накинув ничего сверху одежды, в которой мы заснули, он быстро, напряженно кидает:

— Броуди тоже там.

На секунду все немеет в груди. В голове бьется только одна мысль: если Йонас ей что-то сделал, я убью его.

Дверь за нами громко захлопывается. Мы несемся по улице, совершенно пустынной для двух часов ночи. Сегодня воскресенье, большинство людей уже спят, только те, кто упорно тусил, ночью находятся в центре. Клубы закрываются примерно в это же время, только некоторые из них работают до самого утра, пока у них еще есть клиенты.

На улице прохладно, но нам с Тревом уже жарко. Мы бежим быстро, бок о бок, правда иногда Трев немного меня обгоняет. Я отталкиваюсь от тротуара что есть силы, смотрю только вперед и благодарю бога, что район Трева расположен совсем недалеко от центра. Если бежать с такой скоростью, то через десять минут мы уже будем на месте.

— Эт я виноват, — кричит Трев, не смотря на меня, — это моя вина!

— Прекрати! — резко обрываю я, ощущая, как дыхание начинает сбиваться, хотя бежать еще долго. Сразу сказывается отсутствие в моем расписании спортзала. Легкие горят, рука так напряжена, что ощущение, будто мне ее выкручивают.

Почему-то в голову приходит воспоминание, как ты безжалостно сломал лысому дружку Броуди кости из-за меня. Но я мотнул головой, словно стараясь стрясти его. Сейчас главное не этот гаденыш Йонас, а Хло. Она ведь так хорошо держалась, была таким молодцом, неужели то, что Грег — соулмейт Тревора, так на нее повлияло?

Я продолжаю бег со всей мочи. Страх за подругу, гнев на себя за то, что вместо того, чтобы откровенно поговорить с ней, я концентрировался только на себе, подстегивают лучше любого преследователя. Я ведь видел ее состояние, я ведь знал, как ей плохо, она сама признавалась мне в этом. Просто я слишком зациклен на себе, чтобы думать о проблемах других.

Не это ли мне так старается объяснить Броуди?..

Мы выбегаем на главную улицу, бежим мимо хорошо знакомых давно закрытых магазинчиков и ларьков. Уже начинают встречаться машины, светом фар режущие глаза, и редкие прохожие, и компании, в основном пьяные, смеются и болтают между собой. Некоторые показывают на нас пальцем и кричат: «Беги, Форест Гамп, беги».

Им весело, но мы не реагируем. Трев дышит профессионально, правильно, держит нужный ритм бега, чтобы не сбиться с дыхания, в то время как я уже практически на исходе. Сердце стучит где-то в глотке, кажется, что еще немного, и меня стошнит. Все тело трясет от напряжения, но гнев подгоняет меня.

Ты, наверное, сейчас спокойно спишь у своего мужа под боком и видишь уже десятый сон. Я снова злюсь на тебя. Злюсь на все, что происходит вокруг.

Мы почти добежали. Я вижу знакомый клуб, где совсем недавно мы слушали Стрэйдогов, где Трев все никак не мог нормально говорить с Грегом, а Хло весело проводила время, ни о чем не подозревая. Где я столкнулся с Броуди и мне чуть не сломали руку. В этом клубе я впервые подумал, что у тебя… что вы с Джеем можете быть в официальных отношениях.

Раздаются приглушенные кирпичными стенами басы, молодежь курит у входа в клуб, веселится, а мы с Тревом пролетаем мимо входа и заворачиваем за угол, бежим дальше, чтобы завернуть еще раз, в подворотню клуба, где я практически сразу вижу картину, от которой ярость во мне разгорается с новой силой.

Их пятеро. Хло вжимается в стену, придерживая явно разорванную майку, на ее голых руках ссадины и синяки. Я никогда ее такой не видел, вместо привычной разъяренности она дрожит от испуга, в то время как Грег и, как ни странно, Броуди дерутся с двумя рослыми, внушительного вида мужчинами. Байкерская одежда, короткие стрижки и подозрительные во всех отношениях лица, они напоминали мне лысого дружка Броуди.

Но самое ужасное, что они побеждают. Один заламывает Броуди руку, тот морщится от боли, старается высвободиться, но получает коленом под дых, от чего тут же сгибается пополам. По губе Грега уже течет кровь, бровь рассечена, он двигается замедленно, тяжело, но еще упорно уворачивается от ударов второго ублюдка, на кулаках которого я вижу кастеты.