— Ну что, красавчик, доигрался?

Его лицо искажается в победной гримасе. Я брыкаюсь изо всех сил, но он намертво прижимает меня к холодному асфальту и явно наслаждается моей безысходностью.

— Сломай ему руки, Стю, — с ненавистью выплевывает Броуди недалеко от нас.

— Обязательно, — обещает он и приближается к моему лицу практически вплотную, от него смердит смесью старого одеколона и пота, — с пальцев начнем? Или просто кисти? Слышал, что ты у нас художник…

Я упрямо молчу, не спуская с него взгляда.

— Стю! — неожиданно орет Броуди, но затыкается со звуком глухого удара. Сидящий на мне мужчина резко разворачивается к нему, как и я, только чтобы открыть рот в изумлении.

Ты вцепляешься в воротник Стю и с такой яростью скидываешь его с меня, что тот успевает только изумленно охнуть. Твое лицо раскрасневшееся, губы плотно сжаты, волосы растрепанные, будто ты только что поднялся с постели, и выглядишь ты настолько внушительным, что даже мне страшно. Твои движения мощные и грубые, времени на слова ты не тратишь, коленом бьешь поднявшегося Стю в живот, а как только он сгибается пополам, сцепленными руками ударяешь его по шее. Он падает на землю, и ты хватаешь его руку, чтобы вывернуть ее.

Я успеваю отползти к стене, наблюдая за жесткой расправой, только краем глаза замечая, как бедный Броуди, держась за бок, куда ему от тебя досталось, как можно быстрее сматывается из подворотни.

Раздается режущий слух хруст, и Стю жалобно стонет от боли. Ты ломаешь ему кости. Упер ногу в его спину и держишь вывихнутую руку, а я с ужасом понимаю, что звук принадлежал ключице. Видимо, именно этого ты и добивался. Ты отбрасываешь его руку и поднимаешь на меня взгляд.

— Колин Красс! — шипишь ты, и я понимаю, что теперь мне точно конец. Настолько злым я тебя еще не видел.

— Ты безответственный идиот! — Твое яростное рычание расходится с действиями. Ты подлетаешь ко мне, я вижу, как твои глаза быстро пробегаются по моему телу, в поисках возможных увечий. Не заметив ничего, что могло угрожать моему существованию, ты положил ладони на мое лицо. Такой взволнованный.

— Ты как?

— Плечо задело, а так нормально.

— Плечо?..

Ты опускаешь руки на мои плечи, не сильно сдавливаешь их и тут же отпускаешь, стоит мне зашипеть от боли.

— Мы едем в больницу, — говоришь ты безапелляционно.

— Морган, это максимум синяк! — слабо отзываюсь я.

— Не. Спорь. Со. Мной, — ты выделяешь каждое слово, а потом подхватываешь меня на руки, но не как принцессу, а под ягодицы, чтобы не трогать плечи.

— Морган! — вскрикиваю я, но ты только цокаешь, направляясь к своей машине. — Тревору досталось больше, чем мне!

— И что теперь? У него есть свой соулмейт.

— Ты знаешь?!

— Не трудно догадаться.

Ты выносишь меня из подворотни, курящие у входа в клуб рокеры смотрят на нас в недоумении. Твоя машина не припаркована у дороги, она просто брошена у тротуара. Ты опускаешь меня на землю возле пассажирского сиденья, бережно помогаешь мне забраться в салон, а затем захлопываешь дверцу с такой силой, что удивительно, как стекло не треснуло.

***

Усатый доктор секунду смотрит на нас с подозрением, а потом набирает в рот воздуха, чтобы произнести что-то, но вновь замолкает. Его палец водит туда-сюда с Грега и Трева на нас с тобой.

— Я так полагаю, что дрались вы между собой? — заключает он скептично.

— Не совсем, — слабо улыбаюсь я, — но почти.

Доктор понимающе хмыкает и уже обращается к Треву:

— Молодой человек, прошу за мной.

Тревор поднимается и следует в кабинет, прижимая к себе руку, которая, как показал рентген, сломалась в третьем месте. Дежурный врач посоветовал ему радоваться, что кость не сместилась и операция не нужна. Теперь ему снова наложат гипс.

Грегори сидит поодаль от нас, его лицо совсем бледное. Мне кажется, что они поссорились с Тревором, который, завидев нас в травматологии, даже не улыбнулся, а только мрачно кивнул.

Я жду своей очереди на рентген, отмечая, что кроме нас коридор абсолютно пустой. Ты восседаешь рядом, с тех пор как мы сели в машину, ты не проронил ни слова. Сидишь со скрещенными на груди руками и сверлишь взглядом стену. Атмосфера в помещении плотная, темная, тишина стоит такая, будто я на поминки пришел.

Ты, вероятно, устал с работы. Не поспал толком, сорвался в Лондон, ко мне, как только почувствовал, что я могу быть в опасности. Твои действия греют душу так же, как и вызывают неприятное ощущение вины.

Трев выходит из кабинета спустя добрых полчаса. Он неуверенно смотрит на нас, затем переводит взгляд на поднявшегося Грега.

— Мы пойдем, — говорит он негромко. Ты киваешь ему в ответ, а я только машу здоровой рукой. Они достаточно быстро удаляются, а из кабинета высовывается голова усатого доктора.

— Колин Красс?

Я поднимаюсь, иду к нему, но прежде чем последовать за ним, оглядываюсь на тебя. Ты сидишь, устало наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.

***

В итоге, у меня простой ушиб и огромная гематома. Врач выписывает мне мазь, которую ты тут же покупаешь в круглосуточной аптеке, по пути в зарезервированный тобой номер. Мы с тобой не разговариваем, ты только выпытываешь у меня результаты рентгена и облегченно выдыхаешь, когда слышишь ответ.

Концерт ты мне закатываешь в номере. В том же, который ты снимаешь каждый раз с тех пор, как мы только начали с тобой встречаться.

— Когда ты говорил, что будешь гулять по темным переулкам, я не думал, что ты имеешь ввиду буквально, — холодно чеканишь ты, возвышаясь надо мной, как учитель над нерадивым учеником, — ты хоть соображаешь, что делаешь?

— Ничего я не делал, — защищаюсь я, — мы пришли отдыхать, а этот хмырь первый ко мне подошел.

— И ты, конечно, не упустил возможности побыть в опасности? — Твой голос звучит так, словно ты сам сейчас сделаешь то, чего не успел Стю.

— Я не думал, что все так обернется, — бурчу я упрямо, — их вообще было только двое.

— И ты радостно побежал махать кулаками?

— Ну не убегать же от них!

— Ты вспыльчивый, как спичка!

— Тогда не нужно мной чиркать! — огрызаюсь я.

— Колин, это было опасно. Ты понимаешь? А если бы я не успел?

Осознание поражает меня, как гром небесный. На секунду весь мир останавливается, я смотрю на тебя и не верю, что передо мной действительно взрослый человек.

— Морган… а как ты успел? — неожиданно голова кружится. Между дракой и твоим звонком двух часов не было. Не могло быть, они не поместились бы.

— С какой скоростью ты ехал? — спрашиваю требовательно. От одной только мысли сердце каменеет, а кровь бурлит, как кипящая вода в кастрюле.

— Главное, что я успел, — отвечаешь ты сухо, и я взрываюсь, нападаю на тебя, словно собака, спущенная с цепи.

— Ты нормальный? Ты идиот? А если бы с тобой что-то случилось?!

— Ну не случилось же! — Твой резкий ответ подливает масла в огонь.

— Отлично. Просто замечательно. Тогда и со мной бы ничего не случилось!

— Тебе чуть не поломали руки! — ты повышаешь тон. — Колин, руки, твои руки, которыми ты рисуешь!

— Кости срастаются! — ору я вне себя. — А от смерти припарки не помогут! Ты мог разбиться насмерть!

Я весь дрожу. Запоздалый страх сковывает мое сознание, на глаза наворачиваются слезы досады.

— Не смей так поступать, — говорю сдавленно, — не смей бросаться своей жизнью, как вздумается! Тебе бог мозги дал не только для того, чтобы деньги зарабатывать!

— Если бы ситуация повторилась, я бы поступил точно так же.